Что было дальше, Анар помнил плохо: он стоял и молча смотрел в добрые глаза своей чуть изумлённой смерти. Куда делся раб — убежал ли он, или был уничтожен, — Анар не знал, и его это почему-то вовсе не волновало. От ощущения нелепости происходящего он машинально провел рукой между ушами, как бы приглаживая волосы — жест, от которого его не могли отучить самые придирчивые наставники. Капюшон соскользнул за спину, и, взглянув Анару в лицо, тал сианай невольно воскликнула:
— Элео Аласаис! — конечно, она знала этого алая, вот только со времени их последней встречи минуло без малого три сотни лет. — Ты так изменился, я бы никогда не подумала…
— Вы видели меня прежде? — спросил Анар и тут же осознал свою ошибку: конечно, эта девушка, сидящая у подножия трона богини, видела каждого алая.
— Да… Только ты был тогда совсем ребёнком, — она улыбнулась ему радостной дружеской улыбкой, что совершенно не вязалось в представлении Анара с образом приближенной грозной богини Аласаис, которая по руалским понятиям могла оказаться здесь лишь с одной целью — покарать алая, прогневавшего ее владычицу.
Несмотря на смятение, Анар почувствовал, что ему почему-то неприятно оттого, что она видела его ребёнком…
Аниаллу тоже стало грустно — еще одно существо, которому она помогла и которое, вдобавок, считала своим другом, играло с ней в какую-то игру. Конечно, прошло столько лет, но алаи всегда славились хорошей памятью. Впрочем, специфические методы обучения руалцев были ей хорошо известны, и такое странное поведение можно было списать на них.
Вот она сама прекрасно помнила, как несколько сот лет назад жизнь свела ее с наследником руалского престола, когда его мать — бывшая царица Руала Амиалис — примчалась забрать сына из Академии Агадара, где, по её мнению, его приучали к излишней свободе. Тогда Аниаллу отстояла его право продолжить обучение, напомнив разъяренной Амиалис, что сынок-то уже достаточно подрос, чтобы самому выбирать, где жить, чему и у кого учиться, а так же, по бриаэлларскому закону, членом какого дома считаться. Анар мог бы попросить покровительства, например, у недолюбливающего Амиалис Селорна, и тот мог принять его или в качестве простого члена дома, или, что было бы более логичным поступком, усыновить, как было с Ирерой. И тогда Амиалис пришлось бы разбираться уже с жутковатым эалийским патриархом. Намекая на реальную возможность такого исхода, Алу кривила душой: Анар никогда не решился бы на подобное предательство своей пусть не идеальной, но настоящей семьи, да и Селорн вряд ли принял бы к себе «добродея» вроде Анара. Но на Амиалис угроза, к счастью, подействовала…
Аниаллу хорошо знала её, равно как и сестру Анара, по сей день живущую в Бриаэлларе. Они не внушали ей ни приязни, ни доверия. Гордые, властолюбивые, хотя и преданные богине до фанатизма, обе эти могущественные женщины были вдобавок коварны, жестоки и способны пойти на всё, чтобы подняться поближе к престолу Аласаис.
Но сын Амиалис произвёл на Аниаллу совсем другое впечатление. Тогда они встретились не менее забавно, чем сегодня: шестнадцатилетний парнишка, нескладный, как и все алайские подростки, и вдобавок слишком худощавый и высокий, сшиб её с ног, когда она брела по коридору Академии с огромной кипой книг. Драгоценные фолианты, на которые библиотекарь Академии буквально молился, разлетелись по полу, там же оказалась и сама Аниаллу. И даже если бы они больше не встретились, Алу запомнила бы его.
Во-первых, юноша был удивительно талантлив, его живой и острый ум, вместе с природным алайским любопытством позволили бы ему достигнуть немалых высот. Он был типичным алайским ребёнком — весёлым, подвижным и любознательным, но вместе с тем чётко знал, чего хочет, и обладал упорством, чтобы этого достичь. В его странных глазах, вспыхивающих то синим, то зелёным, то лиловым, алайка заметила ту искру, что светится в каждом, кому суждено великое будущее. Еще она увидела чрезмерное благородство, честность и преданность, видимо, унаследованные им от отца.
Во-вторых, был ещё один вечер, воспоминание о котором Аниаллу хранила с бережностью ребёнка, собирающего в потайном месте цветные стёклышки, ракушки, перышки и коготки от первой пойманной птички, и прочие сокровища детства.
То, что предшествовало этому, поначалу было для Аниаллу лишь одним из привычных вмешательств в чужую судьбу, а для Анара — первой пробой сил. Он с лихвой проявил всё то, что увидела в нём Аниаллу, будучи ещё простым студентом Академии магии Агадара, когда его любимый преподаватель попал в беду, и ему грозила если не гибель, то вечное заточение в не очень приятном месте. Тогда, когда даже сам ректор не решился на резкие телодвижения и перебирал свои связи, чтобы попытаться освободить сотрудника, трое мальчишек, пробравшись в его личную библиотеку, сумели незаметно утащить оттуда несколько книг, миновав множество ловушек, поставленных самим волшебником Агадаром — одним из самых знаменитых магов Энхиарга. Затем они каким-то чудом перевели их с древне-харнианского наречия хоа и узнали месторасположение подземного города Ихтерна, который исчез во время Войны Огня, видимо, окончательно поглощённый землёй. Аниаллу не сомневалась, что без благословения Тиалианны здесь не обошлось. Во время каникул троица отправилась туда, чтобы найти древнее Око Огня — опасный артефакт, который призывал из неведомых просторов Бесконечного самое мощное оружие харнианцев — созданное из живого пламени разумное существо ар'шант'тааш. Огненный Демон был столь могуществен, что развязавшим первую сколько-нибудь значительную войну в Наэйриане харнианцам удалось с помощью его собратьев продержаться в осаждённой в скором времени противником столице Хоа почти неделю. Управлять им было можно, лишь обладая огромными познаниями в области огненной магии и очень сильной волей в придачу.
Студенты завладели камнем, и Анар Сай, пятикурсник Академии, сумел подчинить себе рождённую пламенем тварь и направить её на помощь учителю. Демон разнёс в каменную крошку замок, где заточили неудачливого волшебника и, вобрав последнего в себя, в целости и сохранности перенёс в танайский город Змеиный Глаз. После этого демон явился в Академию Агадара, где Анар и его друзья уже успели предстать пред притворно гневными очами ректора, прошествовал ночью через двор, по самому зданию (мимоходом спалив несколько ковров и гобеленов) и вошёл в спальню сына Амиалис. В тот момент Анар пытался оторвать от пола Око Огня, ставшее вдруг невероятно тяжелым. Ар'шант'тааш обернулся струйкой пламени и втёк в камень, который вмиг рассыпался пеплом. Так исчезло Око Огня и благополучно завершилось первое в жизни Анара Приключение. Тогда юный алай превзошёл все ожидания его учителей, справившись с существом, рядом с которым был что пламя свечи рядом с костром.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
