Чтобы удержаться у кормила власти, военно-политическая верхушка легко, по всему миру, создавала различные очаги напряженности. Естественно, для зарождения конфликтной ситуации, помимо прочего, требовались совершенное вооружение и, самое главное, безотказные, неприхотливые исполнители.
Люди не бессердечные роботы, и как бы не были надежны специалисты разведывательно-диверсионных действий, стратеги ядерного шантажа и военно-политических авантюр для определенных особо секретных операций усердно принялись подыскивать абсолютно бездушных, безмолвных и полностью послушных бойцов.
Советские стратеги с подачи военной разведки весьма охотно подхватили идею, которая родилась в умах некоторых ученых, — привлечь на службу в специальные части военно-морского флота морских млекопитающих животных. Было решено на первом этапе отработать методику и использовать отобранных животных в противодиверсионных, поисковых и спасательных целях, а затем приступить к обучению их доставки и установки не только обычных, но и специальных подводных зарядов в определенные места к важным прибрежным объектам потенциального противника. Последней разработкой советских ученых-биологов создаваемой секретной военной школы морских млекопитающих должны были стать группы «живых торпед», ориентированные на вражеские фрегаты, ракетные крейсера, авианосцы и атомные подводные лодки.
В условиях холодной войны практически весь научно-технический потенциал противостоящих политических систем прямо или косвенно работал на военные структуры. В советском Союзе военную программу обучения морских животных начали реализовывать в середине 60-х годов. К тому времени советская военная разведка уже располагала сведениями о том, что потенциальным противником активно изучаются возможности использования некоторых морских млекопитающих, в частности дельфинов, в диверсионных, разведывательных и поисковых целях. Проанализировав всю имеющуюся информацию по данному вопросу, секретным постановлением правительства Министерству обороны было предписано осуществить необходимые мероприятия по развертыванию подобных программ и ни в коем случае не допустить отставания.
23 февраля 1966 года, несмотря на праздник — День Советской армии и военно-морского флота, в шести километрах юго-западнее города и военно-морской базы Севастополь на берегу неприметной бухты Казачья началось строительство особого секретного объекта под кодовым названием «Площадка 75», на который стали работать около восьмидесяти научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро. В документах объект значился как в/ч 99727, первым командиром которой был назначен легендарный военный разведчик, мастер спорта по подводному плаванию, капитан 1-го ранга Виктор Андреевич Калганов (1920–1974). Главнокомандующий Военно-морским флотом СССР, адмирал флота Сергей Георгиевич Горшков (1910–1988) стал лично курировать эту секретную воинскую часть.
В кратчайшие сроки были построены бассейны, гидроканал, научные лаборатории и другие необходимые здания, а рядом — вертолетная площадка. Службу охраны и обеспечения стали набирать из числа моряков срочной службы, а режим секретности было поручено контролировать особому отделу КГБ по Черноморскому флоту. Главным сооружением объекта стал океанариум, рассчитанный на 50 морских млекопитающих. Тогда же сюда была доставлена первая партия животных, и сразу же начались интенсивные исследовательские работы и опыты.
Здесь уместно будет вспомнить, что примеры использования животных в диверсионных целях известны с глубокой древности, правда это были лишь единичные, не характерные, а нередко вынужденные действия, в которых роль диверсантов отводилась, как правило, только домашним или же служебным животным. Бывали и исключительные случаи.
В 1915 году, когда Первая мировая война стала принимать затяжной характер, русский дрессировщик, один из создателей нового научного, так называемого гуманного (безболевого), метода дрессировки Владимир Леонидович Дуров (1863–1934) обратился в Генеральный штаб ВС Российской империи с проектом использования морских млекопитающих в военных целях. Дуров предложил подготовить тюленей, морских львов и дельфинов для борьбы с неприятельскими подводными лодками и кораблями, а также для срезания морских мин на мертвых якорях и спасения утопающих при гибели судна. Генштаб нашел предложение известного дрессировщика весьма интересным и полезным.
Впервые обучение морских млекопитающих началось в оборудованном вольере Балаклавской бухты Черного моря. За три месяца было подготовлено двадцать животных. В основном это были тюлени. Однако применить их в боевых условиях так и не удалось. В феврале 1917 года все животные были кем-то отравлены. Расследованием диверсии занялась контрразведка Черноморского флота, но вскоре грянула большевистская революция, и дело о гибели боевых морских животных было закрыто. Более того, была уничтожена вся подготовленная дуровым методическая литература по дрессировке морских львов. После революции опыты дурова с морскими животными были забыты.
В древности дельфины были предметом всеобщей любви. Это животное считалось символом и атрибутом бога морей и потоков Нептуна, который изображался с дельфином в руках или у ног. Для античных поэтов дельфин был олицетворением бескорыстной любви к человеку, поэтому он стал символом дружбы. и вот двадцатый век затребовал дельфинов в новом качестве.
Хотя существует более ста разновидностей морских животных подсемейства млекопитающих семейства дельфиновых отряда китовых, но оказалось, что ученые-биологи имеют дело с малоизученными существами. Ученых поразили удивительные способности этих водных млекопитающих, их чрезвычайно развитая слуховая система, центры которой в мозгу дельфинов по объему превосходят человеческие в сто пятьдесят раз и позволяют им различать звуки в широком диапазоне акустических частот — от инфразвуковых до ультразвуковых в двести килогерц. К примеру, в ходе исследований выяснилось, что дельфин способен услышать и по шуму винтов безошибочно классифицировать американский авианосец на расстоянии четырех километров, а благодаря отличной долговременной памяти он может запомнить эти шумы на многие месяцы и при необходимости отреагировать на них.
Сложная голосовая сигнализация и звукосигнальный (он же эхолокационный) орган, тонкий аппарат лоцирования и распознавания образцов, а также способность чутко реагировать на незначительные изменения внешней среды (температуру, плотность воды, ее соленость, течение и т. п.) позволяют дельфинам хорошо ориентироваться в воде даже при нулевой видимости, обнаруживать за несколько десятков метров подводные цели диаметром всего три миллиметра и определять расстояние до них. Более того, посредством эхолокации они способны отличить один от другого практически одинаковые мелкоразмерные предметы, но изготовленные из разного материала, например, из алюминия и из стали.
После серии опытов советские исследователи были в восхищении от высокого интеллекта представителей «подводной цивилизации» и стали всерьез поговаривать не просто о феноменальной сообразительности дельфиновых при выработке довольно сложных условных рефлексов, а о настоящем мышлении и о языке-сигналах, который дельфины используют между собой. Выяснилось также, что благодаря высокоразвитой центральной нервной системе дельфины способны перерабатывать большое количество различной информации, осуществлять коллективные действия, а в ряде случаев способны копировать слова, произносимые человеком. Обратили исследователи внимание и на кожу дельфинов, структура которой позволяет им развивать большую скорость. Такое покрытие было бы идеальным для подводных лодок.
На первом этапе наиболее перспективными для исследований и служебного использования оказались дельфины вида афалина, обитающие во многих районах Мирового океана, в том числе и в Черном море у берегов СССР. Это небольшие дельфины с длиной тела до 310 см. Средняя длина самцов, добываемых в Черном море, составляет 228 см, а самок — 222 см. Афалин стали готовить к совместной работе с легководолазом: по условному знаку человека дельфин отыскивал нужный предмет даже под слоем ила толщиной до полуметра, или устанавливал в обозначенных местах необходимую аппаратуру и небольшие мины, или обозначал места около найденных им потерянных торпед, или опускался на поиск замаскированных подводных самоходных аппаратов и сверхмалых подводных лодок.
Для буксировки же тяжелых мин, зарядов или специальной подводной разведывательной аппаратуры выбор пал на мексиканских дельфинов, которые значительно крупнее и сильнее других своих собратьев.
Воодушевленные первыми успехами, советские военные совместно с гражданскими учеными из научно-исследовательских институтов Москвы, Ленинграда, Киева и других городов принялись искать пути для налаживания контактов и информационного обмена с представителями «подводной цивилизации», однако «переговоры» с подопытными наладить не удалось. Дельфины легко, играючи усваивали различные команды, выполняли довольно сложные задания, но на непосредственный контакт, так сказать, на «заключение союзнического договора», не шли.
