каждый день вместе с братьями и сестрой.
Корней уже почти закончил строить мне полосу препятствий. Думаю, на следующей неделе уже смогу ее опробовать.
С утра вновь встал извечный русский вопрос — что делать? Хорошо хоть виноватых искать не надо. Михайло вчера все же был слишком оптимистичен, и мужикам требовалось еще полдня, чтобы закончить яму. После обеда уже с ним на лесопилку поедем. Но занятие я себе нашел быстро. Раз уж будем строить мастерскую игрушек, то было бы неплохо сделать хотя бы примитивный бизнес план. Потом уже его можно будет корректировать, зато с его помощью станут понятны узкие места моего начинания, и какую цену лучше всего поставить на игрушки. Хотя бы минимальную, чтобы дело постепенно окупалось.
За этим занятием меня и застала вошедшая в кабинет отца, где я расположился, Евдокия.
— Сударь, к вам просительница пришла.
— Кто там еще? — удивился я.
— Баба деревенская, Татьяной зовут.
— И что она хочет?
— Мне она об этом не сказала. Но очень хочет вас видеть. Говорит — по неотложному делу.
— Ну, зови тогда, — хмыкнул я.
И чего еще какой-то бабе от меня понадобилось?
Глава 10
16 июля 1859 года
— Барин, не губите мою девочку! — бухнулась на колени и буквально поползла по полу ко мне незнакомая баба.
В платке, худенькая, сарафан подпоясан тонким шнурком, на лице темные слово загоревшие веснушки проступают. По ним-то я и понял, кого имеет в виду эта «Татьяна».
— Поднимись и спокойно все скажи, — приказал я, чтобы убедиться в своих предположениях.
— Дура у меня дочка, — трясясь всем телом, продолжала причитать баба, но с пола все же поднялась. — Ветер в голове и шило в попе. Не губи ты мою кровиночку! Не бери мою Аленушку в серальки! Это она по молодости о себе не думает. Перебесится, но ведь поздно потом может быть!
— Успокойся. Не буду никого я в серальки брать, — махнул я рукой.
Правильно угадал. Видать и до матери дошли сведения о том, что Аленка ко мне приставала с таким необычным предложением. Может, и поход Пелагеи в деревню сказался, когда она для меня информацию об этой Аленке собирала.
— Спасибо, барин! — снова бухнулась на колени баба. — Спасибо! Век бога молить за тебя буду!
— Все-все, — замахал я на нее руками. — Хватит тут мне полы протирать. Иди домой.
Та быстренько подскочила, пока я не передумал и, постоянно благодаря, ушла. Вот же какая шумная да активная! И не побоялась лично прибежать за дочку просить. Аленка в нее пошла своей решительностью, не иначе.
Когда она ушла, я вспомнил прошедшую ночь. Хорошо, что у нас с Пелагеей наконец все свершилось. А то бы настроение этот визит бабы мне изрядно бы подпортил. Близости-то хочется, а тут вариант наклевывался почти стопроцентный, который мою совесть не мучал бы. До того мига, пока вот эта Татьяна не пришла. Я бы ей не отказал в ее просьбе, все-таки понимаю, как родители за своих детей переживают, но чувство неудовлетворенности от сорвавшегося варианта могло бы изрядно мне нервы пошатать. Сейчас же я был доволен как кот, безнаказанно съевший крынку сметаны. Но это ладно. Перерыв из-за визита Татьяны закончен, пора дальше свой «бизнес-план» ваять.
* * *
Сергей Александрович проснулся утром с жутким похмельем. Все же сумел его вчера напоить Георгий! Мучаясь головной болью, мужчина вспоминал прошедший вечер.
Когда он только прибыл к старому другу, тот музицировал. А точнее — вяло бил по клавишам фортепиано, в одиночестве цедя вино. И очень обрадовался, когда увидел Сергея, тут же налив и ему бокал.
— Признаться, удивил, — улыбался Георгий Викторович. — Я уж и не ждал тебя так скоро. Ну как там твоя мельница? Скоро заработает?
— Пока решил от нее отказаться, — со вздохом покосившись на бокал в своих руках, ответил Винокуров. Чем огорчил друга.
— Значит, кирпич тебе больше не нужен?
— А вот тут ты не прав, — покачал он головой. — Роман мой придумал, как из наших опилок игрушки делать. Вот, собираемся мастерскую под производства ставить. Ее-то из кирпича и будем складывать.
— Да, твой Роман просто фонтан идей! — тут же подхватил Георгий Викторович. — Ты как, уже опробовал его унитаз? Ну тот, что я ему сделал в обмен на картину?
— Признаться, не было пока такой возможности, — озадаченный таким резким поворотом в разговоре, ответил Сергей Александрович.
— Друг, тебе нужно непременно исправить это! Пойдем, я и себе такой поставил. Поглядишь на красавца. Теперь только им и пользуюсь!
Алдонин энергично потащил за собой мужчину, воодушевленный собственным предложением. Сергею Александровичу не оставалось ничего иного, как проследовать за хозяином дома. Унитаз оказался в дальнем конце особняка Алдонина. Под него судя по некоторым деталям, переделали кладовую. На стене еще остались следы от недавно убранных полок, да пол в некоторых местах был чуть темнее — не иначе там раньше шкаф какой стоял.
— Вот, пробуй! — с гордостью сказал Георгий, указывая на стоящий по центру унитаз.
— Кхм, прямо при тебе? — посмеиваясь, уточнил Сергей Александрович.
Друг тут же изменился в лице и быстро ретировался, попутно извиняясь.
Покачав головой, мужчина посмотрел на унитаз. Он выглядел почти в точности так же, как и тот, что привез в поместье его сын. Только на нем, на месте для сидения уже была уложена какая-то вязаная тряпочка.
«Чтоб зад не отморозить», сообразил Винокуров.
Не то, чтобы он уж очень хотел в туалет, но почему бы не уважить друга? Сделав свои дела, Сергей Александрович вспомнил, что сын говорил об использовании его изобретения, и поднял ручку с пробкой на конце, которая закрывала дырку в бачке. Тут же вода из бачка с шумом полилась
