Будто в полусне, когда стирается граница между сном и явью, я равнодушно наблюдала, как дверь распахнулась. В комнату ввалились распорядительница и Он, схвативший меня за плечи и принявшийся трясти, что-то говоря и заглядывая в лицо.
Я продолжала безучастно наблюдать за обоими, не понимая, что им здесь понадобилось. Попыталось сказать это, но язык сделался большим и неуклюжим.
— У неё жар, — донёсся до меня голос Боаны. — Я сама приготовлю отвар, он снимет болезнь.
И экономка куда-то исчезла. Мы остались одни, хозяин тут же принялся стаскивать с меня мокрую одежду. Я усмехнулась и попыталась оттолкнуть его, за что тут же получила лёгкую пощёчину и, пользуясь моим замешательством, Рэв закончил дело, оставив меня в нижней юбке и корсете.
Я брыкалась и царапалась, кричала оскорбительные слова, не желая больше служить ему игрушкой, но оборотень сгрёб меня в охапку, и через миг разорванное белье осело кучей на полу возле кровати. А я, обнажённая и горячая, оказалась в постели, накрытая одеялом.
Из ниоткуда возникла Боана, державшая в руке тёмную кружку с дымящейся жидкостью, вызывающей тошноту запахом прогорклого масла. Сквозь спутанные образы, мелькавшие перед глазами, вырисовывался один: чаша с ядом, которую лорды подавали неугодным членам семьи в незапамятные времена. Я тоже больше не нужна здесь, мешаю осуществлению брачных планов хозяина.
Я сопротивлялась, как могла. В моём воображении я брыкалась и кусалась, выкручивалась из державших рук, бросая в лицо виновнику страданий самые грязные ругательства, которые слышала дома от полукровок. Какая-то часть меня, оставшаяся в наследство от леди Леонтины Кайрис, с ужасом смотрела на истерику, пытаясь робко одёрнуть разбушевавшуюся девушку. Но мне было плевать на прошлый опыт: здесь он никак не мог пригодиться.
Попав в Вервик, я изменилась. Наверное, не в лучшую сторону, но я больше и не стремилась нравиться всем подряд. К тому же сейчас я боролась за свою жизнь.
На самом деле, конечно, я только металась по кровати, отворачивая голову и издавая бормотания и стоны. Закончилось это быстро: меня прижали в постели, зафиксировали голову и заставили проглотить питьё, вкусом напоминающее хинный порошок.
Я хотела выплюнуть отраву, но мне не позволили и этого. Сдавшись, я выпила всё до капли, чувствуя ненависть к смотревшим на меня холодным как лёд голубым глазам. Внезапно перед глазами всё закружилось каруселью, и я, будто пушинка, подхваченная струёй воздуха от лёгкого дыхания, полетела в мягкую черноту.
Глава 18
Ещё не открыв глаза, я ощутила на себе чей-то тяжёлый взгляд. Полная Луна позволяла разглядеть очертания предметов. В кресле сидел мужчина, скрытый от моего взгляда, но метка на бедре потеплела, а сердце глухо забилось. Я сразу поняла, кто ждёт моего пробуждения.
Во рту пересохло, хотелось глотнуть чистой и холодной воды из родника в лесу неподалёку от прежнего дома, где я родилась и надеялась стать женой Найтвелла.
Я присела на постели, слабая, но вполне здоровая. Голова прояснилась, но заговаривать первой я не собиралась. Пусть объяснит своё присутствие в моей спальне!
Конечно, это было глупо: хозяин имел право навещать меня, когда пожелает, а я напротив, должна была ожидать его в любое время с улыбкой и кротким взглядом. Так толковала мне Боана, но вся моя натура бунтовала при мысли о покорности овцы, ведомой на заклание.
Не имея возможности свободно дерзить, я решила игнорировать оборотня, будто и впрямь не вижу его.
— Ты рылась в моих бумагах, — произнёс холодным тоном Рэв. Я растерялась от такого начала разговора. Он несколько часов ждал моего пробуждения, чтобы это спросить? Мог бы из вежливости сначала осведомиться, как я себя чувствую.
— В корзине, если быть точной, — ответила я, смотря в окно. — То, что выброшено, не может быть тайной.
— Что ты хотела найти?
— Причину вашей холодности. И я её отыскала.
Это была правда лишь отчасти. Другой моей задачей являлось обнаружение плана-договора с Драконами. Пусть намётки или обрывки фраз, где он находится и с чего начинать поиск.
— Довольна? — Рэв так и остался сидеть в тени, смотря на меня в свете серебристых нитей Луны, заглядывающей сквозь стекло прямо ко мне в постель.
— Вполне, — ответила я в том же тоне. — Теперь мне не придётся, наступив на горло собственной гордости, раздвигать ноги перед незнакомым мужчиной. Для этого у меня будет законный муж.
Я затихла и ужаснулась собственной смелости, натянув одеяло по шею. Пятно на бедре сделалось ледяным. По обнажённой коже спины пробежали мурашки. “Убьёт”, — мелькнула мысль, я вся сжалась в ожидании наказания.
Рэв встал и, обогнув кровать, подошёл ко мне, заслонив свет Луны. Его мощная фигура нависала надо мной, лицо по-прежнему оставалось в тени.
— Вот как, значит, заговорила, — усмехнулся хозяин. — А ещё недавно умоляла о другом.
— Это лучше, чем быть с тремя мужчинами одновременно. Да ещё и понести неизвестно от кого, — проговорила я тихо, опустив взгляд на одеяло, тонкой преградой скрывающего меня от проницательного взгляда.
— Зачем вы пришли? — спросила я, воспользовавшись паузой. Глаза снова наполнились слезами: сейчас я услышу очередное рациональное объяснение, которое неприкрытой жестокостью разобьёт мне сердце.
— Метка сильно жгла. Я сразу понял, что с тобой что-то не так.
Я замолчала, не зная, что ответить. Вся бравада прошла без следа. Остались только слёзы. Я отвернулась к двери, чтобы не унижаться ещё больше.
Конечно, со мной что-то не так. Мне было совсем плохо, будто кто-то вонзил в сердце нож и забыл вынуть.
Я услышала, как скрипнула кровать под тяжестью Рэва. Он сидел рядом, и я чувствовала, что смотрел на меня. Я не хотела поворачиваться и что-то объяснять. Тот, кто искренен, всегда в невыигрышном положении.
Одеяло начало сползать, я вцепилась в его край, но Рэв с такой силой дёрнул его, что вырвал из моих негнущихся пальцев. Я закрылась руками, словно они могли защитить, не желая, чтобы меня снова использовали, а потом оставили, как вещь, больше не представляющую ценности. В ту минуту мне вообще хотелось заснуть и не просыпаться как можно дольше. Я была опустошена.
— Перестань играть в недотрогу! — сказал Рэв и, схватив, прижал к постели, заглядывая в глаза. — Я же вижу, что ты хочешь меня.
— Нет.
— Врешь!
Пятно на бедре потеплело, словно грелка, низ живота призывно заныл.
— Ну и что? — прошептала я и отвернулась, оставив незащищённой шею.
— Я тоже тебя хочу, — услышала я горячее дыхание. Хозяин быстро коснулся кожи губами и втянул запах моих волос. — Ты мне снишься…
Я потеряла остатки самообладания. Резко повернув голову, посмотрела в глаза, пытаясь понять, не смеётся ли он надо мной. В голове теснились десятки вопросов: почему тогда избегает? Зачем хочет отдать другому? Отчего так холоден и рассудочен?
Но все они отошли на второй план, стоило Рэву начать целовать меня в шею, спускаясь всё ниже. Низ живота горел огнём, я раздвинула ноги и чуть слышно застонала.
Мужчина отстранился, с моих губ слетел стон разочарования. Я понимала, что Рэв вовсе не отвергает меня, но он специально раздевался медленно, сводя с ума. Я кусала губы от бесконечно длившегося ожидания и решила наказать Рэва за него:
— Если вы отдадите меня замуж, то я не разрешу никому, кроме супруга, касаться меня, — произнесла я, глядя ему в лицо. В моих словах не было вызова, просто утверждение истины.
— Ты моя собственность, — улыбнулся Рэв и произнёс фразу почти ласково. Потом лёг сверху и резко вошёл в меня.
Голова закружилась, в горле застрял крик, тело раскрылось навстречу мужчине, который тут же принялся быстро двигаться внутри меня, наращивая темп и заставляя при каждом глубоком проникновении стонать и подаваться навстречу, крепко обхватив его ягодицы бёдрами.
В глазах потемнело, я металась и ничего не видела вокруг. Весь мир для меня сузился до размеров комнаты, где происходило наше соитие, с каждым движением Рэва становившееся всё более грубым. Я впилась в его грудь ногтями, оставляя полоски следов на коже, выгибалась дугой, кусала губы в кровь и продолжала кричать, чтобы он не останавливался.
