За столом сидела девушка — златовласая и голубоглазая, и в придачу к этому ещё и с весьма глубоким декольте, которое предположительно должно было радовать глаз посетителей.
— Что желает господин? — пропела она, а Итан почти ощутил на зубах хруст сахара.
Он остановился перед столом, коротко поклонился.
— Мы приезжие, и у нас возникла небольшая проблема с документами. Кажется, эту проблему могли бы решить здесь?
Голубые кукольные глаза смотрели прямо, чуть наивно, но при этом совершенно невозможно было понять, что там на уме у этой девушки.
— Какого рода проблема у вас возникла? — поинтересовалась она, — мне требуется заполнить формуляр, чтоб отнести его господину Клиннэ.
«Помощница», — сообразил Итан.
— Я и моя невеста бежали из Селистии, — сказал он флегматично, — по дороге нас ограбили. Теперь мы здесь — и совершенно без документов. Мне кажется, господин Клиннэ мог бы нам помочь решить эту незначительную проблему.
— О, — сказала девушка, — подобные проблемы в Ларгосе решаются королевскими каллиграфами. Сожалею, но ничем не могу…
— Не умаляйте собственные возможности, — Итан быстро достал из кармана ассигнацию приятного сиреневого цвета, положил на стол.
Девица вскинула бровь и вопросительно посмотрела на него.
Итан поспешно достал ещё одну ассигнацию.
Затем обе сиреневые бумажки исчезли в одном из ящиков стола.
— Подождите, — сказала помощница каллиграфа, — я спрошу у господина Клиннэ, можно ли что-то с этим сделать.
…Примерно через час Итан вышел из лавки каллиграфа с изрядно опустевшими карманами, при этом унося с собой два заполненных бланка на имя Вельмины и Итана Орье. Все, что оставалось — это вернуться в гостиницу и запечатлеть образы его и Вельмины на специально отведенном для этого прямоугольнике.
Кстати, если личные документы в Селистии были похожи на пудреницы, то в Аривьене это была простая книжечка из плотной бумаги.
***
— Ты меня запер, — это было первое, что он услышал, вернувшись в номер.
И не придумал ничего лучше, как поинтересоваться:
— А ты хотела уйти?
Тонкий силуэт на фоне светлого прямоугольника окна. Распущенные по плечам влажные волосы вьются кольцами, Вельмина принимала ванну. И — Великий Отец! — на ней нет ничего, кроме длинного, до пят, стеганого халата. Тело отреагировало так быстро и резко, приятной тяжестью в паху, что Итан испугался — того, что так стремительно тонет, буквально захлебывается в собственном чувстве, в таком нежданном, внезапном желании этой женщины. Стоя на пороге гостиничного номера, он вдруг представил себе, как подхватывает птичку на руки, бросает на кровать, а затем сдирает этот глупый халат, обнажая упругое тело. Перед глазами так и стояло это видение, как Вельмина, с улыбкой, затуманенным взглядом, игриво раздвигает бедра, и это было настолько соблазнительно, что Итан поспешно отвернулся, бросил на стул газеты и добытые документы, а сам торопливо шагнул в ванную. Чтобы не маячила перед глазами, в таком-то виде. И не прикажешь ведь, чтоб закуталась по самый нос в покрывало.
«Ты обещал ей выбор, придурок».
Он помыл руки. Поплескал в лицо холодной воды. И только потом, успокоившись, вышел.
— Ты меня запер, — укоризненно повторила Вельмина, — зачем?
— Чтобы никто не покушался на мое сокровище, — отозвался он.
Очень хотелось, чтобы получилось что-то вроде шутки, но, похоже, Вельмина не поняла — и по ее красивому личику скользнула тень страха.
— Ты хочешь держать меня при себе? Даже против моей воли?
— Как только все утрясется, ты вольна уйти, — получилось холодно и грубо.
«Может быть, будет лучше, чтоб она ушла», — мелькнуло в голове.
— Не сердись, — он поспешил исправиться, — ты так сладко спала, и я подумал, что будет гораздо безопаснее, если я тебя здесь запру. Чтобы никто не позарился на сумку… Да и вообще, посмотри лучше, что я принес!
Итан разложил поверх кровати документы и газеты. Вельмина недоверчиво потянулась к книжечкам с золочеными виньетками по тонкому кожаному переплету, заглянула в обе и непонимающе уставилась на Итана.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Вельмина Орье. Итан Орье. Ты… нас записал, как мужа с женой?
— Или как брата с сестрой, как тебе угодно.
— Ну… хорошо, — Вельмина мило покраснела. На виске пульсировала тонкая жилка, и эту жилку очень хотелось поцеловать. А потом спустить с точеных плеч дурацкий халат и посмотреть, какая у нее грудь. Итан видел, что не слишком большая, и не слишком маленькая. Хорошенькие налитые яблочки. И он заставил себя вспомнить Лессию — исключительно, чтоб малость остыть.
— Ты не могла бы одеться? — все же попросил он.
Вельмина глянула настороженно из-под ресниц, затем послушно кивнула.
— Да, прости. Просто я искупалась, и подумала, что можно сполоснуть сорочку, потому что мы шли по лесу, и вот…
— И теперь она сохнет, — уточнил Итан.
Вельмина вздохнула.
— Но если тебе неприятно, я ее надену. Высохнет.
Итан представил Вельмину в мокрой сорочке и про себя решил, что пусть лучше будет в этом стеганом халате.
— Пусть сохнет, — милостиво согласился он, — но образы в документы все же лучше делать одетыми соответственно.
Потом Вельмина взяла одну из принесенных газет, уселась на стул и принялась листать новенькие шелестящие страницы. Итан последовал ее примеру: в конце концов, он специально пришел в Ларгос для того, чтобы выяснить, откуда его украли. Не было при этом понятно, правда, что именно нужно искать в газетах — но в любом случае, газета была хорошим источником сведений о жизни Аривьена.
— Тут объявления о сдаче жилья, — тем временем сказала Вельмина.
— И мы непременно ими воспользуемся. Не торчать же всю жизнь в гостинице? — он улегся на кровать, подложил под голову подушку. Газета приятно пахла типографской краской, образы, отпечатанные специальными каллиграфическими чернилами, выглядели очень натурально, почти как живые. Итан покосился на Вельмину — и обрадовался тому, что наконец-то обрел над собой власть. Теперь женщина, сидящая на стуле, казалась изящной статуэткой, на которую приятно смотреть, не более того.
Вельмина тем временем сразу перелистнула последнюю страницу и принялась читать ее, беззвучно шевеля губами. Затем подняла свои чудесные глаза на Итана.
— Здесь… требуется помощник алхимика, — с какой-то отчаянной надеждой в голосе сказала она, — можно?..
— Почему ты спрашиваешь? — Итан рассеянно перевернул очередную страницу светской хроники, — это твое право. Ты можешь делать все, что считаешь нужным.
Вельмина смешалась и пробормотала:
— Мне было бы очень интересно этим заняться… Надеюсь, мое незнание алхимии неживого не будет слишком уж неодолимым препятствием.
— Если хочешь, я сопровожу тебя туда хоть сегодня. Только нужно одежду купить.
Она кивнула и продолжила чтение, быстро пробегая взглядом по печатным строкам. Итан снова залюбовался ей.
С Вельминой — как ему хотелось думать — будет хорошо.
И дело даже не в том, что у нее красивое тело. Дело в том, что, кажется, Вельмина добрая и умная, возможно, будет даже снисходительна к его застарелым страхам.
Итан посмотрел на очередную газетную страницу, и внезапно ощутил, как в груди все мгновенно стянулось в болезненный узел.
Там, на свежем оттиске, сделанном магическими чернилами, был изображен толстый и лысый человек. С лопатоообразной и почти полностью седой бородой, с маленькими поросячьими глазками и короной на голове.
«Отец!» — пронеслось растерянное. Совсем не радостное, нет. Просто вялое удивление — о том, что все оказалось настолько просто.
Итан вглядывался в оплывшие черты. Он не мог обознаться: он помнил это лицо все эти годы, помнил пухлые розовые ладони. Бороду помнил и мясистый нос. Все еще не верилось, что в первый же день своего пребывания в Ларгосе он раскроет тайну своего рождения. Итан перевел взгляд на заголовок.
«Наследником Орвела Четвертого объявлен Пакрион Орвел Второй», вот что там было написано.
