Читаем без скачивания Конфигурация - Джей Эм

– Я понял, что вас интересует, мистер Фолио, и постараюсь объяснить. Наверное, ваш опыт подсказывает вам и то, что мыслезнаковая система коммуникации связана с энергией?

– Да.

– А если говорить точнее – с определённой её формой. С предэнергией. Нельзя обозначить место нахождения инфополя, которое объединяет все знания гиотской расы. В некоторой степени оно нематериально. Но можно сказать, что любому, кто владеет мыслезнаковой системой и способен привести свой разум в состояния открытого восприятия, архивы информационного поля станут доступны, если рядом есть действующие источники предэнергии.

– Насколько рядом?

– Зависит от того, какие это источники. Если слабые, расстояние должно быть небольшое. Если мощные, как на «Буовиинаа» – достаточно, чтобы они находились в пределах околопланетной орбиты. Кстати, источники предэнергии – не только наши технологии, но в какой-то мере и мы сами. Но к сильным источникам организм гио отнести, конечно, нельзя.

– А что насчёт мыслезнакового диалога?

– Диалог происходит в состоянии собранности. Которое, образно говоря, на порядок ниже открытого восприятия. Поэтому на слишком длинных расстояниях без устройств связи общение действительно недоступно. Скажем, с собеседником, находящимся на другом конце этого города, я «разговаривать» смогу. Но если он уедет в другую страну – уже нет.

– Вы назвали «Лиловые дни» книгой. Это метафора? Насколько я понимаю, книги, в человеческом смысле слова, гио не нужны, ведь можно получать знания напрямую из информационного поля? – Брэдли, естественно, знал, что это не совсем так. Но его интересовала сама причина использования пришельцами книг.

– Получать знания из инфополя, как я уже сказал, можно лишь в состоянии открытого восприятия. Достичь его любому гио нетрудно, но это требует определённого психологического настроя. Поэтому у нас имеется и аналог человеческих книг. Сведения, которые содержатся в них, дублируются в инфополе. Но книги можно читать в обычном состоянии собранности. Выглядят они не как ваши, бумажные. Это предэнергетические системы, в которых концентрируются мыслезнаки. Специальные устройства, а не просто универсальные носители информации. Такие у нас, конечно, тоже есть, на них можно записывать, в том числе, и книги. Но существуют и книги «сами по себе».

– Понятно. Это вроде как человеческая бумажная книга и флэшка, винчестер или DVD-диск.

– Да, примерно так, мистер Фолио.

– Спасибо за объяснение, господин Фаар. И… знаете, я хотел попросить: пожалуйста, не называйте меня всё время «мистером». Я от этого чувствую себя старым.

– Как же вы хотите, чтобы я к вам обращался?

– По имени. Брэдли.

Среди гио добавление к именам вежливой формы разумелось само собой. Не использовалась она только между близкими друзьями. Представитель замялся на секунду, потом сказал:

– В таком случае и вы называйте меня Фаар.

– Это не обязательно.

– И всё же, позвольте мне настоять.

– Ладно. Тогда – Фаар.

Неожиданно для себя Брэдли понял, что улыбается – не вымученной, а самой настоящей улыбкой. А он-то думал, что уже на это не способен…

Простились они снова дважды – по человеческому обычаю и по гиотскому.

В холле на первом этаже резиденции Брэдли заметил Стила Грэя. Только его сейчас и не хватало… Фолио понадеялся: агент сделает вид, что они не знакомы. Но тот был настроен прямо противоположным образом, и решительным шагом направился к Брэдли. Серый пиджак на нём, как всегда, сидел идеально, стрелки на брюках были отутюжены, туфли блестели, как будто их вычистили минуту назад. Во взгляде холодных серых глаз читалось выражение превосходства.

Конечно… Как же ещё безупречный майор Грэй может смотреть на разгильдяя без определённых занятий, одетого в широкие джинсы с карманами на коленях, футболку и кроссовки. Да ещё претендующего на роль его родственника…

Грэй понимал: куда благоразумнее молча пройти мимо, чтобы никто не заметил, что он имеет отношение к такого рода личностям. Но Фолио его слишком раздражал. Настолько, что ему трудно было сдержать свои эмоции. А ведь обычно он умел их контролировать…

– Неужели даже в день заседания у представителя находится время на таких, как ты?

– Я тоже рад тебя видеть, братец, – протянул Фолио, сделав ударение на последнем слове.

Смысла отвечать грубостью на грубость он не видел. Он больше не испытывал к «серым пиджакам» неприязни. Только презрение. И даже что-то вроде жалости.

Грэй не знает, что он, Брэдли, присутствовал на этом самом заседании. Не удивительно. Гио не спешат посвящать прислужников в свои дела.

– Значит, Майкл тебя уже просветил… – процедил Грэй сквозь зубы.

– Я понимаю, наше родство тебя не очень-то радует, – сказал Брэдли, сделав ангельское выражение лица. – Но куда деваться?..

– Не собираюсь обсуждать это с тобой. – Было видно, что Грэй ожидал агрессии, а не издёвки.

Брэдли пожал плечами:

– Не собираешься – и не надо. Но ты задал мне вопрос. Так вот: на таких, как я у представителя побольше времени, чем на таких, как ты.

Не дожидаясь, как отреагирует Стил, Фолио направился к выходу.

Догонять его Грэй не стал. Но ненавидящий взгляд Брэдли ощутил даже спиной.

Человек шёл по Стоунфлэг-стрит, одной из центральных улиц Уиллоугарда, по направлению к площади Семи Ворот. Двигался вместе с людским потоком, который не иссякал здесь никогда. У горожан в центре всегда есть повседневные дела: не опоздать на работу, или, наоборот, поскорее попасть домой, встретиться с друзьями, пройтись по магазинам… Туристам, которых тут тоже немало, обязательно нужно побывать в Галерее мировых искусств, посмотреть на Брайтонский дворец и мост через реку Гринривер. Самых разных людей всех рас можно увидеть здесь. У каждого – свои привычки, своя манера одеваться. Кто-то предпочитает ходить в деловом костюме, а кто-то носит драные джинсы и красит волосы в зелёный цвет. Почему другим должно быть до этого какое-то дело?..

Поэтому никто и не замечал, что человек, шагающий по Стоунфлэг, несколько отличался от других. Это отличие уловил бы только внимательный наблюдатель. Но такого поблизости не оказалось.

Человек был значительно выше среднего роста, даже выше высокого. Одет в лёгкий, но всё-таки не совсем подходящей для тёплой ещё августовской погоды плащ, плотно облегающий тело и застёгивающийся на молнию. В его фигуре угадывалась настоящая гармония стройности и силы – ни лишнего веса, ни чрезмерной худобы и ни малейшей неуклюжести. Шёл он легко и стремительно. Его движения, которые можно было бы назвать грациозными, наводили на мысль о способности к молниеносной реакции.

Причёска у прохожего была слегка необычная. От привычной стрижки её отличало то, что сзади линия волос шла не прямо, а чётким углом, и внизу этого угла волосы были длиннее, так что посередине шеи за воротник плаща спускалась тонкая вьющаяся прядь. Но мало ли кто как стрижётся? Ведь никому бы и в голову не пришло, что дело вовсе не в предпочтениях, а в том, что волосы от природы растут таким образом.

Кожа пешехода на первый взгляд казалась смуглой. А на самом деле имела странный, слегка золотистый оттенок.

Лицо у него было красивое, с благородными чертами. Но, пожалуй, немного более мягкими, чем у большинства мужчин, и чуть более грубоватыми, чем у женщин. Продолговатые глаза под почти идеальным изгибом тонких бровей – карие?.. Нет, не найдётся подходящего слова, чтобы точно назвать их цвет. А вместо одного крупного зрачка в каждом глазу было по три маленьких.

Но кто станет сосредотачиваться на таких деталях?

Поэтому человек шагал по городу совершенно свободно, ничьё ненужное внимание препятствием для него не становилось. И – нет-нет, да и проглядывало в его облике что-то совсем не человеческое.

Он смотрел вокруг, ни на чём подолгу не задерживая взгляда. Смотрел на всё сразу. И иногда на его лице появлялось выражение покровительственного любопытства. Едва уловимо, уголками губ, он улыбался, ощущая, как согревают лицо и руки бледноватые лучи предосеннего солнца.

Остановился он около большого здания, построенного в викторианском стиле. Это был один из самых престижных уиллоугардских отелей. Несколько мгновений пешеход разглядывал вывеску, потом снова улыбнулся чему-то, поднялся по ступеням и вошёл. В отличие от других вновь прибывающих, с пустыми руками: багажа у него не было ни с собой, ни где-то ещё.

У него вообще ничего не было, потому что у него было всё.

Лотос и Майкл дожидались возвращения Брэдли в исследовательском центре. Фолио сам настоял, чтобы его не провожали и не встречали, до резиденции доехал на такси. Делать вид, что они не волнуются, обоим уже надоело. Разговаривая на какие-то отвлечённые темы, они ожидали всего, чего угодно, стараясь не думать о самом худшем.