Все это похоже на прекрасную сказку. Только вот чары могут развеяться, как только он увидит то, что я так тщательно скрываю.
На террасе появляется одетый в костюм мужчина. Он передает Дэмиену белый бумажный пакет со словами:
– Мистер Старк, это то, о чем вы просили.
– Спасибо, Ричард.
Дэмиен ждет, когда мы снова окажемся наедине, и кладет пакет передо мной:
– Это тебе.
Все это похоже на прекрасную сказку. Только вот чары могут развеяться, как только он увидит то, что я так тщательно скрываю.
Я открываю пакет и от радости чуть не подпрыгиваю: внутри лежит новенькая Leica. Дэмиен доволен.
– Тебе нравится? Это их последняя модель цифровой камеры.
– Просто прелесть! Мистер Старк, вы чудо. Стоит вам только моргнуть, как все появляется, словно по взмаху волшебной палочки.
– Ну, чтобы это получить, одной силы мысли было недостаточно, но я рад, что тебе понравилось.
Я встаю со стула.
– Отсюда виден океан, но я не вижу пляжа.
– Тогда выйдем на пляж.
Я показываю ему на свои туфли с высоченными каблуками и говорю:
– Мне кажется, что я не одета для прогулок по пляжу.
У меня на ноге блестит его браслет. Он наклоняется и трогает браслет.
– Очень красивый, – говорю ему я.
– Все ради красоты, – отвечает он, – изумруды очень подходят к твоим глазам.
– Последнее время подарки на меня так и сыплются.
– Вот и прекрасно. Ты их заслуживаешь. Кстати, вот это совсем не подарок… – говорит он и снова проводит пальцем по браслету на моей ноге, – это обещание… это то, что нас связывает. – Он произносит эти слова и смотрит мне в глаза. Я снова краснею.
– Я с удовольствием пройдусь с тобой по пляжу, – говорю я, – можно идти по песку босиком.
– Можно, – улыбается он. – Но на твоем месте я бы внимательнее посмотрел, что еще лежит в пакете.
И действительно, на дне пакета завернутые в непрозрачную синюю бумагу… черные резиновые шлепки! Дэмиен улыбается.
– Это для прогулки по пляжу.
– Спасибо.
– Пожалуйста, все, что ты только пожелаешь.
Сейчас я бы пожелала оказаться в его обьятиях. Видимо, на моем лице появляется улыбка, потому что он внимательно смотрит на меня и спрашивает:
– О чем вы задумались, мисс Фэрчайлд?
– Да, вот… я сейчас подумала…
Он кладет свою руку на мою ладонь.
– Подумала о чем?
– Я подумала о том, что ты меня поцелуешь.
Он смотрит мне в глаза. Я хочу, чтобы он меня поцеловал, я мечтаю об этом. Я раскрылась, как цветок.
– Нет, – неожиданно говорит он и убирает руку.
Я непонимающе моргаю. Как нет?! Он улыбается.
– Нет, – повторяет он. И я понимаю. Теперь он отступает, как когда-то я в его офисе. – Наша неделя начнется, когда художник приступит к твоему портрету.
– Сегодня вечером?
– В шесть вечера.
Рукой он нежно проводит по моему бедру.
– Ники, – продолжает он, – сегодня вечером нижнее белье можно не надевать.
Совсем скоро это случится.
О. Бог. Ты. Мой.
Глава 18
– Ты скучаешь по теннису? – спрашиваю я, пока мы гуляем по пляжу. Зелено-синие волны Тихого океана слепят отблесками солнечных лучей.
– Нет, – говорит он, не колеблясь ни секунды. Если честно, я не до конца ему верю, но молчу в ожидании дальнейших объяснений. И действительно, после короткой паузы он добавляет: – Мне очень нравилась игра, когда я начинал. Но постепенно я охладел к ней. Слишком много багажа.
– Ты имеешь в виду стресс от соревнований? – уточняю я. – Но ведь можно играть чисто для себя?
– Я больше вообще не беру ракетку в руки, – говорит он решительным тоном.
– Понятно. – Видимо, я затронула больную тему.
Он искоса смотрит на меня, глубоко выдыхает, словно ему больно.
– Я завязал с теннисом. Точно так же, как ты завязала с конкурсами красоты. Ведь ты сейчас в них не участвуешь?
Я громко смеюсь.
– Конечно, не участвую. Но здесь одно небольшое отличие. Мне конкурсы красоты не нравились никогда.
– Вообще никогда? – Дэмиен с интересом смотрит на меня.
– Никогда, – твердо повторяю я. – В раннем детстве мне казалось, что я – мамина кукла Барби.
– Кукла живет по чужим сценариям, – замечает он.
– Это точно, – соглашаюсь я, довольная тем, как хорошо он меня понял. – Тебя родители заставляли играть? – Я понимаю, что он не любитель откровенных разговоров о своем прошлом, но все же мне очень хочется узнать его поближе.
– Вначале мне очень нравился теннис. Да что там, я его просто обожал. И у меня с самого начала здорово получалось. А потом был сложный год, когда моя мать заболела, и игра на корте здорово помогла мне забыть боль и горечь.
Я киваю. Мне все это очень знакомо. В детстве я забывалась с помощью компьютера и фотографии. Я вспоминаю Эшли и прикусываю губу. Каждый из нас находит свой собственный способ выхода из кризиса. Тут все очень просто – или ты выдержишь и выживешь, или сломаешься и умрешь.
– Я начал играть после уроков. Моим первым тренером был физрук нашей школы. Очень быстро я стал играть лучше, чем он. Мой отец работал на заводе, и у него не было денег, чтобы нанять частного тренера. Физрук это понимал, поэтому рассказал обо мне одному своему приятелю. Тот был местной звездой тенниса и согласился тренировать меня совершенно бесплатно. Окончательно я влюбился в теннис, когда стал выигрывать первые турниры. Ты, возможно, заметила, что я очень люблю дух соревнования.
– Любишь? Это мягко сказано, – говорю я, снимая шлепки. Как приятно чувствовать под ногами теплый песок. Дэмиен оставил свою обувь в отеле и сейчас тоже босиком. Брюки его шикарного костюма подвернуты, и это, черт возьми, очень сексуально.
Я очень рада всему тому, что происходит. Утро выдалось отвратительным, а сейчас – я в красивейшем месте с самым сексуальным мужчиной гуляю босиком по пляжу. Волны лижут нам ноги, и я снимаю крышечку с линзы фотокамеры, чтобы снять песок и белую пену.
Дэмиен ждет, пока я сделаю снимок, после чего обнимает меня за талию и ставит подбородок мне на голову.
– Расскажи, что произошло потом, – прошу его я. – Что тебя так сильно изменило?
– Успех, – отвечает он.
Я поворачиваюсь, чтобы видеть его лицо.
– Я тебя не понимаю.
– Я стал играть так хорошо, что привлек внимание профессионального тренера, – говорит он холодным и отрешенным голосом. – Тот договорился с отцом, что будет тренировать меня за процент от призового фонда, который я буду выигрывать.
Я киваю. В Википедии в статье о Дэмиене Старке упоминается его первый профессиональный тренер, с которым он работал в возрасте с девяти до четырнадцати лет. Этот человек покончил жизнь самоубийством. В статье говорилось также, что тренер изменял своей жене.
