Ухудшение германо-польских отношений к концу 1931 г. привело к тому, что 21 декабря Польша повысила таможенные пошлины на германские товары, и естественно, что 23 января 1932 г. тоже сделала и Германия в отношении польских товаров. В ответ Польша провела ряд мероприятий по усилению своих войск на границе с Данцигом, Восточной Пруссией и Силезией. В течение 1932 г. в Женеве шла конференция по разоружению, которая в итоге свелась к поиску формулы, позволявшей Германии получить равные права на вооружение. В ходе конференции Польша старалась получить гарантии своих границ с Германией, но эта цель так и не была достигнута. В июне 1932 г. на совещании представителей генеральных штабов Малой Антанты и Польши последняя взяла на себя обязательство выставить в случае войны 60 дивизий против СССР. Одновременно программа полонизации стала активно проводиться в местах проживания германского меньшинства. Тем временем сенат вольного города Данцига отказался продлить конвенцию о разрешении паюсному флоту пользоваться портом как своим собственным. Польское руководство решило продемонстрировать силу, и 15 июня 1932 г. на рейд Данцига вошел польский эскадренный миноносец «Вихер», имевший приказ открыть огонь в случае нападения или оскорбления польского флага. Руководство Данцига обратилось с жалобой в Лигу Наций, которая осудила действия Польши.
25 июля 1932 г. Германия присоединилась к подписанному в Лозанне англо-французскому «Пакту доверия». В этих условиях, стараясь подчеркнуть свою независимую внешнюю политику, польское руководство 25 июля подписало с СССР договор о ненападении, который был ратифицирован Польшей 26, а СССР 27 ноября после подписания 23 ноября советско-польской конвенции о согласительной процедуре. После обмена ратификационными грамотами 23 декабря 1932 г. советско-польский договор вступил в силу. Одновременно Варшава попыталась наладить контакты с Германией, но Берлин не проявил к этому интереса, и осенью 1932 г. германо-польские отношения вновь ухудшились. 11 декабря 1932 г. Англия, Франция, Италия, США и Германия достигли соглашения о равноправии последней в сфере вооружений.[288] Хотя Германия постепенно модернизировала вооруженные силы, польская армия намного превосходила германскую, что давало германскому руководству отличный предлог требовать до-вооружения. В этих условиях Польша, опасаясь окончательной утраты французской поддержки, решила нормализовать отношения с Германией.
Важным побудительным мотивом новой внешнеполитической стратегии Варшавы стало и ухудшение советско-германских отношений, связанное с приходом к власти в Германии А. Гитлера.[289] Естественно, польское руководство решило попытаться сыграть на германо-советских противоречиях, не понимая, что в этом случае ей придется делать выбор. Не исключено, что к новой политике в отношении Берлина Варшаву подталкивало и обострение обстановки на Дальнем Востоке, где возникла угроза советско-японской войны. Вместе с тем польское руководство считало, что, соглашаясь на нормализацию отношений с Германией, ей следует продемонстрировать силу. Поэтому, когда 16 февраля 1933 г. данцигский сенат принял решение о ликвидации специальной портовой полиции, в ночь на 6 марта польский десант занял Вестерплятте. Однако жалоба Германий в Лигу Наций заставила Варшаву отступить.[290] Неделю спустя в столицах великих держав Европы началось обсуждение предложенного Б. Муссолини «Пакта четырех». Естественно, что Польша и другие восточноевропейские союзники Франции не поддержали идею подобного соглашения.[291] Однако скоро выяснилось, что малые страны не имеют реальных рычагов влияния, и постепенно критика «Пакта четырех» с их стороны затихла. На волне этой критики в Праге возникла идея привлечь Польшу в состав Малой Антанты, но Варшава считала, что важнее получить Тешин, принадлежавший Чехословакии.
Понятно, что в Берлине с опасением восприняли угрозу единого франко-польско-советского фронта, и германское руководство решило пойти на компромисс с Варшавой, которая уже неоднократно демонстрировала свою готовность к нормализации отношений. 23 марта 1933 г. Польша и СССР сообщили друг другу об отрицательном отношении к «Пакту четырех». Свое недовольство Польша высказала также Англии и Франции, но не Германии, с которой было решено достичь соглашения. Одновременно Польша попыталась оказать нажим на Германию (события в Данциге, демонстрации в Польше и слухи о готовности к совместной франко-польской Превентивной военной акции против Германии), которая получила прекрасную возможность ссылаться на эти действия для обоснования необходимости довооружения. Тем временем СССР поддержал и расширил французский план обеспечения безопасности в Европе и внес на рассмотрение конференции по разоружению конвенцию об определении агрессора (нападающей стороны). 9 апреля СССР предложил Польше принять участие в конференции для подписания конвенции об определении агрессии, но Варшава, в целом одобрившая эту идею, предложила Москве сначала урегулировать свои отношения с Румынией.
В мае 1933 г. Польша начала активный зондаж Германии на предмет нормализации отношений, нашедший определенный отклик в Берлине. Однако на международной конференции в Лондоне германский представитель вновь поднял вопрос о ревизии германской границы на востоке, а 7 июня был парафирован «Пакт четырех».[292] Тем временем советская пресса поддержала позицию Польши относительно германо-польской границы и осудила германские реваншистские призывы. Одновременно страны Малой Антанты поддержали советскую идею об определении агрессии на конференции по разоружению, а в июле Чехословакия предложила Москве подписать договор о ненападении с Малой Антантой. 24 июня Румыния также заявила о готовности подписать конвенцию об определении агрессии.
В этих условиях Польше пришлось согласиться на советское предложение, но Варшава выступила за подписание региональной конвенции, а не открытой для подписания всех желающих. Тем самым польское руководство демонстрировало свою независимость и пыталось оказать давление на Германию, фактически поддерживая ее опасения относительно подписания открытого документа. Кроме того, Варшава выступила против участия в конвенции стран Малой Антанты, поскольку это могло задеть интересы Венгрии и Италии, с которыми у Польши были хорошие отношения. В итоге 3 июля СССР, Польша, Эстония, Латвия, Румыния, Турция, Персия и Афганистан подписали региональный протокол, а 4 июля СССР, Чехословакия, Румыния, Югославия и Турция подписали открытую конвенцию об определении агрессии.[293] Тем временем началась нормализация германо-польских отношений по экономическим вопросам и относительно Данцига. Понятно, что многие наблюдатели расценили это как начало германо-польского сотрудничества.[294] В июле Польшу посетил заведующий Бюро международной информации ЦК ВКП(б) К. Радек, сделавший по итогам поездки вывод о том, что имеется «реальная возможность дальнейшего нашего сближения с Польшей, хотя процесс этого сближения может носить затяжной и противоречивый характер».[295] Опираясь на эти оценки, советская сторона предложила Польше дальнейшее сближение, но Варшава промолчала, лишь усилив опасения Москвы относительно возможной германо-польской дружбы.
15 июля в Риме был подписан Пакт согласия и сотрудничества между Англией, Францией, Италией и Германией («Пакт четырех»).[296] Попытки СССР указать Польше на наличие угрозы со стороны Германии отметались польским руководством, которое полагало, что нацисты смогут порвать с традиционной антипольской политикой Берлина. В Варшаве считали, что Германия еще долго не сможет восстановить свой военный потенциал и будет вынуждена удовлетвориться поглощением Австрии. В сентябре 1933 г. начались германо-польские переговоры о прекращении таможенной войны. 19 октября Германия вышла из Лиги Наций[297] и заявила о готовности подписать пакты о ненападении со всеми желающими. Понятно, что в этих условиях Берлин был заинтересован в соглашении со своим восточным соседом, которое позволило бы нанести удар по системе французских союзов в Восточной Европе и продемонстрировать свое миролюбие.[298]
