Читаем без скачивания Замуж за принца - Элизабет Блэквелл

Мы с Ханнольтом обменялись приветствиями, и Маркус тоже наклонил голову.

—  Ну скажи же что-нибудь, юноша, — обернулся к сыну Ханнольт. — Ты ведь помнишь Элизу?

Маркус начал что-то говорить, заикаясь и запинаясь, чем еще больше расположил меня к себе.

— Э-э... я... э-э... очень рад встрече с вами, Элиза... то есть мисс...

— Пусть будет Элиза, — быстро произнесла я. — Я тоже очень рада вас видеть.

Должно быть, я походила на одну из фрейлин королевы, поддерживающих вежливую беседу во время светского приема, но от волнения у меня даже живот свело. Маркус улыбнулся, и этого оказалось достаточно, чтобы у меня учащенно забилось сердце, потому что на его лице, как в зеркале, отразилась моя радость от нашей нечаянной встречи. Тепло разлилось по всему моему телу неожиданной и непрошеной волной. Я впервые ощутила такой сильный физический отклик на внимание молодого мужчины, и мне пришлось опустить глаза в попытке скрыть румянец, разлившийся по моим щекам.

Ханнольт, как всегда стремительно, захватил нить разговора в свои руки.

— Похоже, всем благородным дамам для турнира понадобились новые туфли, — произнес он, — и замковый башмачник оказался настолько любезен, что сообщил им о моих талантах. Мне заказала обувь сама леди Уинтермейл!

— Она очень требовательная заказчица, — ответила я.

— Мне к этому не привыкать. Вы, наверное, часто встречаетесь с леди Уинтермейл по долгу службы у королевы. — Он понизил голос, как будто обсуждал дело государственной важности. — Вы ведь все еще ей служите?

— Да, я как раз несу цветы в ее покои, — ответила я, кивая на букет у меня в руках.

— О Господи! Надеюсь, я не заставил вас пренебречь своим долгом. Если ваша госпожа ожидает вашего возвращения, не стоит медлить из-за встречи с нами.

Испугавшись, что он положит конец нашей беседе, я успокоила Ханнольта тем, что поручила отнести цветы проходившей мимо горничной. Я была почти уверена в том, что плечи Маркуса слегка расслабились от облегчения. Оглядевшись вокруг в поисках какого-то развлечения для своих собеседников, я предложила показать им Большой Зал, где слуги, включая Петру, заканчивали накрывать столы к вечернему приему пищи. Я провела своих благоговейно примолкших гостей вокруг зала, объясняя им сложную систему, согласно которой придворные располагались за этими столами, и описав некоторые из самых изысканных блюд, подававшихся на пиршествах короля. Ханнольт с открытым ртом разглядывал богатые гобелены и серебряные столовые приборы. Реакция Маркуса была более сдержанной. Возможно, я себе только льстила, но мне показалось, что его взгляд чаще останавливался на мне, чем на удивительных красотах зала.

Я продолжала нервно болтать. Те немногие вопросы, которые задал Маркус, были продуманными и взвешенными, но в основном он довольствовался тем, что внимательно меня слушал, как будто то, что я говорила, было важным и заслуживало внимания. При дворе, где все, включая слуг, стремились привлечь к себе внимание и добиться восхищения окружающих, сдержанность Маркуса выглядела необычайно притягательно. Он не распускал перья и не пытался произвести на меня впечатление. Более того, похоже, окружающее великолепие его несколько угнетало. Тем не менее, когда наши глаза встречались, в этих мимолетных взглядах светилось чувство, глубина которого противоречила мимолетности нашего знакомства. Я его интересовала, и меня тоже к нему влекло, хотя причин этого влечения я понять не могла. Когда мы вместе выходили из Большого Зала, я так остро ощутила притягательную близость Маркуса, что с трудом справилась с желанием коснуться его руки кончиками пальцев. Одной такой мысли оказалось достаточно, чтобы я почти физически ощутила искру удовольствия, вспыхнувшую в моей руке.

От этих ощущений меня быстро отвлекли шум и суета на центральной лестнице. Король с королевой спускались к обеду в окружении придворных. Я поспешно отвела Ханнольта и Маркуса в сторону, но королева Ленор успела нас заметить и приблизилась, чтобы переброситься с нами несколькими словами. Я торопливо представила ей обувщиков, замирая от ужаса, в который меня привело осознание того, что госпожа застала меня слоняющейся без дела в то время, как я должна была помогать ей одеваться и укладывать волосы. Впрочем, она не выразила ни малейшего неудовольствия и даже улыбнулась, когда Ханнольт поклонился так низко, что едва не чиркнул лбом по полу.

— Миледи, это действительно огромная честь, — произнес он в своей самой подобострастной манере. — Для такого простого человека, как я, находиться рядом с такой красотой — незабываемое событие, и я буду трепетно хранить его в памяти до конца своих дней, можете в этом не сомневаться...

Королева была отлична знакома с признаками многоречия и умело его оборвала.

— Элиза, ты готова порекомендовать нам искусство мастера Йеллинга? — поинтересовалась она.

— Да, мадам. Я до сих пор ношу туфли, которые он сшил для меня перед тем, как я впервые появилась в замке.

— Хм-м-м, — королева выждала несколько секунд, вынуждая Ханнольта затрепетать от предвкушения, а затем привела его в восторг, заявив: — Возможно, когда-нибудь я тоже вам что-нибудь закажу.

Ханнольт расплылся в такой широкой улыбке, что мне показалось: еще немного, и его щеки треснут от натяжения. Не знаю, как мне удалось удержаться от смеха, а Маркус бросил на меня быстрый заговорщический взгляд, в котором тоже читалось веселье. За стенами замка раздался рокот грома, возвещая начало грозы, собиравшейся с самого полудня.

— Нам пора домой. — С этими словами Ханнольт отвесил еще один низкий поклон. — Прошу прощения за отнятое у вас время.

Королева Ленор взглянула на его трость. Внезапная вспышка молнии заставила нас всех вздрогнуть от неожиданности.

— Я не допущу, чтобы в такую погоду вы возвращались в город пешком, — заявила королева. — Прошу вас, воспользуйтесь одним из наших экипажей.

— Что вы, я не могу себе этого позволить, — запротестовал Ханнольт.

— Я настаиваю. — Она обернулась ко мне. — Кажется, ты сказала, что мастер Йеллинг живет в том же доме, что и твоя тетя?

Я кивнула.

— Ты можешь съездить к ней в гости, если желаешь. Скажешь вознице, чтобы обождал и привез тебя обратно.

Моя тетя была из тех женщин, которые не любят внезапных гостей, являющихся к ужину. Но я была готова вытерпеть ее ворчание, если это означало возможность провести время с Маркусом.

Попрощавшись с королевой, я повела Ханнольта и Маркуса к лестнице. Теперь, когда мое желание исполнилось, у меня как будто язьж к нёбу присох, и Маркус, похоже, тоже страдал от отсутствия вдохновения. К счастью, слов Ханнольта хватало на всех.

— Какая честь! — ахал он. — Оказаться в присутствии самой королевы! Какая она грациозная! Я слышал рассказы о ее красоте, но она оказалась еще более утонченной, чем я ожидал. Элиза, как же вам повезло! Да вы и внешне похожи на свою госпожу, ты согласен, Маркус?

Похоже, его вопрос привел Маркуса в ужас, и юноша лишь сумел выдавить из себя еле слышное «Хм-м-м» и уткнуться взглядом в пол. Но Ханнольт был прав. Я научилась укладывать волосы в такую же прическу, как у королевы, укрощая свои буйные локоны в элегантные пряди, обрамлявшие края моего чепца. Я также имитировала ее походку, стараясь ступать бесшумно, чтобы казалось, что моя юбка скользит по полу. Меня поразила высокая и возмужавшая фигура Маркуса, а он не мог не заметить изменений, происшедших с моей внешностью после нашей последней встречи. Но горожанину моя манера говорить и одеваться могла показаться отталкивающей. Хуже того, с учетом моего скромного происхождения он мог счесть меня особой, воображающей из себя невесть что. Я провела Ханнольта и Маркуса через двор, направляясь к конюшне, расположенной в самой его глубине. Лошади и экипажи, как и все остальные почести в замке, распределялись согласно положению тех, кому предстояло ими пользоваться. Когда слуги путешествовали не со своими господами, а самостоятельно, для поездок в город им предоставлялись простые деревянные повозки. На одну из них я и рассчитывала, передав распоряжение королевы старшему конюху, мистеру Гангену.

— Сегодня у нас затишье, — сообщил он мне. — Если хочешь, возьми зеленую карету.

Он указал на крытый экипаж с мягкими подушками. В таких обычно путешествовали благородные дамы. Я недоверчиво посмотрела на него, а он пожал плечами в ответ:

—  Почему бы и нет. Мы не можем допустить, чтобы служанка королевы вернулась к своей госпоже промокшая до нитки и измазанная грязью. Хорик!

Улыбка сползла с моего лица. Вот какую цену придется мне заплатить за свой комфорт. Хорик был угрюмым конюхом, которому часто поручали возить слуг и товары и который не скрывал того, что считает подобное занятие ниже своего достоинства. Его обида на то, что ему никогда не доверяли особ королевской крови, только усугубляла ситуацию, поскольку все знали, что он любит оскорблять пешеходов, недостаточно быстро убирающихся с его пути, и грозить им хлыстом. Он уже несколько раз возил меня с поручениями королевы, и я нашла его скверным попутчиком.