Читаем без скачивания Принцесса безумного цирка - Татьяна Луганцева

— По личному….

— Никита Георгиевич болен, когда он выйдет на работу, мне неизвестно. Вы можете оставить свои координаты, свой контактный телефон, я передам шефу, и если он сочтен нужным, то перезвонит вам сам в течение суток.

— Вряд ли… — заявила Лена. — Сомнительно даже то, что ты передашь ему, кто звонил. Это я — Лена Тихомирова, которая недавно уволилась от вас.

— Лена?! Ой, хорошо, что ты позвонила! — неожиданно приветливо воскликнула Галя, чем повергла Лену в глубокое изумление. — Никита связывается по телефону со мной, с Розалией, с бухгалтером, и он был очень недоволен, когда узнал, что ты уволилась.

— Надо же…

— Я была груба с тобой, ты прости меня, Лена. Вместо того чтобы поддержать человека и помочь ему влиться в новый для него коллектив, я поступала нетактично. Я дам тебе его телефон и адрес, обязательно позвони ему. Может быть, он хоть тебя захочет видеть.

— А других людей не хочет? — удивленно спросила Лена.

Галя понизила голос, а то и закрыла трубку ладошкой, чтобы не услышали сотрудники, возможно, находящиеся сейчас в приемной.

— Что ты, Лена, не то слово! Не открывает дверь никому: ни бухгалтеру, ни Розе. Розалия рыдает тут целые дни напролет, предполагая самое страшное, что могло случиться с шефом. Ты же, наверное, знаешь, что она неровно к нему дышит… — И полилась из уст секретарши река сплетен, словно она наконец-таки приняла Лену в ряды своих приятельниц. — А тут такое дело… понимаешь, он и девушку свою послал далеко, как она сама выразилась. Мы всех на уши поставили, даже подключили его бывшую жену Мишель, чтобы выманить его из норы, так сказать, но все без толку! Работаем как бы под его руководством, а его самого не видим.

— Давай адрес. — Лена вырвала из записной книжки листок и схватила старый, со стертым грифелем карандаш — первое, что подвернулось под руку.

Галя продиктовала Лене адрес без номера квартиры, пояснив, что шеф обитает в отдельном коттедже, и прямо-таки умоляюще попросила в довершение:

— Леночка, если тебе станет что-то известно, сообщи нам, пожалуйста. Мы же очень за него переживаем! Я почему-то верю, что тебе удастся с ним поговорить, ты какая-то прямолинейная, без комплексов….

«Без мозгов, в общем, и без чувства такта», — перевела для себя «прямолинейная» Лена Галины слова.

— Конечно, Галя, я постараюсь! Но умолять его не буду, я ему не жена, не любовница, не родственница — никто! С другой стороны — что бы он ни сказал, с меня все будет, как с гуся вода. В общем, мне терять нечего. Только знаешь… Пожалуй, звонить ему я не буду — Никита ведь может просто-напросто бросить трубку. Лучше я поеду прямо к нему домой. И пусть попробует не открыть мне дверь! Посмотрю, как у него это получится!

Глава 14

Лена подъехала к дому Никиты на общественном транспорте — на маршрутке — и осмотрелась. Широкая улица была асфальтированной, домики вдоль нее стояли все такие аккуратные и красивые, как из русских сказок. Вышла она из маршрутки одна, остальные жители дорогого поселка, видимо, ездили на машинах. Возможно даже, что с личным шофером.

«Ничего себе поселочек!» — подумала она и решительной походкой направилась к дому Никиты, который был третьим по счету с края.

Рядом с деревянной дверью, украшенной латунной ручкой, были разбиты клумбы. Сейчас на них цвели маргаритки и садовые фиалки, что было очень трогательно и неожиданно. Лена нажала на кнопку звонка и держала ее утопленной достаточно долго, чтобы даже мертвый человек, а не то что живой, мог на его переливы откликнуться. После еще двух безуспешных попыток дозвониться Лена поняла, что надо искать другой способ проникновения в дом Никиты. Она двинулась вдоль кирпичной стены дома, стараясь заглянуть в каждое окно и пытаясь уловить хоть какое-то движение внутри. Наконец она нашла то, что искала, — приподнятую створку окна, и приложила максимум усилий, пытаясь поднять ее выше. Но ту, кажется, заклинило.

«Хорошо же… — разозлилась Лена. — Теперь попробуем по-другому, я не привыкла отступать. Только бы никто не заметил, как я буду залезать в дом через окно! А то еще примут за воровку…»

Лена вцепилась руками в подоконник, изо всех сил подтянулась и буквально вползла в дом на животе через то самое чуть приоткрытое и застопоренное окно. На мгновение ей стало смешно и грустно одновременно. «Откуда у меня такое желание проникнуть в этот дом любым способом? Нет, я точно сумасшедшая! Ведь никто меня не звал и никто тут не ждет. На какие еще безумства я способна?»

Лена очутилась вниз головой внутри дома, как оказалось — на кухне. Втянув в помещение и ноги, Лена встала на них и осмотрелась. Кухня у Никиты была очень аскетичной — целый набор современной встроенной техники из нержавейки, плитка на полу — состаренный камень, а мебель — комплект черных лакированных шкафчиков. Даже холодильник у Никиты был черного цвета с блестящей, глянцевой поверхностью. Не наблюдалось ни одного пятна другого цвета. Как, впрочем, и еды. Поверхности столов были девственно чистыми, на плите не стояло ни одной кастрюли. Лена открыла холодильник, лампочка приветливо включилась, освещая пустые полки с одним заскорузлым кусочком сыра, покрытого плесенью, но явно не французской, а нашей, отечественной, возникшей от старости продукта, а еще с открытым неизвестно когда пакетом молока и кочаном пожухлой капусты. Лена хмыкнула, увидев сей не слишком аппетитный натюрморт, и закрыла дверцу. Затем она двинулась по дому дальше, спотыкаясь о какие-то вещи и не зная, куда поворачивать. Она прошла широкий коридор, большую комнату с радиоаппаратурой, домашним кинотеатром и удобной даже на вид кожаной мебелью, так и притягивавшей устроиться в ней и посмотреть какой-нибудь хороший фильм. Но просматривать никакие фильмы она не стала. Зато вдруг услышала голос Никиты:

— Тетя Шура, это вы? Вы что-то забыли? Я слышал звонок. Кто-то пришел?

Лена пошла на голос и вышла к небольшой комнате с окном, зашторенным темными занавесями, с двуспальней кроватью, на которой и лежал хозяин дома, укрытый одеялом по пояс. Он с удивлением смотрел на незнакомый темный силуэт, появившийся в дверях его спальни. Лена машинально пошарила рукой по стене и нащупала выключатель. Мягкий электрический свет залил комнату.

— Здрасте, это я! — произнесла она, приседая в шутливом реверансе.

Никита, щурясь на свет, рассматривал ее.

— Лена? Ты?! Что ты здесь делаешь? Кто тебя впустил?

— Да уж не ты, конечно! Ты, я знаю, видеть меня не хочешь. Но что я тебе такого сделала, никак не пойму!

— Тетя Шура здесь? Она тебя впустила? — повторял вопросы Никита, натягивая одеяло на свой голый торс.

— Далась тебе эта тетя Шура! — фыркнула Лена. — Не бойся, покушаться на твою честь я не буду.

Никита был бледен, под глазами у него пролегли темные круги, на губах правильной, четко очерченной формы впервые не играла пренебрежительная улыбочка. Лена оглядела комнату — здесь царил полный хаос: какие-то вещи были свалены общей кучей на полу. На тумбочке рядом с кроватью не наблюдалось ни одного фрукта, пакетика с соком или лекарства, зато стояла большая, металлическая пепельница, полная окурков.

— Как-то странно ты болеешь… — прошлась она по комнате и расшторила окно. В солнечном луче заискрилось облако пыли. — Фу! А чем ты питаешься? Кто за тобой ухаживает? По-видимому, пресловутая тетя Шура? Двойка ей за уборку и единица за питание больного человека!

— Лена, зачем ты пришла? — спросил Никита. — Я знаю, с работы уволилась, и, честное слово, думал, что больше тебя не увижу.

— Нет, сейчас я в тебя чем-нибудь запущу! У меня несколько другие данные! — выкрикнула Лена раздраженно. — Ты говорил, что я тебе нравлюсь, я это помню.

— Я бредил.

— Я тоже бредила, когда признавалась тебе в любви. Временное помутнение рассудка! А что ты так разволновался? Я не требую от тебя ничего! Просто зашла навестить, говорят, ты тяжело болен. — Лена провела пальцем по пыльному подоконнику. — Говорят еще, что ты прогнал свою девушку и не общаешься с бывшей женой.

— Это мое личное дело. Ни одна из них не просочилась бы в мой дом без приглашения.

— А я — не они! Ты прав. Я особа невоспитанная, избалованная и стервозная. И я никому не позволяю вытирать о себя ноги! Зачем ты ушел из больницы, не дождавшись выписки?

— Это мое личное дело, — повторил Никита.

— Ага! Все, что ты делаешь, твое личное дело! А как же твоя работа, сотрудники? О них ты подумал? Я, между прочим, думаю о своей клиентке Ирине, которой я не успела подобрать жениха. Она взяла правильный курс в своей жизни, и я хотела тебя попросить взять под контроль устройство ее личного счастья.

— Ты видишь, что я пока не могу.

— А что ты, собственно, раскис? Что с тобой?

— Лена, прошу тебя, уходи!