Муравьи мелкие, но очень заметные и древние существа на земле. Муравьишка, завязший в янтарной смоле тридцать пять миллионов лет назад, почти ничем не отличается от нынешних муравьев, а их во всех частях света, кроме Арктики и Антарктики, более пяти тысяч видов. Есть крошки величиною в два миллиметра и есть великаны – в три сантиметра. Это особые так называемые общественные насекомые, как и пчелы, поодиночке они не живут – пчелиная семья и муравейник представляют собой некий сверхорганизм, главной фигурой в котором является кладущая яйца матка, а далее следуют ее кормилицы, няньки и кормилицы молоди, фуражиры, добывающие корм, хранители пищи, солдаты, стерегущие дом, все они друг от друга зависимы.
Среди полумиллиона разных видов муравьев великое разнообразие в выборе мест обитанья, в образе жизни, добывании пищи (есть среди них вегетарианцы, есть хищники, есть всеядные). Муравей готов поделиться пищей с любым из встречных собратьев, если тот голоден. Так циркулирует по «сверхорганизму» пища и информация, передаваемая пахучими веществами (феромонами).
Невозможно перечислить все специализации муравьев. Есть среди них «скотоводы», приспособившиеся «доить» тлей, получая от каждой капельку растительной сладости, есть «огородники», приносящие в муравейник вырезанные словно по выкройке кусочки древесных листьев. В подземелье все добытое измельчается, «квасится». На этом субстрате вырастают грибы – продукт питанья всего муравейника. Муравьи-хищники тащат в дом пищу мясную – кишащих в траве насекомых или кусочки плоти более крупных животных. Муравьев-«жнецов» интересуют зерна растений. А есть сообщества воришек, живущих за счет грабежа чужих муравейников.
Теперь дело закончить должны муравьи.
От своего дома муравьишки удаляются на десять – пятнадцать метров, пользуясь следовыми пахучими веществами. И есть среди муравьев особый вид, домов не имеющий. Обитают насекомые в лесах тропиков и находятся в постоянном движении. Широкой шуршащей лентой движется эта армада, поедая на пути все, что встретится.
Огромное число живых существ на земле так или иначе соприкасается с муравьями. В их постройках поселяется, паразитируя, множество насекомых. (Некоторые муравьи тоже селятся в постройках термитов и кормятся там.) Есть жук – ломехуза, который, попав в муравейник, обрекает его на гибель. Поселенец выделяет некое вещество, которое делает муравьев «наркоманами». Они жаждут его получить, перестают работать, позволяют жуку безнаказанно поедать их личинок и куколок. Муравейник с таким квартирантом вскорости погибает.
Крупные животные тоже интересуются муравьями. Зеленый дятел зимой делает норы вглубь муравейника и там находит корм для себя. Едят муравьев медведи. Во время «роений», когда у молодых муравьев вырастают крылья и они совершают массовый брачный вылет, за ними охотятся птицы, приспособленные ловить насекомых в воздухе. Волки, ложась на дневку, используют муравейники как постель – теплую и мягкую, с которой все кругом хорошо видно. То же самое делают кабаны, вынуждая лесоводов огораживать муравейники.
Для многих птиц муравейники служат лечебницами. Опускаясь на них, птицы распускают перья, давая мурашам возможность выловить пухоедов и кровососов.
Рассказывать о муравьиной жизни можно долго. Специалисты сумели разглядеть у мурашей способность к игре – беганью за «ведущим». Проверена способность муравьев во время лесного пожара тушить упавшую на их дом горящую веточку. А весной часть из них, нагреваясь на поверхности муравейника, устремляется внутрь его и там остывает, нагревая дом изнутри.
Скрытая муравьиная жизнь интересует ученых-энтомологов. Для всех остальных муравей – мудрец и трудяга, существо симпатичное. В Киргизии до наших дней дошел обычай: если человек задумал важное доброе дело, чтобы оно удалось, идет ночевать к муравейнику.
Часа два «обмывали» мы новое поселение мурашей. А потом вместе с хранителем Музея Пришвина Лилией Рязановой совершили паломничество к новоселам. Мураши заняты были самой срочной работой: прятали от солнца белые зернышки куколок…
Большой уверенности, что муравейник «возродится» на новом месте, нет. Но шансы, что это может случиться (проверено!), есть.
• Фото В. Пескова и из архива автора. 24 июля 2008 г.
Бронированная древность
Окно в природу
У каждой речки разговор непременно пойдет о рыбе, о раках. Кунжа – не речка, а большая река, сильно, правда, подсушенная длительной вырубкой на костромских землях леса. Рыба, однако, в ней есть, хотя, как говорят, ее стало меньше после молевого сплава леса по ней. Такого сплава сейчас нет. И то, что на глаза попадают птица скопа и везде редкая выдра, – свидетельства рыбности Кунжи.
Что касается раков, то охоту на них всегда считали тут баловством. Но есть на Кунже страстные раколовы. Мне назвали много способов ловли экзотических пришельцев из времен очень давних. Один из них, видимо, изобретение местное: ровный прут ивы расщепляют на конце надвое, ставят распорку из спички. Если в прозрачной воде ткнуть в спину рака таким снарядом, спичка выскочит, а упругий расщеп схватит его, как щипцами.
У меня в поездке по окрестностям Кунжи случился «рабочий простой», и друзья предложили половить раков. Все как следует было загодя приготовлено: запас тухлой рыбы, лягушки, ловушки, расщепы, старинные раколовки. Мы добрались до рачьих мест, дождались сумерек, но поймали за вечер всего одного, видимо, очень активного несчастливца. Причиной неудачи стала большая вода в реке вследствие частых этим летом дождей. Вода была глубокой и непрозрачной. Ловушки не достигали дна, где держатся раки, а повисали на затопленных прибрежных кустах. Почертыхались, спасаясь от комариков у костра, и с жалкой добычей вернулись в стольный град Кунжи – Кологрив, тихий, чистый, уютный. Рака утром я сфотографировал и отнес в реку живым и здоровым.
Броня крепка!
Рак – живая «конструкция» древности, настолько надежная, что природа уже миллионы лет «штампует» ее без изменений. Но есть и у раков свои болезни. В середине минувшего века речные раки в Европе погибли почти везде. На Кунже считают – от молевого сплава. Но, скорее всего, их тоже накрыла тут рачья чума (губительный для раков грибок), и только теперь они снова стали, как писано в Библии, «плодиться и размножаться».
К качеству воды раки очень чувствительны. Я видел речку, из которой лезли они на берег, спасаясь от смытых с полей удобрений. Раки являются индикаторами качества всякой воды. И где чистоты не хватает, раков вы не увидите. В непроточной воде они вылезают из воды на коряги, чтобы глотнуть из воздуха недостающего кислорода (летний замор).
Раки в России распространены широко. Но лучше себя чувствуют и лучше растут в хорошо прогретой воде. Самые богатые рачные места в Нижнем Поволжье, на Кубани, в Придонье. В воронежских речках в детстве раков мы доставали руками из нор, ловили плетеной из хвороста снастью («топтухой»), попадали раки на удочку, если на крючке был червяк.
Рака всегда хочется рассмотреть, настолько облик его необычен. И есть специалисты по изучению раков (астокологи). Один из них – Резель фон Ровенго – писал: «В нем (раке) так много удивительного, что полное его описание оказалось бы трудным для величайшего исследователя».
Первое, что бросается в глаза, когда держишь рака в руке, – замечательные «щипцы» – клешни; необычны у рака глаза, на выдвинутых вперед тычинках («Что ты выпятил зенки, как рак?» – говорят в деревнях.) Замечательно все тело рака: прочная «кираса» хитина с членистым веслом шепталом. С помощью этого механизма рак не «пятится назад», а стрелой дает спасительный задний ход. Перевернув рака на спину, на животе видишь членистые ножки, часть из которых превратилась в клешни, усы, половые органы. К ногам прилипают яички, похожие на икру осетровых рыб. Самка рака их бережно носит, а уже вылупившиеся рачата первое время ищут убежище под материнским «веслом». Цвет у раков желтовато-оливковый. Но вареная эта древность становится красной («смерть только рака красит»). Объясняется это тем, что все краски, как на древесном листе осенью, при варении распадаются, исчезают, а красная остается.
Растущий рак защитные свои доспехи меняет, линяя в первые годы часто, а в последние редко или совсем не линяет. Линяющий рак – легкая добыча для рыб. Зная свою уязвимость, мягкотелые раки носа не кажут из нор. Но выдры, норки, сомы не брезгуют им и в жестких доспехах.
Сами раки питаются всем, что могут схватить клешнями, – мелкими лягушками, головастиками, улитками, личинками насекомых, не брезгуют и даже охотно поглощают всякую мертвечину. На ее запах они и забредают в ловушки.
