— Испугал тебя, маленькая моя? Напал как варвар, — он ласково целует моё плечо. — Прости, но ты сама виновата, потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Распускает мне волосы. Я слегка улыбнулась. О красоте мне Сомов говорит? Самый красивый парень универа! Он продолжает целовать меня и поднимается к шее.
— Ты такая сладкая, такая красивая, такая нежная, — прокладывает дорожку поцелуев от шеи и до мочки уха. — Ты нежный цветок и с тобой нужно нежнее.
Он целует мне мочку уха, и у меня мурашки бегут по коже. Его горячее дыхание и влажный рот возбуждают меня. Я расслабляюсь и убираю руки от груди, начинаю гладить его руку. Он поцелуями переходит от мочки уха по моей щеке и находит губы. Сейчас его поцелуй нежный, трепетный, заботливый. И от этого ощущение, что сейчас потекут слезы. Я крепко обняла его. Прервала поцелуй и положила свою голову ему на плечо.
— Малышка моя, такая чувствительная, — он гладит меня по волосам, по спине.
— Женечка, спасибо тебе. Ты самый лучший, родной!
И все-таки одинокая слеза скатывается из глаз. Незаметно смахиваю ее. По радио включили романтическую композицию. Я решилась, я готова! Это самый лучший мужчина, который может быть. С ним ничего не страшно. И я его люблю.
Я ищу край его футболки и поднимаю ее. Женя улыбнулся и легким движением сам снял ее. Перед глазами его тело. Его спортивное тело. Я хочу рассмотреть его. Я начинаю осторожно гладить его плечи, руки. Мне нравится. Такая теплая кожа. Смотрю то на его глаза, то на торс. Не знаю, что мне больше нравится. Наверно всё. Он сидит смирно, дает мне время привыкнуть, изучить. Сам не спеша поглаживает мои волосы. Изредка ловлю его взгляд на моей груди. Он закусывает губу. Я уже знаю, что обозначает это жест, по себе знаю.
Хватит мучить друг друга. Я нахожу его губы и целую. И в этот поцелуй я вкладываю свое согласие. Согласие на нашу с ним близость. Он быстро сминает этот поцелуй, расстёгивает мой лифчик и переворачивается вместе со мной, накрывая меня собой. Я ощущаю прохладу от постели и это резкий контраст между его теплым телом и прикосновением к ткани. Целует мне шею сладко, страстно, я поджимаю губу. Как же это приятно. Он стаскивает с меня джинсы, снимает свои, и я вижу его в трусах-боксерах. Но, к слову, я не только их вижу. Я смущаюсь. Забираюсь под одеяло. Не хочу, чтобы он меня рассматривал. Стесняюсь. Пусть и приглушенный свет, но чувство неловкости из-за своей фигуры я все же испытываю. Он достает коробочку из джинсов и кладет рядом. Возвращается ко мне уже под одеяло. Ложится рядом и привстает на одну руку. Рассматривает мое лицо. Гладит нежно, трепетно.
— Маруся, тебе не стоит стесняться. Ты очень красивая, — проводит пальцами по моей руке, переходит на грудь. — Этот потрясный вид твоей груди в красном лифчике, теперь всегда перед глазами будет. Боюсь, что после сегодняшней ночи, ты будешь спасаться бегством от меня.
Он улыбнулся. И наклонился, поцеловав меня. А я уже ждала его поцелуй. Захотелось почувствовать, что он рядом, он со мной. Поцелуй резко углубился, он зарычал. И этот рык вселил во мне уверенность. Ему нравится. Я стала свободнее, стала раскованнее. Мои руки уже без его спроса исследовали его тело. Какой же он сильный. Он лег на меня сверху, держа и контролируя свой вес на руках. Я его возбуждаю, сейчас я это хорошо почувствовала. Откидываю все сомнения. Он спускается по моей шее вниз. Снимает аккуратно бретельки и убирает мою последнюю броню, мой красный щит. Припадает губами к моей груди, и теперь уже я издаю нечто похожее на рык.
Он отрывается на секунду, поднимает глаза на меня:
— Маруся, если ты так будешь делать, то боюсь, что мы не дойдем до самой интересной части. Все закончится быстрее, даже не начавшись.
Я улыбнулась. Приму это за комплимент. А Сомов тем временем перешел уже на мою вторую грудь. Я прикусила губу, чтобы не издать никакого звука.
Он целует меня, а сам медленно снимает с меня трусы. Я помогаю ему ногами. И вот я уже обнаженная перед ним, хочется зажаться, спрятаться, но он возвращается к моим губам и накрывает своими. Это уже не поцелуй, это жадное и страстное поглощение друг друга. Меня распирает желание, знаю, что и его тоже. Он резко встает, берет коробочку. Слышу шум от ее открывания, следом шелест фольги. Замираю. Закрываю глаза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ой, Маруся, что же ты делаешь со мной, — он возвращается ко мне. — Моя сладкая девочка. Моя малышка.
Я тоже хочу поцеловать его шею, оставить след от влажных губ на его груди. Прикоснуться языком и очертить контур его татуировки. Я потянулась к нему, но он меня остановил.
— Марусенька, давай не сейчас, хорошо? Я тебе реально говорю, что я уже держусь из последних сил. Если ты сейчас хоть к чему-либо прикоснешься своими сладкими губами, то я просто спущу в холостую. Ты не представляешь, как тяжело рядом с тобой контролировать себя. У нас с тобой еще будет время, мы все наверстаем, девочка моя.
Он снова поцеловал меня. И от этого поцелуя снесло "крышу". Я хотела его, хотела его всего. Почувствовала, как мы сливаемся в одно целое. Боль, вперемешку со страстью и желанием. У меня непроизвольно покатились слезы. Он остановился, замер. Стал собирать мои слезы поцелуем.
— Моя малышка. Это только в первый раз такие ощущения, дальше будет легче и приятнее. Моя Марусечка.
Он продолжал целовать меня и медленно двигаться. Я сжала губы, чтобы не закричать, чтобы не остановить его. Это просто первый раз, дальше будет не так больно. Настраиваю себя. Вскоре я привыкла к болевым ощущениям, или они прошли, я не понимала уже. Все внутри гудело, натягивало тонкую струну. Он стал резче входить в меня, наращивать темп и с протяжным рыком внезапно остановился. Вернулся к моим губам и ласкал их, успокаивал мое тело, наполнял любовью мою душу.
После поцелуев он встал с дивана. Я закуталась в одеяло. Странные ощущения. Болевые. Но есть радость, что мы теперь стали ближе друг к другу. Все мои страхи позади. Он со мной и я его возбуждаю. Я попросила Женю принести мне пижаму с кресла. Он надел свои трусы и принес мне пижаму. Я села на кровать, окутала себя одеялом и принялась под ним надевать пижаму.
— Маруся, ты такая забавная. Мы только что с тобой занимались любовью, а ты прячешься от меня, — он забрался под одеяло. — И вообще, зачем тебе что-то надевать?
— Это мой кокон, и в нем мне спокойнее.
Он улыбнулся.
— Хорошо, если спокойнее, то надевай. Мне ты в любом виде нравишься. Хоть в коконе, хоть без него.
Я надела пижаму и мне стало комфортнее. Я не одна, у меня теперь целая гвардия мишек. Обняла его и положила голову ему на грудь. Он гладил мою руку, плечо, волосы и целовал в макушку. Вот так я бы назвала картину «Тихое счастье». Лежать на груди любимого и слушать его сердцебиение.
— Я вот лежу и думаю, как ловко ты меня на секс развела, Соколова, — я подняла на него голову, а он лежит, улыбается. — Я, наивный парень, ехал помочь бедной девушке переставить камин. Какой? Вот этот? На котором свечи стоят?
Я улыбнулась, и начала оправдываться.
— Ну, первая половина твоего предложения, я просила помочь. Давай считать, что я просто забыла уточнить, что помочь мне в другом деле.
Его улыбка стала еще шире. Он наклонился и легким поцелуем меня поцеловал.
— Ну за такой помощью можешь хоть каждый час обращаться. Я только за.
— Каждый час? О нет, я не смогу.
Он засмеялся и сильнее прижал меня к себе.
— Ох, Маруся Соколова. И откуда свалилось на меня такое сокровище?
Он стал меня опять целовать. А я не могу расслабиться. Неужели он захочет сейчас повторить? Мне кажется, я не готова сейчас испытать это снова.
— Марусь, ты чего? — Я прижалась к нему сильнее и спрятала глаза. — Нет, так дело не пойдет. — Он привстал вместе со мной. Поднял своей рукой мое лицо за подбородок. — Маруся, я тебя чем-то обидел? Что-то не так?
Я глубоко вздохнула. Но как ему сказать? Я не смогу сейчас повторить. Я не хочу! Блин, Маша, ты че вся растеклась лужицей. Соберись! Ты смелая девчонка. Решай все вопросы сразу, на берегу. Я посмотрела в его глаза, в синие бездомные глаза, которые с искренним интересом смотрели сейчас на меня, искали ответы на вопросы.
