Совершенно новое чувство. Незнакомое. Вызывающее массу эмоций, часто противоречивых, на которые я не знала, как реагировать. Опыта не было совершенно. Было приятно чувствовать рядом крупное тёплое тело, и в то же время очень волнительно. Хотелось посидеть так подольше, разбираясь в непонятных чувствах, и в то же время хотелось, чтобы фильм скорее закончился, потому что я немного стеснялась.
Умом я понимала, что в этой абсолютно новой и незнакомой ситуации я — словно девочка-подросток, а не взрослая девушка, давно перешагнувшая полувековой рубеж. Но то, что росла я в абсолютно тепличных условиях, не зная многих моментов, с которыми человеческие дети знакомятся едва ли не в средней школе, тоже отлично осознавала. Это была наша реальность, плата за сверхспособности, за принадлежность к миру «волшебных» существ. И сейчас, когда я утратила почти всю свою «волшебность», я словно бы проходила все упущенные стадии взросления.
И сидя почти в обнимку со взрослым мужчиной — красивым, привлекательным мужчиной, который был мне очень симпатичен как сам по себе, так и в качестве «героя-спасителя», — я чувствовала совершенно незнакомое волнение, порой что-то сжималось в районе диафрагмы, а по рукам бегали мурашки. Наверное, будь у меня на теле волосы где-то ещё, кроме головы, они вставали бы дыбом каждый раз, когда дракон, сидящий бок о бок со мной, слегка менял положение тела, чуть крепче прижимаясь ко мне бедром или наоборот — слегка отстраняясь.
В общем, это были самые долгие восемьдесят пять минут в моей жизни, самые приятные и самые нервные. Я машинально, бездумно переводила закадровый текст, почти не обращая внимания ни на то, что происходило на экране — видела уже, и не раз, — ни на реакцию зрителей, и едва сдержала выдох облегчения, когда всё закончилось, и лорд Линдон встал. Хотя не уверена, точно ли это было именно облегчение. Возможно, и разочарование тоже. Что греха таить, сидеть рядом с драконом было приятно, просто эта новизна и растерянность, мечущиеся мысли и странная реакция собственного тела перебили всё удовольствие.
На этот раз лорд Линдон с Унреком быстро расставили кресла и диваны по местам, несмотря на статус дракона в этой академии. Уж не знаю точно, как это называется — спонсор, попечитель, совладелец или ещё как-то, но он как минимум преподаватель. И всё равно — отстранив Рыну, встал в пару со старшим принцем. Да, тому тоже вроде как «не по чину», но этого-то никто не знает. Шолто помог девушкам разнести стулья по комнатам, радуясь, что всё же сумел доказать свою полезность. Какой же он, в сущности, ещё мальчишка, несмотря на прожитые полвека. Мы, бессмертные, взрослеем намного позже, и морально тоже.
— Отдал? — уже уходя, поинтересовался лорд Линдон у Шолто.
— Отдал, — тот расплылся в улыбке.
— Во сколько?
— В сорок три.
— Не пропущу, — и дракон, улыбнувшись и благодарно кивнув мне, удалился под мечтательные вздохи ведьмочек. Когда они называли имя принца Даритан, то примерно так же вздыхали. Кажется, не я одна печалюсь, что дракон — не моя половинка.
— О чём вы? — диалог показался мне очень странным. Шолто обвёл глазами девушек и заговорщицки шепнул:
— Через полтора часа выходи в сквер перед главным входом в академию. Тебе понравится.
И парни тоже ушли, оставив меня в недоумении. Ладно, скоро узнаю, что и как, а пока у меня есть меньше часа на ужин.
Правда, добраться до своей комнаты удалось не сразу — девушки окружили меня плотной толпой, хором благодаря за волшебную иллюзию, восхищаясь удивительными животными, которые водятся в другом мире, и расспрашивая, когда я снова им что-нибудь покажу. Пришлось пообещать новый сеанс завтра в это же время.
Что меня поразило, так это то, что животные, сидящие на руках или плечах хозяек, высказывались наравне со всеми. Слушая их, я сильнее всего чувствовала, что нахожусь в сказочном мире, даже полёт на драконе не настолько меня поразил, как спокойно разговаривающие животные, птицы и даже одна рептилия, похожая на крупную игуану, только прямоходящая, словно тиранозавр. Безумно захотелось и себе кого-то похожего, но, кажется, никому из студентов, кроме ведьм, фамильяры положены не были.
Наконец Рына отогнала от меня девушек со словами: «Дайте ей продохнуть, налетели, словно куры на пшено». И девушки разошлись, кто по комнатам, кто в сторону лестницы, обсуждая увиденное. Особенно позабавила меня крупная пятнистая кошка, которая в восхищении закатывала глаза со словами: «Какой мужчина, ах, какой мужчина!» и я не сразу поняла, что это она о гепарде.
Я быстро поужинала тёплыми и свежими, словно только что приготовленными, блюдами и слегка растерялась — что делать с посудой? Решила помыть и утром занести в столовую, всё равно завтракать. За этим занятием меня и застала одна из девушек, зашедшая в санузел вымыть руки.
— А зачем ты моешь? — удивилась она.
— Ну, не тащить же завтра грязное.
— Куда тащить? — она посмотрела на меня, словно на инопланетянку. — Зачем? Поставь обратно в ящик — и всё вернётся на кухню.
Вот я дурёха! А могла бы сообразить, что среди выданных мне вещей нет ничего для мытья посуды, ни губки, ни какого-нибудь средства, пришлось просто намыленной ладошкой тереть. А если бы студенты, регулярно ужинающие в своих комнатах, посуду мыли, уж наверное, мне бы всё выдали, или здесь бы что-нибудь стояло.
Поблагодарив девушку, я отнесла посуду в комнату, поместила стопкой в ящик, закрыла, открыла — а там пусто! И даже заряд перстня тратить не пришлось.
Глянула на часы — у меня оставалось ещё несколько минут, так что я всё же решила посмотреть, как парни выглядят на записи — в своём истинном виде или под личиной. К моему удивлению — именно под личиной, и теперь, когда я смотрела на принцев не живьём, а на фотографии, видела их так же, как и все окружающие. Почему так получалось — я не знала, но зато теперь могла полюбоваться на ребят в их «студенческих» образах.
Фигуры парней остались прежними — высоченный мощный Унрек и ещё не начавший активно обрастать мышцами, а потому на его фоне довольно субтильный Шолто. Причёски остались теми же — кудри, падающие на лоб и уши у Шолто, только уже не светлые, а каштановые, Унрек же, наоборот, свои светло-каштановые сменил на тёмно-рыжие, но и всё.
А вот что изменилось, так это лица. Шолто выглядел простоватым, но вполне симпатичным человеком, не просто так девушки на него с таким удовольствием вешались. А вот Унрек был страшненьким. Грубые черты лица, глаза небольшие и близко посаженные, нос картошкой, большой толстогубый рот — орк во всей красе. Рына на его фоне выглядела прекрасной принцессой. Зато эта его внешность очень с огромной фигурой гармонировала.
Пока я рассматривала в деталях личины парней, стараясь запомнить — мало ли, вдруг пригодится, — за окном послышался шум. То есть, там и прежде особо тихо не было — двор учебного заведения всё-таки. Но сейчас к гулу разговоров добавился смех, выкрики и лай, причём совсем не собачий. И я, наконец, поняла, на что меня пригласили посмотреть, и что именно не хотел пропустить лорд Линдон.
Коря себя, что засмотрелась на фото и забыла о времени, я кинулась на улицу.
Глава 11. Проигравшие. Часть 2
Коря себя, что засмотрелась на фото и забыла о времени, я кинулась на улицу.
Главное действие разворачивалось между первым рядом общежитий и главным корпусом. Наверное, это и имел в виду Унрек, говоря «сквер», но для меня сквер — это что-то с деревьями, а на этой большой территории были газоны, клумбы, кое-где кустарники, но деревьев не было, поэтому я это место окрестила двором. Неточности перевода, или слово «двор» для этого ухоженного и довольно симпатичного и уютного места подходило ещё меньше?
Зелёные островки «двора» разбивались мощёными дорожками, бегущими во всех направлениях, они не были ровными или симметричными, пересекались, где попало. Создавалось впечатление, что сначала студентам позволили протоптать тропинки, а потом их замостили. Зато газоны оставались в целости и сохранности — никому не нужно было ходить по ним, срезая путь, всегда находилась нужная тропинка.
