искать убежища в собственной державе, но также и потому, что союзники подошли уже слишком близко и отказываться от боя было поздно.
Уже 15 октября, за день до начала величайшего сражения всех наполеоновских войн, Мюрату пришлось с боем прорываться к Лейпцигу, а с севера к городу приближался Блюхер. Возможности оторваться от врагов, не принимая боя, не было, и в душе Наполеон понимал это и предпочел встретить с открытым лицом ситуацию, быстро становившуюся отчаянной. Он по-прежнему верил, что возьмет верх над любой отдельной армией союзников, а результаты ярких побед в прошлом психологически настроили его на философию игрока «победитель получает все». Однако сомнительно, чтобы даже сейчас он понимал, что воюет не с правительствами, а с народами, как в Испании, и что единственная победа здесь ничего не решает.
Впрочем, легко задним числом осуждать решение императора принять бой в Дрездене, а позже — в Лейпциге, но в среднем возрасте большинство поступков людей определяются опытом, приобретенным в молодости. Наполеон половину жизни сметал со своего пути все препятствия, и для него было очень трудно смириться с неудачами. В конце концов, он уцелел в России и даже в летней кампании бил врага всякий раз, как лично встречал его на поле боя. Поражения терпели лишь его подчиненные. Должно быть, тем октябрьским вечером при осмотре широкой Лейпцигской равнины Наполеону казалось, что у него есть неплохой шанс уничтожить Шварценберга, а затем, повернув на север и перейдя Парте, разбить Блюхера и шведскую армию в тылу у последнего.
Сейчас у Наполеона было 157 тысяч человек, а против него на севере и на юге выстроилось около 197 тысяч, не считая готовых подойти стотысячных резервов. Класс вражеских командиров был невысоким — два дезертира Шварценберг и Бернадот; царь Александр, после Аустерлица севший на землю и разрыдавшийся; Фридрих Вильгельм и Блюхер, после Йены бежавшие через всю Пруссию и сдавшиеся со всем своим войском; и австрийский генерал Мерфельд, дважды побывавший в плену и снова угодивший в него на следующий день. Наполеон поспешно созвал маршалов и объяснил им план битвы.
II
Город Лейпциг, население которого тогда насчитывало 40 тысяч человек, расположен на равнине, окаймленной тремя крупными реками: Парте, Плейсе и Эльстером — и многочисленными ручьями и канавами, впадающими в эти реки. Вне равнины, вдоль правого берега Эльстера, а главным образом на юге, восточнее Плейсе, находилось много деревень, связанных сетью дорог. Между 16-м и 18 октября каждой из этих деревень предстояло стать сценой едва ли не самых кровавых рукопашных схваток столетия.
Чтобы вникнуть в приливы и отливы трехдневной битвы, необходимо изучить карту. Названия деревень непросто запомнить человеку, не знающему немецкий, но во всех трех основных районах сражений есть несколько ключевых точек, которые снова и снова упоминаются во всех описаниях боя. К северо-западу от города, вдоль реки Эльстер, вытянулся Мокерн, где командовал Мармон, имея приказ отбивать пруссаков. К западу от города лежит Линденау, где Эльстер по единственному мосту пересекает главная дорога к Вейсенфельсу и на запад — единственный путь спасения для французов в случае поражения. К югу, восточнее Плейсе, образуя широкий полукруг, который доходит до Парте, находятся от пятнадцати до двадцати деревень и деревушек, превращенных обеими сторонами в сборные пункты, — Конневиц, Долиц, Пробстхайда, Цукельхаузен, Хольцхаузен и Молькау; и за пределами этого внутреннего кольца — Маркклеберг, Вахау, Либертвольковиц и Кляйн-Поссна. Основное поле сражения, за исключением районов вокруг Мокерна на севере и Линденау на западе, вытягивается примерно на две мили к юго-востоку, а его внешний периметр примерно вдвое превышает это расстояние. На этом ровном и открытом, кроме немногих перелесков, пространстве, имеется единственное возвышение — Кольмберг, или Шведский редут, на полпути между деревнями Вахау и Либертвольковиц. Именно здесь в ночь перед боем произошел пустячный случай, который мог обеспечить Франции победу в кампании и гарантировать будущее династии Наполеона.
Вечером 15 октября над позициями Шварценберга в небо взмыли три белые ракеты, на которые тремя красными ответил лагерь Блюхера к северу от Парте. Союзники обменивались сигналами и выясняли свое взаимное расположение. Макдональд, не желая, чтобы враги заняли Шведский редут, послал караулить его 23-й егерский полк Марбо. Сидя там под звездами, высыпавшими на ясном ночном небе, Марбо заметил группу офицеров, поднимающихся на возвышенность, и услышал, что они переговариваются по-французски. Надеясь захватить важных офицеров из вражеского штаба, он отправил два эскадрона направо и налево от холма, но, к несчастью, один из кавалеристов, выронив саблю и не желая упустить вражеских разведчиков, выстрелил из карабина и убил прусского майора. Вся группа немедленно пустилась в бегство, а Марбо, не в состоянии ее преследовать из-за приближающегося вражеского эскорта, упустил такой трофей, о котором сожалел всю жизнь. В составе группы находились русский царь, прусский король и несколько их ближайших советников. Именно подобные неудачи преследовали Великую армию на всем пути от Москвы до Ватерлоо.
На следующее утро в девять часов битва началась на всех трех фронтах. Блюхер и дезертир генерал Йорк атаковали Мармона в Мокерне; австрийский генерал Гюлэ с 19 тысячами солдат штурмовал Линденау; на главном поле против Виктора, Удино, Лористона, Макдональда и Мортье в Вахау и Либертвольковице выступила четырьмя колоннами армия Шварценберга, а генерал Мерфельд переправился через Плейсе и ударил по Понятовскому, разместившемуся в Конневице. Генерал Друо открыл по центру союзников огонь из ста пятидесяти пушек — подобной канонады, слившейся в «один долгий непрерывный звук», как говорит свидетель, мир никогда доселе не слышал.
Целью Шварценберга в первый день боя было обойти правое крыло французов, опиравшееся на Плейсе, но почва здесь была болотистая, и он почти ничего не мог сделать с решительным Понятовским, цеплявшимся за цепочку из трех деревень на правом берегу. Наполеон же намеревался прорваться через вражеский центр в Гульденгоссе, после чего бить по правому флангу. Как только первая атака союзников была отражена, у него появилась возможность сделать это, поскольку Шварценберг выделил слишком много людей для охвата позиций Понятовского, и те увязли на влажных лугах.
В два часа дня французы двинулись вперед неудержимой волной. Виктор взял Вахау и Маркклеберг и при тесном взаимодействии с Удино и гвардией наступал на Гульденгоссу. Еще левее Макдональд и Мортье при поддержке кавалеристов Себастиани сметали все на своем пути. Часом позже кавалерия Мюрата пронеслась через их ряды, начиная преследование уже, казалось, разбитой армии, а далеко на севере лейпцигские колокола затрезвонили в честь победы императора. Но аплодисменты были преждевременными. Союзники дрогнули, но они были еще отнюдь не разбиты.
Впервые вмешательство
