Эти требования навязываются повсеместно. Колоссальный рост цен делает основные товары и продукты питания недоступными для большинства населения, в то же время сказочно обогащая компрадорское меньшинство. Девальвация местных валют, казалось бы, должна благоприятствовать экспорту; однако она делает более дорогостоящими импортные товары, зачастую просто необходимые для выживания людей, и тем самым сводит на нет выгоды от экспорта в целом для экономики страны. Сокращение заработной платы усугубляет тяжелое положение, складывающееся из-за инфляции, вызванной “освобождением цен”, и ведет к росту нищеты и люмпенизации громадного большинства населения. Этот процесс дополняется ростом казнокрадства, вымогательства, взяточничества и мошенничества со стороны чиновников как на уровне местных, так и общенациональных органов власти (красиво названных ничего не значащим для русского человека словом “коррупция”).
Завершение захвата Европы, включая Россию, стало возможным из-за полного подчинения Америке всех политических сил, вне зависимости от идеологической маркировки. В Британии, когда Рейган со своей твердолобой идеей ратовал за то, чтобы сделать богатых богаче, а бедных — беднее, его стала имитировать представительница консерваторов М. Тэтчер. После нее “лейбористский” лидер Тони Блэр действовал в точности как клон Тэтчер. Во Франции ту же рабскую покорность системе демонстрировали все оттенки и спектры политических сил, начиная от “правых” во главе с Шираком и кончая “левыми” под руководством “социалиста” Жоспена.
По всему европейскому пространству промышленность (которой когда-то по праву гордились Британия, Франция, Германия, Россия) переходит в руки американских олигархов и либо уничтожается (если способна конкурировать с американскими товарами), либо обслуживает их интересы. В итоге “глобализации по-американски” к настоящему времени произошла невиданная доселе концентрация капитала. К настоящему времени основные транснациональные компании контролируют более 200 тыс. филиалов во всех странах мира и производят более 50% мировой промышленной продукции. 80% из них имеют свои штаб-квартиры в США, Европе или Японии. За пятьдесят лет, с 1950 по 2000 годы, экономическая пропасть между странами Севера и Юга возросла с пропорции 1:30 до 1:200.
Страны мира во все большей степени вынуждены подчиняться не международным нормам, а внутреннему законодательству США. Например, закону Хелмса—Бартона, который запрещает всем странам производить инвестиции в кубинскую экономику, или закону д’Амато, который вводит подобные ограничения в отношении Ирана и Ливии. Подчиненное положение усиливается после вхождения стран в ВТО (Всемирную торговую организацию). Они уже не имеют права ограничивать импорт продовольствия или субсидировать своих собственных сельских тружеников. Более того, они не могут ограничивать, по сравнению со своими национальными предприятиями, деятельность или прерогативы международных (американских) компаний, пожелавших расположиться на территории данного государства.
Европейский Союз после принятия Маастрихтских соглашений оказывается в еще большей зависимости от США. После ратификации Маастрихтского договора более 70% политических решений принимаются уже не Европарламентом, а технократами из комитетов и комиссий, заседающих в Брюсселе, которые, по существу, не отвечают за свои решения ни перед кем. В Декларации Европейского Союза указано, что “целью Маастрихтского договора является создание Европейского Союза в качестве средства усиления Европейской составной части Атлантического Союза”. Большинство независимых европейских аналитиков считают, что Маастрихтскую Европу можно рассматривать лишь в общем контексте мирового господства США. Интегрировавшись в мировую экономику, где господствуют США, Европа бросает на произвол судьбы в тенета “свободного рынка” свое сельское хозяйство, свою промышленность, свою торговлю, свое кино и всю культуру в целом.
И это Европа, которая, все же, в планах США занимает “почетную” вторую ступеньку в пирамиде мировой власти! Что же тогда говорить о нашей стране, о странах “третьего мира”?!
Главная цель внешней политики США на ближайшие десятилетия была сформулирована в 1992 году, сразу же после краха СССР. 8 марта 1992 года “Нью-Йорк таймс” опубликовала документ, составленный в недрах Пентагона. В нем говорится: “Министерство обороны США заявляет, что в период после окончания “холодной войны” политическая и военная миссия Соединенных Штатов состоит в том, чтобы не допустить никогда впредь появления такой супердержавы в Западной Европе, Азии или на территории СНГ, которая могла бы соперничать с США”. Далее в данном докладе подчеркивается важность “повсеместного упрочения чувства того, что мировой порядок в конечном итоге формируется Соединенными Штатами, что в новом мире доминирует лишь одна военная супердержава, Главы которой (именно так, с прописной буквы. — Н. И. ) должны заботиться о поддержании средств, способных воспрепятствовать любому возможному конкуренту, вознамерившемуся играть более значительную роль в региональной или мировой политике”. Примерно в то же время в “Монд дипломатик” (апрель 1992 г.) были опубликованы два доклада видных деятелей американского военного истеблишмента об основных линиях стратегии США на планетарном уровне. Один из них был написан Нолом Волфовитцем, другой — адмиралом Джеремиасом, заместителем председателя Комитета начальников штабов. Вот некоторые выдержки из этих документов, вышедших из недр Пентагона: “В конечном итоге Соединенные Штаты являются единственным гарантом международного порядка и в данном качестве должны быть готовы действовать в одиночку, если нет возможности организовать коллективную акцию, а также в любом случае, который требует немедленного использования военной силы...” “Мы должны предпринимать любые действия, для того чтобы предотвратить создание чисто европейской системы коллективной безопасности, которая бы могла своим появлением дестабилизировать НАТО...” “Мы должны способствовать интеграции Германии и Японии в систему безопасности, возглавляемую Соединенными Штатами...” “Мы должны всеми силами убеждать потенциальных соперников в том, что им не следует играть большую роль в мировой политике. Для этого статус единственной супердержавы должен стать незыблемым, что должно достигаться путем сочетания конструктивной политики и достаточной военной мощи, с тем чтобы разубедить любую нацию или группу наций в их попытках оспорить превосходство Соединенных Штатов...” “США должны внимательно отслеживать позиции промышленно развитых держав, чтобы вовремя препятствовать их попыткам оспорить американское лидерство или пытаться изменить установленный в мире экономический и политический порядок...” “Мы должны поддерживать беспрепятственный доступ к экономическим рынкам всего мира и к тем ресурсам, которые необходимы для нашей промышленности. Таким образом, мы должны иметь надежные части для вооруженных интервенций в сочетании с экспедиционными силами, которые будут выполнять широкий спектр функций — от подавления бунтов до психологической войны, с использованием всего арсенала оружия”.
Таким образом, складывается новый тип колониализма — унифицированный и тоталитарный.
На нынешнем этапе главная (и последняя на пути к мировому господству) цель США — покорение Азии. Конечно, это более легкая мишень по сравнению с Европой или Советским Союзом. Тем более что страны региона связаны многочисленными соглашениями с США, ВТО, МВФ, Мировым банком. Они — “чистые должники” Америки (за исключением Японии и Китая), поэтому над большинством из них висит дамоклов меч “долгов с процентами”. Поэтому речь идет сейчас об овладении главными сырьевыми богатствами планеты, сосредоточенными в этом регионе, замене “непослушных” лидеров “послуш-ными” и подготовке к главной битве — против бурно развивающегося Китая.
В отличие от Европы, которую подчиняли за счет истощения сил в междоусобных войнах (во многом инициированных Америкой) и подрыва изнутри, в Азии использовался иной метод — военной агрессии. Однако всегда под предлогом выполнения некой “миссии”. Защита “американской безопасности” за тысячи километров от ее границ, за Тихим океаном, в Корее, запустила шестеренки “холодной войны”. Это произошло в 1950 году, когда плана Маршалла стало явно недостаточно для военной промышленности США, продолжавшей работать после окончания второй мировой войны на полную катушку. Экономика начала давать сбои, и стали необходимыми новые войны (и не только в Азии), для того чтобы удовлетворить ее ненасытную утробу. Война в Корее 1950—1953 гг., во Вьетнаме (1966—1973 гг.), война в Панаме в 1989 году, “Буря в пустыне” в 1991 году, затем Югославия в 1999 году, Афганистан в 2001 году — все они отвечали запросам системы. Предлоги служили лишь для сокрытия этой простой и жестокой логики. В Корее и Вьетнаме надо было сдерживать “империю зла”. В Панаме — наказать “наркодилера”, президента Норьегу (который до того пользовался колоссальным почетом со стороны ЦРУ именно за его связи с наркомафией).
