Читаем без скачивания Левиафан шагает по земле - Майкл Муркок

Я невольно вспомнил старую гравюру, которую как-то видел, – думаю, это был плакат шоу Буффало Билла «Приключения на Диком Западе» – где индейцы нападают на поезд. «Броненосцы» могли развивать ту же скорость, что и мы, потому что поезд тащил большое количество вагонов, и башни машин ашанти вращались очень быстро, обстреливая нас практически под любым углом. Снаряд за снарядом летели в поезд, но он безостановочно мчался дальше и наконец ворвался в длинный туннель, куда танки заехать не могли.

Оказавшись в туннеле, мы почувствовали большое облегчение, и водитель локомотива стал говорить, что надо бы нам остановиться и спрятаться в середине туннеля в надежде, что вражеские машины откажутся от преследования. Но Кеннеди назвал его план идиотским.

– Они обложат нас с обеих сторон и выкурят, дурак! – сказал он. – Или пробурятся сверху, у них же есть эти кротовые машины, которые прогрызают любой грунт. Если мы останемся здесь, мы будем точно кролики в ловушке.

Я считал, что его аргументы звучат совершенно разумно, хотя, конечно, на земле наши шансы едва ли были лучше. И вот поезд помчался дальше и вскоре вновь оказался на дневном свету, где его ожидало с полдюжины «броненосцев». Боевые машины Гуда направили уже свои орудия прямо на отверстие туннеля. Я никогда не пойму, как наш локомотив ухитрился промчаться сквозь эту канонаду, но он сделал это, пусть даже ценой снесенной крыши и простреленных стен. Тендер горел ясным пламенем, потому что туда попала зажигалка.

Другие части поезда выбрались из переделки далеко не так удачно.

Одна граната попала в соединение, которое связывало нас с поездом, и мы, после головокружительного рывка, помчались прочь с чудовищной скоростью, едва не сваливаясь с рельс. Без груза остальных вагонов нам быстро удалось оторваться от «броненосцев». Я обернулся, чтобы поглядеть, как сражается наша армия против бронированных боевых наземных кораблей. Их наголову разбили.

Затем мы проехали поворот и вся трагическая сцена осталась позади. Одно мгновение Кеннеди выглядел совершенно разбитым, затем пожал плечами. А что ему оставалось?

– Ну и ладно, – сказал он. – Тогда не будем делать остановку в Балтиморе, вот и все.

Глава четвертая

Торжество зверя

Непостижимым образом Вашингтон избежал худшей участи, постигшей другие большие города. Правительство и все министерства давно были эвакуированы из столицы, едва лишь приближение войны стало реальностью, и перебрались в подземные бункеры далеко в Аппалачах. Поскольку Вашингтон, таким образом, утратил свое прежнее стратегическое значение, большая часть его знаменитых памятников, монументов и небоскребов все еще сохранились. Эти здания, выстроенные в перегруженном неогеоргианском, неоклассицистическом стиле, – дань дурному вкусу, присущему великодержавному менталитету – были видны уже издалека, когда мы на нашем локомотиве прибыли к предместьям города. Вскорости нас остановили на заставе. Эти заставы были воздвигнуты всего неделю назад, никак не больше, и однако же я был поражен их стабильностью. Они были выстроены из кирпича, камня и бетона, усилены аккуратно выложенными вокруг мешками с песком и, по моим оценкам, окружали весь внутренний город. Документы Кеннеди были в полном порядке. Кроме того, трое часовых на заставе узнали его и приветствовали как героя. Нас пропустили, и мы двинулись к центральному вокзалу, где и передали наш локомотив местным властям. Нас проводили по широким безликим улицам к Белому Дому, где нынче располагалась резиденция «президента» Пенфилда. Знаменитые деревья все были повалены на строительство застав. Этот Пенфилд когда-то был довольно большой шишкой в дипломатическом корпусе. Теперь же, в стране, охваченной послевоенной истерией, он быстро сообразил, как извлечь для себя выгоду. Возможно, он первым догадался привлечь на службу «белые капюшоны».

Служащие Белого Дома проводили нас в рабочий кабинет «президента», обставленный превосходной мебелью в старинном колониальном стиле. Эта комната пробуждала во мне такое ощущение, будто ничто не изменилось со старых добрых времен. Единственное различие состояло в запахе и в человеке, бездельно развалившемся в кресле у письменного стола возле окна. Вонь сочли бы отвратительной даже в одной из пивнушек Ист-Энда: смесь перегара, табачного дыма и человеческого пота. Пенфилд мог похвалиться бесформенно жирной тушей и красным лицом, которое несло на себе все признаки развратной жизни и излишеств. Одетый в полный генеральский мундир (пуговицы форменного кителя лишь ценой героических усилий сходились на необъятном брюхе), он сделал нам приветственный жест десницей, в которой держал сигару; шуйцей же, сжимающей стакан, пригласил садиться.

– Я рад, что ты все же явился, Джо, – сказал он, обращаясь к Кеннеди, с которым был хорошо знаком. – Наливай себе сам, коли хочешь.

Меня он игнорировал.

Кеннеди подошел к бару и налил себе большой бурбон.

– Мне так жаль, что я не смог привести тебе еще людишек, – сказал он. – Ну об этом-то ты уж наслышан, Фред, не правда ли? Нас обстреляла целая свора этих чертовых «броненосцев». Повезло нам, что мы вообще дотащили сюда свои задницы.

– Да, слыхал, слыхал, – Пенфилд направил свои маленькие ледяные глазки на меня. – А это ниггеровский прихвостень, не так ли?

– Лучше бы мне самому вам объяснить, – сказал я, хотя мне вдруг стало противно оправдываться. – Я примкнул к окружению Цицеро Гуда с тайным намерением положить конец его человеконенавистнической деятельности.

– И как вы себе это представляли, Бастэйбл? – спросил Пенфилд, наклоняясь вперед и подмигивая Кеннеди.

– Первоначальный мой план состоял в том, чтобы убить его, – спокойно сказал я.

– Но вы же этого не сделали!

– После того, как на сцену выступил Земной Левиафан, мне стала очевидна вся бессмысленность этого убийства. Гуд – единственный, кто держит в узде Черную Орду. Убить его означало бы только ухудшить положение белых в Америке.

Пенфилд скептически фыркнул, глотнул из своего стакана и прибавил:

– И как вы собираетесь это доказать? И как вы вообще можете убедить нас в том, что не работаете на Гуда и не намерены убить меня?

– Никак, – признал я. – Но я хотел бы обсудить с вами варианты борьбы с Земным Левиафаном. Его необходимо вывести из игры. Ваши бетонные стены остановят чудовище с тем же успехом, как если бы они были сделаны из бумаги. Вот если бы вы выкопали глубокие рвы, нечто вроде ловушек на гигантского зверя – вот тогда мы смогли бы, по крайней мере, ненадолго вывести его из боя.

Но «президент» Пенфилд только глупо ухмыльнулся и покачал головой.

– Мы далеко опередили вас, Бастэйбл. Знаете, нас защищает не одна только стена. У нас есть кое-что побольше. Вы видели только нашу так называемую «переднюю линию обороны».

– Нет ничего достаточно прочного, чтобы остановить чудовище, – повторил я.

– А, не знаю, – Пенфилд снова бросил на Кеннеди один из своих таинственных взглядов. – Не прогуляться ли тебе с ним разок, Джо? Думаю, мы можем ему доверять. Он все-таки из наших.

Кеннеди не выражал столь глубокой уверенности в этом.

– Ну… если ты так считаешь…

– Разумеется! У меня чутье. Парень в полном порядке. Ну, немножко заблуждается… с фантазиями у него не очень… Но он же все-таки англичанин… Он вполне приличный тип. Добро пожаловать в Вашингтон, мистер Бастэйбл! Вы увидите, как мы смешаем с дерьмом этот черный сброд.

Мы покинули Белый Дом на коляске, запряженной лошадьми, которую любезно предоставили в наше распоряжение. Кеннеди с некоторой гордостью заявил мне, что Белый Дом превращен в хорошо укрепленный арсенал и что каждое из окружающих его помпезных зданий буквально нашпиговано всеми крупнокалиберными орудиями, какие еще оставались в Соединенных Штатах.

Однако взгляд мой притягивала вовсе не архитектура, и заинтересовался я отнюдь не деталями оборонительной программы. Нет, меня занимало то, что мы, проезжая в двуколке, видели на улицах. В Вашингтоне постоянно проживало большое черное население. И теперь белые использовали это население в своих целях. Я видел изможденных, едва ли не умирающих от голода мужчин, женщин и детей, которые цепями на шее, вокруг запястий и щиколоток были скованы между собой. Они тащили на себе тяжелые грузы: камни и мешки с песком для оборонительных сооружений. Передо мной разыгрывались настоящие сцены из рабовладельческого прошлого: истекающие потом изможденные черные рабы в буквальном смысле слова трудились на износ под присмотром жестокого белого с длинным кнутом в руке, который тот с явным удовольствием то и дело пускает в ход. Я никогда не ожидал увидеть подобное в двадцатом веке! Я был просто в ужасе, однако прилагал все усилия, чтобы не выдавать своих чувств Кеннеди. А тот словно не замечал происходящего.