Глава шестая
Уитби и местный гагат
Я встречаюсь с охотниками за птичьими яйцами, восторгаюсь Скарборо, влюбляюсь в Уитби, наблюдаю за работой последних резчиков по гагату и, распрощавшись с ними, направляюсь в Дарэм и Ньюкасл.
1
Трое мужчин сидели на краю отвесного обрыва неподалеку от Фламборо-Хед. Они дружно тянули веревку, которой, казалось, не было конца! Внизу под утесом плескались морские волны, и меня чрезвычайно заинтересовало, что же эти люди пытаются вытащить из глубин Северного моря.
Погода стояла пасмурная и ветреная, и море было серо-стального цвета. Лишь у самого берега, у подножия меловых утесов оно пенилось белыми барашками. Оно шипело и ярилось, неистово завихряясь вокруг высоких, острых скал, и постепенно — прилив за приливом — протачивало себе дорогу в глубь суши. Не удивлюсь, если в конце концов море отгрызет этот кусок земли и превратит его в остров. Это настоящий Корнуолл, только перенесенный на север Англии…
Мужчины по-прежнему фут за футом тащили свою веревку, и было ясно, что ноша их — чем бы она ни оказалась — очень тяжела.
Когда они уже вытянули не менее трех сотен футов веревки, над краем утеса появилось некое привидение, которое довольно резво, цепляясь за зеленую траву, вскарабкалось на землю. Сначала я увидел металлическую каску военного образца. За ней показалось кирпично-красное лицо с голубыми глазами, а затем и коренастое тело, облаченное в голубой комбинезон и крест-накрест перепоясанное кожаными ремнями. Последними появились ноги в грубых башмаках и странное приспособление, с виду напоминавшее плетеную люльку. Как выяснилось, это фантастическое сооружение крепилось к поясу скалолаза, и к нему же при помощи стального карабина присоединялся конец веревки. Через плечо у мужчины были перекинуты две просторные полотняные сумки, и выглядел он как странная помесь грабителя и морского пехотинца в полном походном облачении.
Тяжело ступая, мужчина направился к стоявшей поодаль большой корзине. Здесь он начал опорожнять сумки, достав в общей сложности около трех десятков крупных заостренных яиц. Все они были ярко-голубого цвета с черными пятнышками и загогулинами. Вскоре я узнал, что мужчину зовут Сэм Ленг, и он охотник за птичьими яйцами из близлежащего Бемптона.
— Это яйца кайры, — пояснил Сэм, демонстрируя мне содержимое корзины.
Она была полна все тех же необычных яиц — удивительной формы и цвета, с живописным рисунком, будто нанесенным кистью эксцентричного художника. Мне безумно захотелось заполучить хотя бы парочку таких яиц.
— Что я с ними делаю? — переспросил Сэм. — Продаю, конечно. Коллекционеры их хорошо скупают… А кроме того, яйца кайры годятся в пищу — они гораздо вкуснее и питательнее куриных.
На свете существует множество опасных и увлекательных занятий. Но, пожалуй, самым интересным из них мне кажется дело, которым занимаются собиратели яиц из Бемптона. Каждый год с мая по июль (то есть в период гнездования птиц) они совершают свои дерзкие рейды на скалы. Насколько мне известно, это единственное место в Англии, где с незапамятных времен практикуется подобный промысел.
Утесы в этой части побережья выглядят совершенно неприступными. Наверное, именно по этой причине морские птицы избрали их для выведения своего потомства. Из Исландии сюда прилетают морские кайры — очаровательные птицы, немного смахивающие на пингвинов. И не они одни. Компанию кайрам составляют серебристые чайки, моевки, большие бакланы, тупики (которых за красный крючковатый клюв здесь прозвали «морскими попугаями») и множество других перелетных птиц. В середине лета прибрежные скалы буквально кишмя кишат пернатыми.
Схема, по которой действует Сэм Ленг, предельно проста. Напялив на себя рабочую экипировку и закрепив на поясе веревку, он подает знак своим подручным, и те медленно спускают его с вершины утеса. Появление человека вызывает страшный переполох среди обитателей скал. Правда, реагируют они по-разному. Некоторые птицы, к примеру моевки, являют собой образец нервных, беспокойных родителей: они суматошно кружат вокруг незваного гостя, оглашая окрестности хриплыми криками. Другие — как кайры — демонстрируют более спокойное, философское отношение к жизни. Они попросту снимаются с места и улетают на морские просторы. Возможно, они не осознают опасности, которая угрожает их гнездам. Но мне кажется, что кайры воспринимают непрошеное вторжение человека как долгожданную передышку в родительских трудах. Они без возражения покидают свои ярко-голубые яйца, в их булькающих возгласах слышится беспечное: «Привет ревизору! Все понимаем — плановый контроль рождаемости». Опустившись на морские волны, кайры принимаются развлекаться всеми известными им способами: плавают, ныряют, переворачиваются в воде, демонстрируя небесам свое белое брюшко… а то еще встанут столбиком и быстро-быстро хлопают крыльями по воде. И все это время бросают веселые взгляды в сторону Сэма Ленга, как бы спрашивая: «Ну, что? Еще не пора возвращаться?»
— С кайрами очень удобно работать, — сообщил Сэм. — Гнезд они не устраивают, просто откладывают яйцо на край скалы. В кладке обычно лишь одно яйцо. Но если я его заберу, то кайра откладывает второе яйцо. Иногда даже может отложить и третье, если с первыми двумя не повезло.
Экие обязательные птицы эти кайры!
— А для чего вы надеваете металлическую каску? — поинтересовался я.
— Чтобы защититься от падающих камней — это главная опасность в нашей профессии. Как-то раз мне на голову свалился осколок скалы, и если б не каска…
Я осторожно подполз к краю обрыва и посмотрел вниз — туда, где на глубине четырехсот футов висела крошечная скорчившаяся фигурка Сэма Ленга. Люлька заметно раскачивалась на ветру, под ногами перекатывались зловещие волны Северного моря. Со всех сторон Сэма осаждали рассерженные птицы, а он бесстрашно перебирался от утеса к утесу, собирая голубые и зеленые яйца.
У меня возникло идиотское желание попробовать себя в этом рискованном занятии, и я попросил разрешения спуститься со скалы. К великому моему удивлению (и ужасу!), Сэм Ленг не стал возражать. Итак, я попался в ловушку собственного безрассудства!
Отступать было некуда, и я безропотно позволил навьючить на себя походное снаряжение мистера Ленга, включая знаменитую металлическую каску. На плечо навесили две полотняные торбы и, прикрепив веревку к поясному карабину, подвели к краю утеса. Здесь мне вручили направляющую веревку и, посоветовав «травить понемногу», отправили в самостоятельное плавание.
