здравый смысл, про то, что пожалею и прочую ересь. Не могу это слушать, поэтому врубаю музыку, и ее противный голос тут же тонет в басах.
Достаю телефон, плюхаюсь на кровать и открываю наш чат с подругами.
«Девочки! Срочный сбор. У меня охрененные новости» — оставляю сообщение, под которым тут же появляется вереница смайликов, и только от Ксюши прилетает унылое «я на смогу».
Они пытаются раскрутить меня на подробности, но я стойко держу оборону, не забывая при этом нагнетать любопытство фразами типа «это бомба», «вы офигеете».
Переписываюсь с ними, наверное, полчаса, а потом открываю фотографию рассвета, украденную у Барханова. Жаль, что он заставил удалить свое изображение.
Мне сейчас так хотелось его увидеть.
Прикрываю глаза, мысленно призываю его образ. Темные волосы, точеный профиль. Хищный взгляд.
Я хочу на тебя посмотреть.
Задыхаюсь и жмурюсь еще сильнее.
Рука сама опускается ниже. Сначала по груди, потом вниз по животу, потом в трусики. Там горячо и сыро. Прикасаюсь пальцами к пульсирующей точке и не могу сдержать стон. Меня ломает от желания оказаться рядом с ним, почувствовать прикосновения, запах. Услышать голос, от которого тут же наливается грудь и соски становятся острыми.
Воспоминания в голове смешиваются с фантазиями, в которых я смелая и жадная. Движения становятся быстрее. Мучаю себя, ласкаю, доводя до грани. Тело уже горит от желания получить разрядку, дыхание с сипом вырывается из груди.
Я закусываю губы, стону, выгибаясь на кровати. Представляю сильные руки, кубики пресса, косые мышцы живота, по которым взгляд спускается ниже. Кажется, я даже ощущаю вес его тела, придавливающего к постели и движения внутри.
Запретное удовольствие накатывает волнами, с каждым мгновением приближая меня в кульминации.
Сейчас, еще немного, сейчас…
— Лера! — раздается громкий стук в дверь, от которого подскакиваю как ужаленная и выдергиваю руку из трусов, — выключи на хрен свою музыку! Мне работать надо!
На меня словно ушат ледяной воды вылили. Вскакиваю с кровати, выключаю колонку и, утыкаюсь лицом в ладони. Сердце лупит так, что невозможно дышать.
По-моему, я схожу с ума.
Глава 10
Демид
Когда я возвращаюсь домой на улице уже темно. Дом погружен во мрак и только на первом этаже горит тусклый свет. Эльвира не спит, ждет моего возвращения, а у меня внутри все против этого. Я даже хотел снова завернуть в городскую квартиру, но посидев в машине перед подъездом, так и не поднялся, потому что это идиотизм.
Надо разгребать проблемы.
Я захожу в дом, скидываю обувь и смотрю в зеркало на свою уставшую морду.
День выдался сложным — какие-то переговоры, встречи, ошибки в договорах, а еще…
Ёжик, который решил меня довести. Она писала мне раз сто. Слала какие-то идиотские смайлики, грустные цитаты из интернета о том, как она скучает и грустит.
Потом начала клевать мозг, почему я ей не отвечаю. Вот я же нихуя не делаю весь день, только смотрю в телефон и роняю слезы умиления, в сотый раз перечитывая ее послания, а заодно передергиваю на ее светлый образ. В итоге я удостоился звания «Сухарь года» и фотографии, где она с подружками сидит в кафе.
Признаться, дернуло где-то между пупком и солнечным сплетением. Захотелось сразу узнать, где, с кем, что за подруги, сколько будут там сидеть. Сам охренел от такого всплеска. Просто почувствовал себя неандертальцем, готовым за волосы утащить самку в свое логово и прибить любого, кто посмеет приблизиться.
В очередной раз пришлось напомнить себе, что она еще мелкая, беззаботная, студентка. Та самая, которая от сессии, до сессии живет весело. И глупо от нее ждать каких-то зрелых и адекватных решений. Там сплошные эмоции, пороховая бочка и детский сад.
В общем, ума в ней мало, зато дури много, и я пока еще не понял, хорошо это или плохо. Вроде бесит своими манерами сельской продавщицы, но зато рядом с ней не скучно. Забавная. А еще только моя… Да, я тщеславный мерзавец, и хотя раньше священного трепета перед девственницами не испытывал, мне льстит сама мысль о том, что я был первым.
— Демид…
Я не услышал, как Эльвира вышла из комнаты и остановилась за моей спиной.
Ловлю ее взгляд в отражении и чувствую, как неприятно царапает под ребрами.
— Привет, — ослабляю узел на галстуке, потом и вовсе стаскиваю его через голову и бросаю на полку.
— Как прошел день? — она подступает ближе, кладет руки мне на плечи и с мягкой улыбкой тянется за поцелуем, а я вместо того, чтобы ответить инстинктивно уклоняюсь.
Досадливо цокаю языком. Все, Барханов, приехали. Дальше поезд не идет.
— Что-то случилось? — встревоженно заглядывает мне в глаза. Я вижу в них свое отражение, но не чувствую ровным счетом ничего. Штиль. Тот самый, который я так ценил в наших отношениях. Сегодня он имеет привкус пустоты.
Говорю единственное правильное в такой ситуации:
— Я беру паузу.
Она замирает, недоуменно подняв брови:
— Демид?
Наши взгляды сплетаются на несколько секунд, и ее улыбка медленно исчезает с губ. Эльвира убирает от меня руки и отступает на полшага назад:
— Что я сделала не так?
— Все так, Эль.
С ее стороны никаких косяков, это я затроил. Сожалений нет, есть легкий дискомфорт оттого, что придется разруливать проблему.
— Тогда почему?
Я молчу. Ее передергивает будто от холода, хотя дома жара.
— Должна же быть какая-то причина? Может, я слишком активно начала обустраиваться? Я хотела как лучше, думала, ты не против. Надо сбавить обороты?
Она силится понять мои мотивы, но это бесполезно. Я сам еще не до конца с ними разобрался.
— Не накручивай, — смотрю на нее исподлобья, — просто перерыв.
Мне нужно подумать. Разложить все по полкам, взять под контроль и направить в нужное русло.
— У тебя кто-то есть? — сдавленно спрашивает Эльвира, и в то же мгновение у меня
