class="p1">— Знаю. «
Но хочу».
Я взялся за ручку и открыл дверь.
— Скажи мне, что ты вернёшься, чтобы навестить нас, — настаивала она. Её глаза блестели и были пустыми. Я замешкался на мгновение, стоя на пороге. Она единственная женщина, которая когда-либо дарила мне ласку или пела. И всё же часть меня с трудом могла смотреть на неё.
— Я постараюсь, — прошептал в ответ, пока фигура отца, шаг за шагом добралась до нас почти хромая. Возраст, наконец, давал о себе знать и для него.
Я вошёл в лифт, не оглядываясь. Голос грозного Невилла Блэра гремел, крича, чтобы она закрыла дверь. И Маргарет повиновалась. Как всегда. Как всегда, делал я, так или иначе.
«Адвокат Блэр».
Пока закрывались двери лифта, мне снова вспомнился голос отца. Он был самодоволен. В день, когда я окончил юридический факультет, отец назвал меня так, как все называли его: «Адвокат Блэр». Он улыбнулся мне, затем протянул коробку, внутри которой лежала табличка «Юридическая фирма Блэр Н&Д» и ключи, которые откроют мне доступ к моей судьбе. В то время Доминик был всего лишь первокурсником, но напечатанная на табличке буква «Д» и планировка офиса сразу же всё прояснили.
После того как совместно жили, мы с ним и работали вместе. Покориться будущему, которое выбрал для меня отец, было ценой, которую я заплатил за свою независимость. Сначала было трудно, но потом я встретил Шанталь и нашёл в ней исполнение всех своих желаний. Это было хорошо, прекрасно… Пока три года назад всё не закончилось.
Как всегда, из-за моей семьи.
Я сел в машину и завёл двигатель. Я поклялся себе, что больше не позволю никому влиять на мой выбор.
«Есть только я. То, что хочу. То, что я беру».
Никаких моральных обязательств. Никакого страха. Никакого покаяния.
И теперь, наконец, я знал, что делать.
Рондо
С каждым шлепком боль становилась всё сильнее.
Она пыталась делать, как он велел, и считать удары, но они были повсюду. По ногам. На ягодицах. Между её бёдер. Она задыхалась, ошеломленная яростью его рук и непристойностью растущего желания.
Они причиняли друг другу боль. Они желали друг друга.
Но в извращенной форме. Неправильно. И опасно.
Он потянул её за волосы, заставляя запрокинуть голову назад.
Теперь она не дышала. Она задыхалась.
— Ещё раз? — бросил он ей вызов.
В ответ она выгнула спину и, провоцируя, потёрлась о него.
Он прижался к ней, толкнул к холодной стене и заставил почувствовать, как сильно его желание к ней. На мгновение он позволил собственному дыханию пробежать по её коже, а затем резко отстранился.
— На колени, — приказал он голосом, искажённым от гнева.
Она рухнула на пол в изнеможении. Бёдра горели и у неё появилось ощущение, что кожа не только покраснела, но и порвалась. Она положила ладони перед собой и распростёрлась у его ног. Комната закружилась вокруг. Она падала в пустоту. Прямо в ад.
— Теперь следуй за мной.
Она снова повиновалась. Всегда. Она ползла за ним. Вошла в открывшуюся перед ней дверь и почувствовала, что колени упираются во что-то мягкое, возможно, ковёр. У неё не было времени собраться с силами.
Он включил свет.
Она узнала место, куда он её привёз.
И тогда она испугалась.
Глава 18
Миранда
Сердце билось. Быстро. Сильно. Агрессивно.
Я лежала на кровати, на полпути между бодрствованием и сном и шум сердца мешал мне спать, он звенел в ушах, даря бессонницу и заставляя думать.
Облако закрыло луну, погрузив комнату в полную темноту. По телу пробежала едва заметная дрожь. Это было желание. Неправильное, грязное, опасное желание.
«Ты будешь думать обо мне?»
«Ты будешь».
Я глубоко вдохнула и выгнула спину. Впервые в жизни мне не хотелось спать. Ни играть. И в то же время я ощущала потребность зажать между пальцами мой красный Amati, чтобы обрести так необходимое мне спокойствие и хоть немного отдохнуть.
Я закрыла глаза. Представила, как держу в пальцах смычок, скользя им по струнам. Медленно. Деликатно. Так же медленно и изнурительно, какими были пальцы Натана, когда он прикасался ко мне. В сознании материализовалась мелодия, которую я никогда раньше не слышала. Моё сердце отбивало такт, диктуя неровный, чувственный ритм. Почти греховный.
Музыка стала лёгкой лаской, касающейся кожи.
Мои пальцы скользили по телу. Я не могла удержаться. Они бродили, сжимали. Пробрались под резинку пижамных брюк, туда, где Натан пробовал меня на вкус, где я чувствовала, как от неудовлетворённости пульсирует живот. Вспомнив бурные эмоции, которые испытала, когда он сосал мою кожу, я стиснула зубы и отдёрнула руку.
Я задыхалась.
Я не могла прикоснуться к себе, думая о нём.
Я не хотела сдаваться.
Поэтому повернулась на бок и засунула руку под подушку, подальше от жара, который ощущала между бёдер. Закрывавшее луну облако рассеялось, позволяя бледному свету проникнуть в комнату и в мои мысли.
Привлекая внимание, завибрировал мобильный телефон. Я схватила его быстрым, почти сердитым рывком. Пришло новое сообщение, но для простого друга время было слишком позднее.
С замиранием сердца я прочитала имя отправителя.
Натан.
Он тоже не спал. Он тоже думал обо мне.
Но в отличие от меня он, наконец, сдался.
Завтра вечером перед твоим домом. В 22:00
* * *
На следующий вечер, когда Натан подъехал на своей машине, он обнаружил меня готовой у входной двери. Ему не нужно было ничего мне говорить. Я забралась в салон и села рядом. Мы молчали всю дорогу; тишина, полная ожидания и напряжения. Мы оба знали, что в этот раз всё будет по-другому, — он не будет сдерживаться и мы пойдём до конца. Я повернулась, чтобы посмотреть на него.
Его пальцы крепко сжимали руль.
«Ты так обнимешь меня сегодня вечером?»
Его глаза внимательно смотрели на дорогу.
«Ты так посмотришь на меня, когда я буду раздеваться для тебя?»
Его дыхание было тихим, как у человека, готовящегося совершить что-то ужасное. Моё, однако, было уже сломлено. Я стиснула зубы, пока росло беспокойство, а предвкушение пожирало меня. Когда Натан заехал в подземный гараж и заглушил двигатель, я поняла, что ни на секунду не сводила с него глаз. Он колебался, скрытый темнотой и тишиной. Его гордый профиль казался теперь грубым.
— Назад дороги нет, — прошептал он.
Это было предупреждение. Мужчина, который пришёл за мной этим вечером, был не тот, кто увёз меня из Парижа пару дней назад. Он был полон решимости взять то, что хотел, невзирая на
