Читаем без скачивания В лабиринте секретных служб - Йоханнес Зиммель

«Ситуация не так уж и сложна», — подумал Томас. Он дружески улыбнулся девушке:

— Может, вы отобедаете с нами? Позвольте, я помогу вам снять пальто, мадемуазель Тессо.

Для вас я Шанталь. — Ее кошачье выражение на лице сменилось выражением большого хищного зверя, увидевшего добычу.

Шанталь была хладнокровна, знала, чего хочет, но видно было, что она не привыкла, чтобы мужчины ухаживали за ней.

На ней была узкая облегающая юбка и шелковая белая блузка. «Черт возьми, — подумал Томас, — какая фигура! Эта девушка не намочит обуви, если пройдет под дождем».

Томас снова стал самим собой, хорошо воспитанным джентльменом. Они сели рядом с пьяным художником, который принялся за обед. Вылавливая куски пальцами, он заговорил с полным ртом:

— Если бы я умел так писать, как вы готовите, то старик Гойя был бы щенком по сравнению со мной! Ва мнужен паспорт, Шанталь?

— Нет.

Ее глаза увлажнились, крылья носа начали дрожать.

— Мне нужен не один, а семь паспортов.

— Позвольте мне заметить? — попросил художник. Но Томас остановил его:

— Сначала проглотите, а потом спрашивайте. И неперебивайте даму. Вам надо протрезвиться, — сказал они обратился к Тессо:

— Для кого вам нужно семь паспортов?

— Для двух немецких, двух французских и трех венгерских господ.

— О, у вас широкий круг международных связей.

— Ничего удивительного при моей профессии, ведья проводница.

— Куда же вы проводите людей?

— Из Франции через Испанию в Португалию.

— Очень благородное дело. Как часто вы проводите людей?

— Раз в месяц и сопровождаю большие группы лиц, у которых иногда паспорта есть, иногда их нет.

— Поскольку мы заговорили о паспортах… — начал художник, но Томас дал ему знак замолчать. Шанталь продолжала:

— Я имею дело только с людьми, которые платят. Беру дорого, но еще не было ни одного провала. Я знаю каждый сантиметр границы, каждого пограничника. В нынешней партии семь мужчин, и у них нет паспортов. Ты можешь хорошо заработать, — Шанталь подтолкнула художника.

— Мне тоже нужен паспорт, — сказал Томас.

— О святая мадонна! — простонал художник. — У менянет ни одного паспорта.

— Ни одного из 27 старых паспортов, которые я тебе дал? — спросил Томас.

— Когда дал-то? Шесть недель уже прошло. Жить ведья должен был на что-то. У меня не осталось ни одного паспорта. Я давно хочу это сказать, но вы все время меня перебиваете.

Вокруг Ларго де Виго, очаровательной площади, застроенной старинными домами, располагались небольшие дамские кафе, славящиеся яичными ликерами. В нише кондитерской «Каравела» сидели вечером 16 ноября 1940 года два господина. Один из них ел мороженое со взбитыми сливками, другой пил виски. Последний был англичанином, агентом Петером Ловоем, тот, что был с ним, толстый добродушный гигант с радостными свиными глазками и розовым детским лицом, называл себя Луисом Квазмао. Оба господина знали друг друга несколько лет и уже не раз успешно сотрудничали.

— Я получил информацию, что он сегодня бежал изтюрьмы, — сказал англичанин.

— Тогда нам надо поторопиться, если мы хотим застать его в Лиссабоне, — заметил испанец, облизывая ложку. Он очень любил мороженое и мог его есть в огромных количествах.

— Именно, — обронил Петер Ловой, — и как планируете решить эту проблему?

— Пистолет с глушителем. Как с деньгами, вы принесли их?

— Да. Вы получите 5 тысяч эскудо сейчас и столько же после выполнения работы.

Ловой отпил большой глоток виски и раздраженно подумал: «5 тысяч эскудо дал мне майор Лооз, но от разговора с Луисом хитрец увильнул».

— Теперь внимательно слушайте и запоминайте, Луис. Леблан носит маску некоего Лазаря Алькобы и подражаетего походке. Этот Алькоба горбат, маленького роста и лысый.

Ловой описал портрет Лазаря Алькобы точно со слов своего агента, служившего в тюрьме.

— Леблан знает, что за ним охотятся англичане и немцы, поэтому постоянно скрывается.

— Где?

У него есть друг, спившийся художник в старом городе на Рио до Поко дель Негрос, 16. Я уверен, что он прячется там. Он может продолжать играть роль горбуна из страха перед нами или превратиться вновь в Жана Леблана из страха перед полицией.

Как выглядит Томас Ливен? Ловой дал его портрет.

— А настоящий горбун?

— Этот еще в тюрьме. Не беспокойтесь. Если вывстретите по указанному адресу горбуна, у которого нет волос на голове и который отреагирует на имя Леблан, не задавайте ему других вопросов.

Около 8 часов утра 17 ноября 1940 года осужденный 11 раз Лазарь Алькоба, родившийся в Лиссабоне 12.04.1905 года, холостой, был доставлен к директору тюрьмы «Альхубе», мужчине высокого роста, плотного телосложения, который сказал:

— Мне доложили, что вчера вы высказывали различныеугрозы.

Рот горбуна начал дергаться от нервного тика:

— Сеньор директор, я только защищался, когда мне заявили, что не освободят меня, потому что я будто быспособствовал бегству Жана Леблана.

— Я в этом убежден, Алькоба. Говорят, вы высказывали намерение обратиться к генеральному прокурору?

— Я обращусь к нему, сеньор директор, если меня немедленно не освободят. Я не знал, что Леблан убежит, используя мое имя и внешность.

— Послушайте, Алькоба, мы освободим вас сегодня. Лазарь широко улыбнулся.

— Наконец!

— Но не потому, что боимся вас, а потому, что на это есть постановление прокурора. Вы должны ежедневно отмечаться в полиции по месту жительства и не покидать Лиссабон.

— Понятно, сеньор директор!

— И не кривляйтесь так глупо, Алькоба. Вам уже ничего не поможет. Я уверен, вы скоро опять окажетесь у нас. Лучше всего вам и сейчас остаться здесь, такому человеку, как вы, надо постоянно находиться за решеткой.

В небольших кривых переулках старого города с его пострадавшими от времени дворцами в стиле рококо, обложенными разноцветными плитками домами горожан лежала тишина послеобеденных часов. На бесчисленных веревках сушилось белье. Деревья с разросшейся кроной росли на террасах, между ними открывался вид на реку, впадающую в океан.

На нее смотрел Томас из окна мастерской своего друга-пропойцы. Рядом с ним стояла Шанталь. Она еще раз пришла сюда, чтобы проститься с друзьями перед отбытием в Марсель. Шанталь была сильно взволнована, положив руку на плечо Томаса, она говорила: «Поедемте со мной, вы станете моим компаньоном. У меня для вас есть хорошее занятие, разумеется, не то, чем я занимаюсь. Здесь вы ничего не можете делать, но в Марселе вы значительно расширите возможности моей фирмы».

Томас качал головой и задумчиво продолжал смотреть на воды Тахе, стремящиеся в Атлантику. В устье реки стояло на якоре много судов, готовых к отплытию в далекие гавани. На лайнерах находились преследуемые запуганные люди, стремящиеся к спасению и свободе. У них были паспорта, визы и деньги. У Томаса ничего этого не было. Он вдруг почувствовал себя смертельно уставшим. Его жизнь вращалась по чертову кругу, из которого не было выхода.

— Ваше предложение делает мне честь, Шанталь. Вы красивая женщина, мне кажется, неплохой товарищ. — Онсмотрел на нее и улыбался. Женщина с обликом хищной кошки вдруг покраснела, как школьница. Она непроизвольно подергала ногой.

— Перестаньте говорить глупости.

Однако Томас продолжал:

— У вас доброе сердце. Но, видите ли, я был в свое время банкиром и хочу вернуться к этому занятию.

За столом, заваленным красками, кистями, бутылками, пепельницами с окурками, сидел трезвый Ренальдо и писал картину. Прислушавшись к разговору, он высказал свое мнение:

— Жан, в том, что говорит Шанталь, есть смысл. С ней вы доберетесь в Марсель, а там достать фальшивый паспорт легче, чем здесь, где вас ищет полиция, а что касается ваших других «друзей», то я уже о них и не говорю.

— Черт возьми, но я ведь приехал сюда из Марселя. Что же, все было напрасным?! — воскликнул Томас.

Шанталь заговорила жестко и агрессивно.

— Вы сентиментальный дурак, если не понимаете, что происходит. Вам не повезло. У всех в жизни такое бывает. Вам надо прийти в себя и получить хорошие документы.

С помощью Ренальдо я смогу достать документы и в Лиссабоне, — печально проговорил Томас. — Что же касается денег, то у меня в Южной Америке есть друг, я ему напишу. Нет, нет, оставьте меня, я выйду из положения сам. — Он не договорил фразу, так как во дворе раздались выстрелы, разорвавшие тишину. Шанталь слегка вскрикнула, художник выронил тюбик с краской. Все смотрели друг на друга. Внизу раздались встревоженные голоса, послышались крики женщин, плач детей. Томас открыл окно и выглянул наружу во двор. Люди толпились вокруг лежащего на асфальте человека. Он был горбат, лыс, маленького роста.