Назавтра он отправился к Феофанову и попросил не переводить его в группу «Зенита-два», а оставить разрабатывать 7 К. А маме отбил телеграммку: «Спасибо мамочка за предложение, я никуда не еду, если хотите приезжайте майские повидаться».
Лера
Шифровка, которую Лере передали на условленной волне из Франкфурта, состояла из четырех слов: «ЦЕНТР – САПФИРУ. Тайник 1».
На следующий день в тайнике в Парке Победы (который в те времена был никаким не парком, а, скорее, лесом) Кудимова обнаружила миниатюрный фотоаппарат и подробнейший список вопросов касательно ее работы в совсекретном научно-исследовательском «ящике». В тот же день на конспиративной квартире она передала их Александру Федосеевичу.
Получив вопросы, Пнин сказал ей, даже слегка размякнув:
– Поздравляю. Это большая победа.
– Поздравляю? С чем? Я ведь ничего им еще не ответила – ни правды, ни лжи.
– Одни только вопросы могут дать чрезвычайно ценную информацию о том, на какой стадии эта разработка находится у противника, какие проблемы они успешно решили, а в чем у них затыка. Поэтому извини, чаев распивать не будем, некогда. – И он взял лист с вопросами и умчался, Лера только в спину успела спросить: «А как же мне на них отвечать?» Александр Федосеевич лишь хохотнул:
– Не волнуйся, ответы будут тебе вручены нами своевременно. А ты сиди пока спокойно. В шпионской работе знаешь какая имеется большущая привилегия?
– Какая? – послушно переспросила Кудимова. Полковник магнетизировал ее. Ему хотелось подчиняться.
– Она ненормированная, – ухмыльнулся Пнин и был таков.
Галя
Имя, к кому ей обратиться, почему-то само всплыло в голове. И внутренний голос уверил: это будет самым правильным решением. Лера.
Да, Лера. Почему-то создавалось ощущение, что, несмотря на несильную внешнюю презентабельность (а может, как раз благодаря ей), девушка до замужества жизнь вела активную. И связями в соответствующих кругах точно обладает. Другое дело, что время, время, время точно поджимало. Ведь надо было сперва договориться о встрече, потом изложить Кудимовой свою проблему, затем поехать туда, где проблему могли бы решить, причем за один день, одно какое-нибудь воскресенье. Пришлось проситься позвонить из кабинета милейшего замполита Марокасова – Лере на Кутузовский. Та обрадовалась. В ближайший выходной условились встретиться.
Понятно, что полноценно тренироваться с беременностью она не сможет. Поэтому вопроса оставлять – не оставлять не вставало. Конечно, нужен аборт. Иначе вся ее мечта – об отряде, прыжках, космосе – разлетится в прах. Но, может быть, ей это не нужно? Ни космос, ни парашюты, ни тренировки? Она – женщина. Прежде всего и главным образом. Почему бы не стать обычной матроной, каких миллионы? Нянчить детей – теперь их будет двое, хорошо бы мальчик и девочка. Варить мужу борщ. Предаваться нехитрым семейным радостям: совместным ужинам или прогулкам в парке.
Прогулкам – но с кем? С Владиком? Да, он хороший, милый, добрый, любит сына и даже (кажется) продолжает любить ее. Но она-то сама – его не любит. И не любила никогда. А вышла за него когда-то из-за романтики и из-за того, что он такой романтичный. И хороший, милый, добрый (см. выше).
Значит, генерал? Но Провотворов совсем вознесся. Даже внимания на нее не обращает. И не спит с ней вместе. А скоро он выйдет на пенсию и станет дряхлым, скучным, болезненным старичком. И как подумаешь про эту черную мебель в квартире в Доме правительства – возвращаться туда не хочется.
И потом: неужели она сама сдастся и уйдет с дороги своей мечты? Ей выпал, что греха таить, счастливый лотерейный билет, практически автомашина «Волга» за тридцать копеек. Вдобавок она столько испытаний преодолела в этом дурацком госпитале – и ради чего? Чтобы сделать всем ручкой: до свиданья, друзья и подруги, я погружаюсь в семью и быт?
Перед началом тренировок весь женский отряд принял сам Королев. Столько лет она проработала в ОКБ, а подобной чести ни разу не удостаивалась. Это еще раз свидетельствовало о том, как вырос ее теперешний статус.
Сергей Павлович вовсю старался быть галантным – и у него, надо заметить, получалось. Но в том числе сказал:
– На какое-то время вся ваша жизнь будет подчинена одному: космосу и предстоящим полетам. Поэтому если кто-то из вас пожелает создать семью, родить детей – пожалуйста. Только перед этим вам следует написать заявление, что вы хотите быть отчисленными из отряда.
Коротко и ясно. Поэтому беременность с дальнейшей подготовкой совершенно не сочеталась. Хорошо еще, в первую неделю тренировки толком не начались. Второму отряду подыскивали обмундирование – нелегкая штука, если учесть, что они: а) были женщинами и б) миниатюрными, ступня у всех маленькая, рост не выше ста шестидесяти пяти. Срочно шили форму на заказ, в военном ателье.
Как появилась форма, следовало принять присягу – в спортивном зале поставили столик, накрыли красной материей. Девчата по очереди зачитывали, страшно волнуясь, слова клятвы.
Непонятно почему, но тогда считалось, что космонавт обязан быть военным. И всех девочек призвали в армию, дали по одной маленькой звездочке на погоны – младшего лейтенанта. Хотя пройдет два с небольшим года, и в космос полетят первые гражданские – и это опять будет превозноситься как достижение советского строя.
А им пришлось заниматься строевой подготовкой: «На первый-второй рассчитайсь! Налево, направо, кругом марш!» И даже стрелять по мишеням из пистолета.
Командиром отряда, как-то само собой получилось, стала Валя Большая, она же Валя Первая из Ярославля. (Была еще москвичка Валя Маленькая.) Валя считалась большой весьма относительно, потому что роста в ней было сто шестьдесят пять сантиметров. Зато все-таки выше всех, и была она партийная, и комитетом комсомола целой фабрики у себя там, в Ярославле, руководила. Зато Валя Маленькая окончила МАИ и была настоящей летчицей, в парадах на днях авиации участвовала. А Ира была членом сборной СССР по парашютному спорту. А Жанна, как и Галя, – учительница по образованию, и в активе у нее больше сотни прыжков. И у Тани.
Хорошие подобрались девчата. Но в воскресенье утром Гале удалось в увольнительной отвязаться от девчонок, которые звали вместе погулять по Москве. Повод был более чем уважительный: навестить сына. Однако к Юрочке с Владиком в Лосинку она не поехала, а встретилась в полдень у метро «Кутузовская» с Лерой.
Надо было, очень надо, чтобы Лера помогла. И требовалось еще преподнести ей ситуацию так, чтобы не расшифроваться, ведь неизбежно возникнут вопросы: а почему Гале требуется, чтобы все сделали в воскресенье и безо всякого больничного? А чем она, Иноземцева, сейчас занимается? И как поживает Владик? И Юрочка? Пришлось выдавать продуманную легенду: ее пригласили тренироваться и прыгать со сборной СССР по парашютному спорту, они к чемпионату готовятся.
И, наконец, от Леры обязательно прозвучит: а от кого ребенок?
Вот на этот вопрос Иноземцева ответила без малейшего смущения: от Владика. Потому что это было правдой. Он, гаденыш, во время той встрече на квартире в Лосинке ее и обрюхатил.
Подлипки (Подмосковье).
Королев Сергей Павлович
После беседы с Хрущевым в Пицунде, когда Королев заверил руководителя партии и правительства, что групповой полет советских космонавтов (продолжительностью трое суток каждый!) может состояться в любой момент, он не бросился немедля эту экспедицию организовывать. Председатель совмина и первый секретарь ЦК, властитель страны и главарь партии – он далеко, встречи или даже разговоры с ним по телефону редки. А каждодневно Королеву приходится работать с военными. Они – на полигоне. Они – в военной приемке изделий. Они готовят космонавтов. Они – заказчики космических кораблей и ракет. И они ждут от космоса прежде всего военной отдачи. И спрашивают с него, как с главного конструктора, то, что им давно обещано: где спутник-разведчик? Почему не летает? Не передает информацию? Почему «американе» прочесали своими фотоглазами всю нашу территорию? Почему мы отстаем?
А так как разведывательный спутник выводится на орбиту той же самой ракетой, что и космонавты, а готовится на полигоне в том же самом МИКе и стартует с того же самого стола, следовало делать выбор: что нам на данный момент важнее? Да и интереснее? Первый в СССР спутник-шпион запустить? Или отправить на орбиту людей – которые, конечно, тоже нужны, для престижа страны и его, королевского, Дела, но будут все-таки не первым и даже не вторым – третьим по счету и четвертым?
Вдобавок пилотируемый полет – это вам не беспилотный спутник. Тут для главного конструктора права на ошибку нет. Если что-то случится с космонавтами – это серьезнейший удар по СССР, по руководству, по нему лично. Да и просто: эти молодые парни доверили ему свои жизни. Поэтому он, Королев, должен сделать все, чтобы риска для них было как можно меньше.
