Читаем без скачивания Мост - Манфред Грегор

— Потому что мне больше хочется стать машинистом, — упрямо повторил Мутц.

Тут вмешался штурмбанфюрер и под смех всех остальных сказал:

— Мутц — размазня, вот почему он и не хочет быть солдатом!

Альберт не привык, чтобы его так называли, да еще в присутствии других. Слезы брызнули у него из глаз.

— Я не размазня! — крикнул он, схватил фуражку и выбежал из класса.

Штурмбанфюрер заорал, чтобы он вернулся, но Мутц упрямо шагал к выходу. Спотыкаясь, сбежал по каменной лестнице и вышел на улицу. На другой день штурмбанфюрер встретил мать Альберта и, сделав вид, что не заметил ее, не поклонился ей. Мать лишь вскользь упомянула об этом дома, а когда Альберт, встретив его на улице, нарочно прошел совсем рядом, нахально уставившись на него, и демонстративно не поздоровался, штурмбанфюрер потребовал объяснения, он обозвал Альберта жеребенком и заявил, что и на него найдется узда. Мутц тихо, но решительно ответил: он не видит никаких оснований здороваться с штурмбанфюрером, поскольку тот оскорбил его мать.

На следующий день пришла повестка, где черным по белому было написано, что за неуважение к властям Мутц лишается права носить форму. С той же почтой мать получила письмо от старшего сына. Его отметили высокой наградой. С этим письмом госпожа Мутц отправилась в штаб.

— Послушайте, — сказала она штурмбанфюреру, — я не позволю, чтобы такая тыловая крыса, как вы, издевалась над моим мальчиком, в то время как мой старший сын ежедневно рискует жизнью на фронте. — И ушла. Штурмбанфюрер не успел и рта раскрыть. Но все обошлось.

А учитель Штерн заметил как-то на уроке, что немецкий народ, по его мнению, нуждается в машинистах даже больше, чем в солдатах.

— Правильно! — сказал Форст вполголоса и ухмыльнулся.

Штерн покраснел.

— Ты меня не так понял, Форст, — сказал он мягко. А Альберт Мутц был очень доволен. Откуда ему было знать, что двумя днями позже к учителю Штерну явится господин в штатском и спросит его, что он имел в виду, говоря о машинистах?

— Только то, что я сказал, — сухо ответил Штерн.

Может быть, он сомневается в благополучном исходе войны? Штерн заявил, что в исходе войны у него нет никаких сомнений. На этом беседа и кончилась. Но Штерн долго ломал себе голову, «то же из класса так ему удружил. А между тем это был сам Альберт Мутц. Он с радостью рассказывал всем, кого встречал в тот день, как учитель Штерн поддержал его.

Спустя две недели в школу явилась комиссия. Первым по расписанию был урок Штерна. Ровно в восемь часов он вошел в класс в сопровождении троих пожилых мужчин — двоих штатских и одного военного. Класс встал, затем дежурный Мутц торжественно произнес очередной лозунг:

— Молодежь — надежда нации!

Это прозвучало очень эффектно. Но с задней парты отчетливо раздалось:

— В братской могиле!

Воцарилась тишина.

Штерн покраснел. Трое мужчин с удивлением взглянули на него.

— Странно, очень странно, — сказал, наконец, один из них, — вы этого не находите, коллега? — И он снова посмотрел на Штерна, который мучительно искал выхода из положения.

— Форст, — обратился он к Вальтеру, — что за глупое замечание и что ты хотел этим сказать?

Вальтер Форст медленно поднялся со скамейки. Теперь ему тоже было не по себе. Ведь его слова предназначались только для сидящего перед ним Эрнста Шольтена, а вовсе не для комиссии. Но теперь он должен ответить так, чтобы вся эта история не приобрела политической окраски. Но что сказать? И тут его осенило:

— Господин учитель, я сказал это потому, что Мутц мне не симпатичен. Мне хотелось, чтобы это замечание приписали ему.

На одно коротенькое мгновение Мутц обернулся и подмигнул Форсту. «Слава богу, — подумал Форст, — он понял меня и смекнул, в чем суть!» Но дело этим не кончилось. Теперь Мутц сам подтвердил, что он и Форст терпеть не могут друг друга, а учитель Штерн, обращаясь к комиссии, добавил:

— Никакого сладу с ними нет. Это лучшие ученики, но они все время стремятся перещеголять друг друга. Обвиняют друг друга в самых ужасных вещах и всячески стараются напакостить один другому.

— Странно, дорогой коллега, — повторил тот же член комиссии, — Это бросает тень на всю школу. — И, обратившись к Форсту, спросил: — Кто твой отец, мальчик?

— Штандартенфюрер, — любезно ответил Форст.

Член комиссии повернулся к Штерну и понимающе посмотрел на него. Тот пожал плечами, как бы говоря: увы, тут ничего не поделаешь. Впрочем, во время занятий у комиссии сложилось хорошее впечатление о классе. После ее ухода Штерн сделал то, чего не позволял себе еще никогда в жизни. Быстрыми мелкими шажками подошел к Форсту и влепил ему пощечину.

— Негодный мальчишка, до чего же у тебя длинный и дерзкий язык! Ты осрамил весь класс!

И Форст, который не давал никому дотронуться до себя, только кивнул головой, будто хотел сказать: «Я заслужил это!»

В один прекрасный день приехал в отпуск Конрад Мутц. Альберт в таком восторге шествовал рядом со своим братом, одетым в мундир лейтенанта, что у Конрада не хватило духу переодеться в штатское. Каждый раз, когда мимо проходил солдат и молодцевато отдавал честь старшему брату, Альберт заливался краской. Но постепенно он освоился с этим и под конец даже, случалось, толкал брата локтем в бок, говоря:

— Ты видел? Этот нас не приветствовал!

Конрад только смеялся.

Но дома, когда он разговаривал с матерью, он даже не улыбался. Они беседовали так тихо, что Альберт почти ничего не мог разобрать.

Вскоре лейтенант Мутц уехал, а Альберт в тот же вечер побежал на чердак — он так долго там не был! Здесь он застал полный разгром. Солдатики растоптаны и изломаны, орудия покорежены. Все сооружения разрушены каким-то безумцем, все опустошено, раздавлено чьим-то тяжелым сапогом.

С ревом помчался Альберт за матерью.

— Глупый Конрад, — сказала она, растерянно оглядывая чердак, — будто этим можно что-нибудь изменить. — Но Альберт так и не понял, что она имела в виду.

Вероятно, он еще долго переживал бы это, если бы в день своего рождения — ему исполнилось четырнадцать лет — не подружился с одной девочкой, новенькой из их класса. Она была шатенка, одного с ним роста и понравилась ему с первого взгляда. В день своего рождения он с разрешения госпожи Мутц пригласил новенькую на чашку кофе. Девочку звали Траудль, она была из состоятельной и почтенной семьи. В окрестностях их городка у ее родителей было имение, и они послали сюда Траудль, когда воздушные налеты стали учащаться, и теперь девочка жила под присмотром своей бабушки и тетки в большом загородном доме.

Через два дня Альберт с восторгом принял ответное приглашение. На него произвели огромное впечатление и большой парк, посередине которого был расположен помещичий дом, и маленький бассейн, и ухоженный газон, и просторный птичник. Они мирно играли в мяч всю вторую половину дня. И когда Траудль в легком полотняном платьице, дурачась, бежала вприпрыжку за мячом, он окончательно понял, что она ему нравится.

Между тем мяч угодил в бассейн. Мутц ринулся было искать палку, но девочка со смехом и визгом прыгнула в воду и выбросила мяч на лужайку. А когда она вылезла из бассейна, мокрое платье облепило ее, четко обрисовывая стройную фигурку.

Альберт уставился на девочку.

— Ха-ха-ха! — прыснул он и с трудом проговорил — Какая ты смешная!

Он буквально задыхался от смеха.

Траудль оглядела себя, бросилась в дом и остановилась в прихожей перед большим зеркалом. С ужасом разглядывала она свое отражение. Потом побежала по лестнице в свою комнату, упала на кровать и разрыдалась. А Альберт сидел внизу у бассейна и терпеливо ждал. Наконец он пошел за ней в дом. Она спускалась ему навстречу с лестницы в легком цветастом платье.

Остановилась на верхней площадке, глубоко оскорбленная:

— Ты просто глупый мальчишка! Уходи отсюда!

Альберт удивленно взглянул на нее и смутился: он понял — его выгоняют! Красный от стыда и возмущения, выбежал он из дома, сел на велосипед и так нажал на педаль, что оборвалась цепь. Теперь вдобавок ко всему он должен еще и тащиться пешком!

Вечером на вопрос тети, почему же милый мальчик не остался пить кофе, девочка, чуть не плача, поделилась с ней своей обидой. Тетя внимательно выслушала ее и улыбнулась.

— А по-моему, Альберт Мутц хороший и прямой мальчик. Совсем не такой, как другие. Я бы на твоем месте еще раз подумала обо всем. Мальчики, которые в таких случаях смеются, нравятся мне больше других.

Альберт тоже рассказал матери все, что произошло у бассейна.

— Вот видишь, ты тоже смеешься, мама! — возмущенно воскликнул он.

— Конечно, Альберт, — ответила мать со смехом. — Я отлично понимаю, почему тебе было смешно!

Но она сочла правильным тут же объяснить сыну, почему девочка обиделась. И, не ограничиваясь этим, рассказала ему, для чего природа создала два пола — мужской и женский. Альберт был очень польщен: мать разговаривала с ним, как со взрослым. Но до конца так и не уяснил всего.