— А у тебя есть парень?
Все покатились со смеху, а я, в силу своего изумления, так сильнее всех.
— Я… ну, вообще-то нет.
Пенни прищурилась.
— Вообще-то нет?
— Есть один парень, — призналась я максимально расплывчато. — Но между нами ничего нет.
Пенни открыла рот, уперев руки в боки. Я прекрасно знала, что так она выражает крайнее возмущение, скрывая обиду на утаивание такой важной информации. Позже мне это аукнется.
Энрико выставил руки, как прирожденный телохранитель, успокаивая народ.
— Больше никаких расспросов. Может, Кейт встречается с президентским сынком. А это уже сверхсекретно. И если она вам расскажет, ее убьют.
Друзья грохнули, не заметив, что от моего лица отхлынула вся кровь. За исключением Пенни. Ее прищур только стал подозрительнее. Энрико толкнул меня.
— Не принимай всерьез, Кей.
Притворно смеясь, я ударила его по руке. Пиво пролилось. И тут сверкнуло. Сначала я решила, что это молния, но гроз у нас тут не бывало. Голоса упали, Пенни встала на цыпочки, вглядываясь мимо людей.
Это оказался фотограф, его голова высовывалась из окна со стороны водителя. А с другой стороны улицы приближался новостной фургон с командой, готовой нащелкать снимков.
Я взвыла.
— Просто попозируем и они уедут.
— Почему они здесь? — мистер Диаз озадаченно покачал головой. — Они преследовали тебя?
— Возможно, — я усмехнулась и показала пальцем. — Или им указала эта огромная вывеска. Вы их навели, мистер Диаз.
— Для тебя теперь это норма? — спросила Ирина. — Люди бегают за тобой, чтобы заполучить снимок?
Она щипнула волан моей юбки. Уж не ревнует ли она к ажиотажу вокруг меня?
Она ведь королева школьного драмкружка, надеющаяся пройти профессиональное прослушивание, если консервативная мать ей позволит. Но сегодня она была еще одной школьницей, томящейся в неизвестности. Она разве не понимает, что я всем сердцем хочу поменяться с ней местами?
За исключение Куперов. От них я бы не отказалась.
Мы по-идиотски скучились, фотограф, само собой, поблагодарил нас и поехал дальше. Набросилась съемочная группа, рассчитывающая на интервью, но я на это не подписывалась, уж тем более не в отсутствие Нэнси.
— Я лучше пойду, — вздохнула я и обняла Пенни. — Но я еще вернусь.
— Каждый день, ладно? — она скрестила руки, чтобы намекнуть.
Я скрестила свой мизинец с ее.
— Так часто, как только смогу.
Когда мы поехали, я наблюдала, как свет окрашивался в золото, становился пыльным, заметила, что газон сначала зеленеет, затем редеет и растягивается, и отговорила Джеймса свернуть на магистраль, в результате чего вернулась как раз к началу мероприятия, чувствуя себя Золушкой, разве что не в замызганных вещах.
Или так думала я.
Эта фотография оказалась всюду. Менее чем через пять часов она попала в сеть, вечерние газеты и верхний правый угол каждого новостного канала. И не только фото, видео тоже. Команде удалось получить внушительное количество кадров. Я пыталась игнорировать их.
Эллиот был необъяснимо зол. Он ворвался в гостиную нашего номера и ткнул пальцем в телевизор, будто собирался его разбить, с ором «Какого вы мне не сообщили об этом»?
— О чем — этом? — пробурчала я, потихоньку закипая.
— Тебе надо было лучше за ней следить, — проорал он. Никогда прежде он так не пожирал меня глазами.
— Прекрати, Эллиот! — прошипела Нэнси.
Ее бледность напомнила мне, что день назад в Южной Каролине он заявил, что я под ее ответственностью.
Сенатор встал перед ним. Защитный жест я оценила, но необходимости в нем не было. Эллиот злился на ту меня, что на экране задвинула на задний план все, чтобы встретиться с друзьями в «неблагополучном» районе города.
— Сбавь обороты и смотри, — сенатор спокойно подошел к телевизору. — Никакого кризиса.
— Кейт Квинн отметила свое возвращение в родной Лос-Анджелес визитом старых друзей, — вещала грудастая ведущая. Довольно нейтральным тоном. И чего Эллиот так взъерепенился? — Но некоторых заинтересовало, что кампания Купера потворствует испаноязычным избирателям. С нами Карлос Мунос, профессор…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я открыла рот.
— Потворствует? Что…
Эллиот обернулся ко мне. Ой-ей. Надо было держать рот на замке.
— Все. Что. Мы делали. Пошло прахом. Все! — Он расхаживал туда-сюда. — Зачем я ей объясняю, ведь это, — он указал на Нэнси, — твоя работа! — И он метнулся прочь из гостиной.
Сенатор вздохнул, выставил руку в ответ на уничижающий взгляд Нэнси.
— Я с ним поговорю.
«Зачем?» — я уже не впервой спрашивала себя. У Эллиота никакого уважения, он неуравновешен и высокомерен. Насколько я могла судить, его недолюбливали. Передо мной он никогда не притворялся хорошим. Так почему бы его не уволить?
Он бывает хорошим. Что значит — он прав.
Я сглотнула и уставилась на ковер.
— Вышло неловко.
— Как бы то ни было, мы отступились от курса. Эллиот…. — Мег вздохнула, не закончив мысль. Она обняла меня. — Но послушай — ты только учишься. И мы все. Глубоко вдохни.
• • •
Когда Пенни той ночью позвонила мне, я думала, что она еще не оправилась от первой в своей жизни дозы вмешательства СМИ. Но у нее на уме было другое.
— Когда собиралась рассказать мне о президентском сынке?
Я сползла с гостиничной кровати и тихонько прикрыла дверь. В дополнительном приступе паранойи заткнула щель под дверью парой подушек.
— Никому не говори, — прошептала я.
— Что я могу рассказать? Ты мне ничего не говоришь!
— Тут нечего рассказывать. — И тут я поняла, что сильно завралась. Сердце колотилось.
— Он мой друг, но идея эта не отличная, поэтому все в секрете.
— Он твой друг. Как это, ха? — На другом конце линии было подозрительно тихо.
— Да.
Пенни испустила чрезвычайно долгий вздох.
— Так, Кейт. Раз ведешь эту игру, то будем играть ее вместе. Расскажи мне о вашей гостинице. Оцени бассейн. От одного до десяти.
Она позволила мне сменить тему, хотя гордость ее была уязвлена. Мне стало легче. Знакомство с Энди было опасным, если о нем прознают, случится катастрофа, поэтому хрупкий баланс моей жизни теперь зависит от сохранности секрета.
Он стал моим секретом. Неправильно было говорить о нем Пенни — странная связь с Энди распадется, если кто-нибудь еще узнает.
Еще неловкости добавил последовавший звонок Энди после одиннадцати. Я заставила телефон замолчать, пусть себе трезвонит без ответа.
А потом десять раз переслушала сообщение на голосовой почте, прежде чем вырубиться, зная, что когда он позвонит в следующий раз, я отвечу.
Глава 20
Суббота, 26 июля
За два дня до РНК
101 день до Всеобщих выборов
На следующее утро Либби принесла в номер изумительный кофе для меня и Нэнси. Я поблагодарила ее с виноватой улыбкой: когда Нэнси спросила меня о лучшем кофе в Лос-Анджелесе, я ляпнула «В ̋Фасолине и Па́ре̋ на Франклина», прежде чем просекла, что они отправят Либерти на другой конец города, хотя его можно спокойно купить в «Старбаксе» гостиницы.
Ладно, у нее хотя бы появилась возможность осмотреть город. Она свободно распустила волосы из своего обычного пучка, не удивлюсь, если стекла в машине у нее опущены. Я даже почувствовала прилив зависти, что замешкалась, пока она не умчалась прочь, оставив нас с Нэнси наедине с самым вкусным кофе Лос-Анджелеса. Сенатор и Мег ушли на завтрак по приглашению, Гейб и Грейс вразвалочку смотрели утренние мультики, поэтому мы заняли столик на террасе.
— Твой папа и Мег завтра встречаются с делегатами, — Нэнси с гримасой отпихнула полупустой стаканчик с латте. — И мы подумали, что ты, Гейб и Грейси захотите куда-нибудь сходить и повеселиться только втроем.
Если бы я умела выгибать бровь, то сделала бы.
— Только втроем — это мы и охрана, да?
