Жизнь очень милосердна; существование бесконечно сострадательно. Оно дает вам один шанс за другим, одну возможность за другой. Если вы умрете медитативно, без каких-либо желаний, тогда для вас больше не будет ни Утробы, ни рождения, ни смерти. Именно это и говорит Секито. Кто дал вам рождение и смерть? Вы сами. Своими собственными желаниями и амбициям вы вечно вращаете колесо рождения и смерти. Перестаньте желать; это и есть нирвана, после смерти вы попадаете в космос, а не в очередную утробу.
Растворение в космосе, слияние с сущим — вот что такое нирвана. Это также и освобождение, и свобода, и чистый рай — это все разные названия одного и того же переживания.
Монах вернулся к Нангаку и передал ответы Секито. Нангаку сложил ладони и прикоснулся к своим стопам.
Хотя Нангаку сам и не видел Секито, он признал его просветление.
Это очень странная история. Когда Секито пришел к нему с письмом, они не смогли настроиться друг на друга, и Секито вернулся, так и не передав письма. В то время он еще не был просветленным. Теперь он обосновался на склоне, на плоском камне той самой горы, где находились храм и монастырь Нангаку,— император назвал эту гору горой Нангаку.
После смерти мастера Сейгена Нангаку услышал, что Секито сидит на горе. И захотел узнать, просветлел он или нет. В тот самый день, когда Секито пришел как ученик, он, должно быть, увидел его силу, его мощь. Секито задал вопрос, а Нангаку сказал: «Твой вопрос слишком самонадеян. Тебе следует задать вопрос скромнее». Секито сказал ему: «Лучше я буду вечно гореть в адском огне, чем задам вопрос иначе». И немедленно ушел — стальной человек.
Нангаку был знаменитым мастером. Когда он услышал ответы, которые передал ему монах, он сложил ладони и поклонился; он признал, что Секито достиг просветления. Такие ответы не мог дать схоласт. Это — не заимствованное знание. Такие ответы могли возникнуть только из опыта.
В то время считалось, что в стране есть три мастера: Кенго, Рэн и Нангаку; и каждый из них сказал: «От Камнеголового до моих ушей доносится львиный рык».
Из-за того, что он сидел на камне и у него была бритая голова, его прозвали Камнеголовым Секито. Все три мастера сказали: «От Камнеголового до моих ушей доносится львиный рык. Он сидит далеко, но я слышу львиный рык».
Монах пошел к Секито и попросил дать ему знать, может ли он что-нибудь сделать для Секито. Немного спустя мастер Нангаку пришел со своими монахами к Секито.
Это необычное явление. Когда-то Секито приходил к Нангаку как ученик. Все изменилось, и теперь Нангаку приходит к Секито засвидетельствовать свое почтение.
Секито встал в знак приветствия, и они поздоровались. Вскоре Нангаку велел построить храм для Секито.
Дзен дает совершенно новый опыт — отсутствие соперничества. Нангаку на своей горе построил храм для Секито, он позаботился о его удобстве. К Секито регулярно приходил монах, чтобы узнать, не нужно ли ему что-нибудь. Но вскоре к Сикито стали приходить тысячи людей. Он стал одним из величайших мастеров дзен. Он был очень простым человеком, он не был ни философом, ни теологом; его ответы были предельно просты, но попадали прямо в точку. Его меч был очень острым, одним махом он отсекал весь интеллект людей, весь их ум. Он помог многим людям достичь просветления. Очень немногие мастера могут заявить, что сделали просветленными столько людей, сколько сделал Секито.
Чинейо написал:
То светло, То
темно — Я тоже
светлячок.
Вы видели светлячков. Когда они раскрывают крылышки, вы видите свет, когда они их складывают, наступает темнота.
То светло, То
темно — Я тоже
светлячок.
Чинейо, должно быть, глубоко медитировал ночью. Ночная тишина, вокруг летают светлячки, то светящиеся, то темные, то снова светящиеся, то снова темные, и вдруг он настолько настроился на них, что сказал: «Я тоже светлячок. Иногда я сплю, иногда пробуждаюсь. Иногда вокруг темнота, иногда все озаряется светом».
Каждый будда в прошлом был таким же невежественным, как вы сейчас; и у каждого невежды есть будущее. Однажды внезапно появится свет, и в этом свете все прошлое, возможно, миллионы лет, растают словно сон. Будда считал возраст людей с момента их просветления. Он не брал в расчет предыдущие годы.
Однажды великий император того времени, Прасенжита, сидел возле Будды и задавал ему вопросы. И старый монах, которому было, наверно, самое малое лет семьдесят пять, обратился с просьбой к Прасенжите: «Простите меня, пожалуйста. Я вынужден прервать вас, потому что должен уйти до заката. Мне нужно добраться до другой деревни».— Буддийскому монаху не разрешается путешествовать ночью.— «Я спешу. Я вынужден вас побеспокоить, мне необходимо прикоснуться к стопам Будды и спросить, не будет ли какого-нибудь напутствия. Возможно, я больше его не увижу, как знать, что будет завтра?» Итак, он прикоснулся к стопам Будды, и Будда спросил: «Сколько тебе лет?»
Старик ответил: «Четыре года».
Прасенжита не мог поверить своим ушам, не удержавшись, он вмешался в разговор: «Что? Четыре года? Тебе наверняка не меньше семидесяти пяти».
Будда сказал: «Прасенжита, ты не знаешь. В моей коммуне мы считаем только те годы, которые человек прожил как просветленный. До этого были годы темноты, снов, кошмаров и страданий — их не стоит брать в расчет. Ты прав, ему семьдесят пять лет с точки зрения обычного мира, но он находится не в обычном мире. Он живет в необычной коммуне. С моей точки зрения, ему четыре года. Я спросил его, чтобы удостовериться, помнит ли он об этом. Семьдесят один год его жизни были фальшивыми, они не имеют никакого значения. Нет необходимости их считать».
И Будда сказал монаху: «Я благословляю тебя, ты можешь идти, потому что ты помнишь, сколько тебе лет».
Теперь — медитация.
Погрузитесь в безмолвие, закройте глаза и почувствуйте, что ваше тело полностью застыло.
Теперь пора обратиться внутрь.
Соберите всю свою энергию, все свое сознание и со всей настойчивостью, будто это последняя секунда вашей жизни, устремитесь к своему центру — быстрее, быстрее, глубже, глубже.
Приближаясь к своему сокровенному центру, вы почувствуете, как на вас нисходит великая тишина. Она осязаема, она нисходит, словно мягкий дождь. Еще чуть ближе, и из самых ваших истоков возникает великий покой, он окружает вас невиданным прежде сиянием, нездешней благостью.
Еще один шаг, и вы в самом центре своего существа.
Впервые вы видите свое истинное лицо. На Востоке символом истинного лица принято считать лицо Будды. Вы видите своего внутреннего будду.
Это ваше скрытое великолепие. Это ваша сущность, ваша дхарма.
Единственное качество будды — это свидетельствование.
Будьте свидетелем того, что вы — не тело, не ум, будьте свидетелем того, что вы только свидетель. И внезапно вы сольетесь с буддой воедино.
По мере того как углубляется ваше свидетельствование, в вас возникает великий экстаз, он распускается, словно свежайший цветок лотоса в лучах утреннего солнца.
На его лепестках еще дрожат, переливаясь на солнце, словно жемчужины, холодные капли ночной росы.
В этот момент вы — самые счастливые люди на земле. Быть в своем центре, быть буддой — это самое потрясающее переживание в вашей жизни.
Чтобы еще больше углубить свидетельствование...
Расслабьтесь... Отпустите себя... Но продолжайте быть свидетелем.
Постепенно вы начинаете таять, будто лед в океане, исчезая как отдельная личность и становясь океанической безбрежностью, вечностью и бесконечностью.
Это ваша подлинная сущность. У вас от рождения есть право быть буддой; вы вышли за пределы ума и достигли сокровенных истоков вашего существа. Когда истоки и цель становятся одним, завершается полный круг. Этот полный круг и есть просветление. С каждым днем оно будет становиться все глубже и глубже.
Соберите все переживания, которые вы испытываете в этот момент: ощущение безбрежности, чувство океана, великий покой, необыкновенную тишину, экстаз и осыпающие вас цветы блаженства.
Соберите все, вы должны привнести это в вашу повседневную жизнь, вы должны наполнить ее такой же благостью, таким же покоем, такой же тишиной, такой же радостью и таким же празднованием.
Если вам удастся перенести это из центра на периферию, будда обязательно последует за вами.
В любом случае убедите его. Убедите будду подойти ближе и следовать за вами, чтобы вы могли постоянно ощущать его присутствие за своей спиной.
В каждом вашем действии, в каждом жесте, в каждом слове и молчании, днем и ночью, во сне и наяву, что бы вы ни делали, его присутствие всегда будет с вами, словно тень.
Но эта тень очень плотная и лучистая, она наполняет вас бесконечной радостью. Ваше сердце начинает танцевать.
