Читаем без скачивания Скрижаль Дурной Вести - Борис Иванов

Прикладом Шишел въехал ничего не понимающему и потому не слишком шустрому взрывнику в лоб, забрал его «пушку» и секунд пять созерцал поле боя, украшенное бесчувственными телами троих из пяти нападавших. Потом он повернулся к кару, посмотрел на красненькие цифры на индикаторе коробочки, притороченной к его задней двери, и, за шиворот рванув разлегшегося перед делом рук своих специалиста по дверям и взрывчатке, швырнул его вправо, сам же ласточкой — насколько его можно было сравнить с этой, в Малой Колонии не виданной, птицей — сиганул влево.

Секунды три над шоссе царила проникнутая жужжанием лесных насекомых тишина. В этой тишине Шишел неожиданно разобрал, что внутри фургончика кто-то отчаянно скребется и, кажется, взывает к помощи.

— Прячься, дурень!.. Ложись!.. — заорал он, и тут заряд на двери сработал.

Шишел снова оглох.

Потом поднялся на ноги и, шатаясь, подошел к развороченному тылу фургона. Оттуда ему навстречу, сжимая руками почти совершенно лысую голову, вывалился смахивающий — и в фас и в профиль — на попугая, побывавшего в пасти волкодава, по-дорожному одетый человек.

Прежде чем Шишел подхватил его, обитатель сейфа на колесах стал на четвереньки и, глядя на него снизу вверх, спросил его о чем-то, чего расслышать Шаленый никак не мог по причине вяло утихающего звона в ушах. Вместо ответа он помахал перед носом у пострадавшего своим служебным жетоном и попытался взгромоздиться на кабину кара: как-никак надо было оказать помощь проклятой бестолочи Роббинсу. Незнакомец из сейфа вцепился сзади в полы его куртки, пытаясь довести до его сознания что-то для него очень важное.

— Свяжи их, — проорал ему, словно глухонемому, Шишел, переваливаясь через порожек. — На вот, займись делом.... — Он сунул в цепляющиеся за него конечности только что реквизированный у взломщика пистолет. — И не бойся стрелять. Лучше будет, если ты сядешь, чем ляжешь...

Из кабины он кинул чудику срезанный ремень безопасности и ремень от бластера Роббинса. Потом вытащил и самого Роббинса, привалил в тени под корпусом все еще устойчиво стоящего на боку кара и стал обрабатывать его пробитое в двух местах плечо. Перстень он залепил какой-то бактерицидной дрянью из того же пакета-аптечки, из которой вытащил ампулы с фиксатором и прочий инвентарь, потребный для починки или хотя бы удержания на плаву раненого напарника.

Слух медленно, но все-таки возвращался к нему.

— В-вот... Вот я — сделал это, — надрываясь, втолковывал ему лысый чудик.

Шишел на минуту оторвался от своего занятия и проверил, в каком состоянии пребывают выведенные им из строя нападавшие.

Как ни странно, чудик со своим заданием справился. Все еще пребывающие в нирване пленные были неумело, но надежно повязаны подручными средствами. Этаких узлов, что понакрутил им на щиколотках и сведенных за спиной локтях и запястьях тип из сейфа, Шаленый отродясь не видел. Топология не была сильной стороной полученного им образования.

— Эх ма! — с досадой крякнул Шишел, разглядывая лазоревые небеса. — Не торопятся суки эти — ни полиция, ни Роландов народец, ни «скорая» ихняя...

— Вы должны спасти меня, — довел до его сведения и без того уже один раз спасшийся чудик. — Мы не можем дожидаться полиции... Как только ОНИ поймут... Вы должны...

— Эт когда ж задолжать-то успел? — цыкнул на него Шишел и засунул руки в карманы.

Бластер торчал у него из-под мышки на манер банного веника.

— Я тебе не бог-господь, чтоб за пазуху упрятать. Коль хошь — беги спасайся сам куда глаза глядят, а у меня — служба. Я здесь ждать должен как пришитый... Да и друг у меня — вишь, медпомощи требует...

— Вам заплатят... — не унимался лысый. — Если вы поможете мне скрыться, вам очень много заплатят! Вы никогда не видели таких денег, какие вам за это заплатят!

— Ты мне истерику тут не гоняй! — сурово остановил его Шаленый. — А что до денег, так мы такие суммы видали и такие пропивали, которых тебе, лопух, в жизни не пропить!

В этом Шишел был, безусловно, прав — Самуэль Бирман алкоголя вообще не употреблял.

— Есть новости, — сообщил Остин, входя в кабинет. В одной руке он держал порядком помятую распечатку, в другой — пакет с бутербродами.

— Судя по вашему виду — не слишком радостные, — вздохнул федеральный следователь и с досадой бросил электрокарандаш поверх вороха бумаг, сваленных перед ним.

— В двадцать девятый околоток заявился некий Сол Митчелл, — Остин скосился на распечатку, — двадцати трех лет, имел приводы, замечен в употреблении наркотиков. Заработок случайный. За квартиру платят родители. Числится на третьем курсе Университета Полонски. Характеризуется как тип со странностями.

Клецки слушал, наклонив голову набок.

— Так вот, этот Митчелл сообщил, что его... э-э... подруга — Рут Биллисью — рассказала ему, что не далее как через примерно два — два с половиной часа после известных событий в башне Департамента науки на Северном терминале повстречала человека с Перстнем Сатаны на пальце. Из околотка связались с нами — меня не было, сообщение принял Донахью. Он заехал за парнем и с ним отправился за девицей — она у того дома отсиживалась и, видно, опасалась чего-то... Ну, на квартире Митчелла — это у Мэри-парка — не нашли сначала никого. До черта выпивки и окурков и — никаких девиц... Уже решили было, что Рут эта смылась, но Донахью — человек дотошный, стал заглядывать в шкафы..

— Труп? — осведомился Клецки. — У парня надежное алиби?

— Есть и алиби, есть и труп. Восемнадцать колотых ран. Донахью считает, что это напоминает... м-м... ритуальное убийство. Куда-то делась кровь — там должно было быть до черта крови... По времени получается, что Рут Билтисью кончали как раз, когда друг ее, Сол, делал заявление в околотке...

— Эта Рут...

— Гражданка Колонии. Афро-азиатского происхождения. Восемнадцать с небольшим. Имеет... имела срок условно за воровство в транспорте. Ее дружок, кстати, назвал ее напарницу, которая, собственно, первой и заметила Камушек. Того же поля ягодка — девица Клерибелл, кличка Пташка. Донахью отправился по ее душу.

— Если в этом хоть что-то есть... — Клецки поднялся из-за стола и уставился в пространство перед собой.

— ...то ничего хорошего в этом нет, — мрачно уточнил Остин. — Перстень Сатаны снова на персте — к большой крови. Это вам каждый в Малой Колонии скажет. Фигуры с доски уже начали снимать...

Он подошел к пыльному алтарю-сувениру, снабженному тусклым зеркалом, похлопал по карманам, потом из ящика стола достал фляжку-флакон и налил жертвенные тринадцать капель виски в плошку перед Кан-дан-Кайном — Слепым Богом Первой Крови.

— Вы молитесь Пестрым Богам? — с любопытством осведомился у него Стивен.

— Не всерьез, конечно... — усмехнулся капитан, задумчиво закручивая фляжку. — Вот приметы этого типа — с Северного...

— Похоже на какие-то фантазии. Габариты... рожа.. Только рогов не хватает.

— Тем не менее надо прозвонить и эту линию... — Остин, нахохлившись, присел на край стола. — Как, кстати, идет подготовка к выходу на профессора?

Клецки криво улыбнулся:

— Тут у нас завелись конкуренты. Госпожа Чанг, кажется, солидно готовится к тому, чтобы взять господина Мак-Аллистера измором. Кстати сказать, наш бесследно испарившийся друг Уолт сидит сейчас в ее кабинете на Чарли-стрит. Обнаглел вконец. К сожалению, не удается наладить прослушивание.

— Надеюсь, вы не собираетесь немедленно заграбастать чудака? — осторожно спросил контрразведчик.

— Упаси Господь! — возмутился федеральный следователь. — Мистер Новиков выведет нас на Камушек, как пойнтер на дичь. И стойку еще сделает. Главное — молитесь, чтобы ему повезло.

Собственно, если бы голоса, что-то бубнившие в зарослях метрах в сорока от него, не норовили перейти на хриплый шепот, Клайд не проснулся бы так молниеносно. Но шепот — это знак опасности. Некоторое время он прислушивался к косноязычной ахинее, произносимой к тому же на дичайшем местном жаргоне, потом ухватил рюкзак и, взяв парализатор на изготовку, стал осторожно пробираться по направлению к говорившим.

Те — было их двое, — как назло окончив короткий привал, двинулись куда-то по невидимой тропе, изредка подсвечивая дорогу фонарями, которые держали низко над землей.

Клайд не спешил окликать их. Если перед ним по тропе шли туземцы, то его могли запросто принять за траппера. И, не разобравшись, прикончили. Окажись эти люди трапперами, ситуация была бы полностью симметричной. Да нет, пожалуй, еще похуже — трапперам от него понадобилось бы только лишь барахлишко. Но и бродить по здешним местам в одиночку было уж совсем не с руки. Правда, оказалось, что Северное полушарие куда плотнее населено, чем это могло показаться. Но случай мог не повториться еще неделю. Или год. Поэтому Клайд пытался уловить в скупых фразах, доносившихся до него, хоть что-то, что позволило бы принять окончательное решение. Довольно скоро он понял, что эти двое уж никак не туземцы. Слишком много он узнал оборотов речи, до боли знакомых по службе в Десантном легионе. Значит, судьба свела его с трапперами. Понять их тарабарщину в целом было, однако, трудновато.