Читаем без скачивания Лицом к лицу - Эллери Квин

— Это достойная причина, — в унисон произнесли Берк и Эллери. После чего Берк усмехнулся и крикнул: — Добавьте яиц, инспектор! Я передумал!

— А кто же совершит церемонию бракосочетания? — мрачно напомнил им Эллери.

Роберта нахмурилась.

— В этом вся проблема. Вы ведь помните, какой сегодня день?

— Разумеется. Воскресенье.

— А какое воскресенье?

— Что значит «какое»?

— Вербное воскресенье — вот какое.

— Ну и что? — Эллери выглядел озадаченным. — Не понимаю.

— Язычник! Вербное воскресенье — начало Страстной недели. И кроме того, Великого поста. Ну, Гарри — ренегат-пресвитерианин,[63] но я всегда соблюдала традиции епископальной церкви[64] и хотела, чтобы нас обвенчал епископальный священник, однако во время Страстной недели и Великого поста это невозможно. Противоречит канонам.

— Тогда подождите неделю или две — когда заканчивается пост?

Роберта покачала головой:

— Мы не можем ждать. Гарри уже купил билеты на самолет. Мы проведем ночь в отеле и вылетим завтра утром.

— Это не кажется мне непреодолимым препятствием, — заметил Эллери. — Вы можете сдать билеты.

— Нет, — сказала Роберта. — Гарри не хочет.

— Или можете улететь в Англию завтра утром и отложить чертову церемонию до окончания поста.

— Это не чертова церемония, и я не смогу ждать так долго. — В голосе шотландца послышались угрожающие нотки. — Знаете, Квин, мне не нравится ваша позиция.

— Эллери, — поправил упомянутый джентльмен. — Будем вести эту эмоциональную беседу дружески. Между прочим, вы оба уверены, что хотите пожениться?

Они уставились на него, словно он произнес какую-то непристойность.

Потом Гарри вскочил на ноги.

— Пошли отсюда, Берти.

— Сядь, Гарри. — Он неохотно повиновался, свирепо глядя через стол. — Мы уверены, Эллери, — мягко сказала Роберта.

— Вы любите этого субъекта?

— Люблю.

Эллери пожал плечами.

— В таком случае вы могли бы обратиться к священнику церкви, не так строго придерживающейся канонов. Или, что еще легче, найти гражданского чиновника, который уполномочен штатом совершать брачные ритуалы. Гражданское бракосочетание столь же надежно, хотя и не так пышно.

— Вы не понимаете… — начала Роберта, но в этот момент вошел инспектор, неся блюдо с яичницей, беконом и тостами, которое сразу отвлекло ее внимание.

— И я знаю такого человека, — сказал инспектор, ставя блюдо. — Кофе закипает. — Он достал из буфета салфетки, тарелки, ножи и вилки и начал раскладывать их. — Это Джей-Джей.

— Судья? — спросил Эллери.

— Судья? — с подозрением осведомился Берк. — Какой судья?

— Судья Дж. Дж. Мак-Кью, наш старый друг, — ответил инспектор и отправился за кофейником.

— И он это сделает? — допытывался шотландец.

— Если папа его попросит.

— Но он не священник, — с сомнением промолвила Роберта.

— Нельзя съесть яичницу, не разбив яиц, Берти, — con amore[65] обратился к ней жених, к которому вернулось добродушие. — Судья мне подходит. Особенно если он друг семьи. В Англии мы всегда можем обвенчаться у англиканского священника. Мне все равно, сколько раз я буду на тебе жениться или сколько человек будет совершать церемонию и где. Вы можете сегодня связаться с судьей Мак-Кью?

— Постараемся, — ответил инспектор, возвращаясь с кофейником и наливая чашку Роберте. — Если, конечно, он в городе.

Роберта нахмурилась, потом со вздохом кивнула.

— Ну ладно, — сказала она и погрузила нос в ароматную чашку.

Берк просиял.

Роберта набросилась на яичницу. Инспектор сел и потянулся за тостом. Эллери жевал без всякого аппетита.

Глава 42

Весь день Эллери вел себя странно. Он даже не оживился, когда его отцу удалось разыскать судью Мак-Кью на какой-то переполненной площадке для гольфа, где муниципалитет организовал игру по случаю Вербного воскресенья. Поэтому Гарри Берк снова начал злиться.

— Церемония пройдет здесь, — сказал инспектор, положив трубку. — Судья говорит, что не может провести ее в своем доме: в предках его жены несколько поколений священников Высокой церкви,[66] и она считает заключение браков на Страстной неделе смертным грехом. К тому же у него уже были неприятности с ней из-за сегодняшней игры в гольф. Вечером он прибудет к нам. Вас обоих это устраивает?

— Вполне! — воскликнула Роберта, хлопая в ладоши.

— Я не хочу радоваться преждевременно, — сказал Берк, сердито косясь на Эллери. — Но с вашей стороны это очень любезно, инспектор.

Эллери изучал свой большой палец, который только что вынул изо рта. Палец выглядел так, словно над ним поработала крыса.

— Гарри, любовь моя, — быстро сказала Роберта. — Ты не должен кое-что сделать?

— Что именно?

— Ты не знаешь?

Шотландец покраснел.

— Я до сих пор ни разу не женился. О чем я забыл?

— Ни о чем важном. О цветах, шампанском и прочих мелочах.

— Господи! Прости меня!

— О шампанском не беспокойтесь, — сказал инспектор Квин. — Эллери приберег несколько бутылок на всякий случай — верно, сынок?

— Кажется, «Сазарак» 1947 года, — мрачно отозвался Эллери.

— Я не стану пить его шампанское, сколько бы в нем ни было пузырьков, — холодно заявил Берк.

— Придется, — сказал Эллери. — Где вы собираетесь купить шампанское в Нью-Йорке в Вербное воскресенье?

Берк вышел.

— Не забудь про сигареты! — крикнула ему вслед Роберта. — Мои кончились.

Хлопнула входная дверь.

— Не знаю, что нашло на вас обоих… Спасибо, Эллери. — Роберта затянулась предложенной сигаретой. — Хотя Гарри не виноват. У вас что-то на уме. Могу я спросить, что именно? Сегодня моя свадьба, и я не хочу, чтобы ее испортили.

— У меня проблемы, — признался Эллери. Инспектор допил вторую чашку кофе и быстро взглянул на него. Эллери поднялся. — Пожалуй, я вымою посуду.

— Этим займусь я. — Роберта вскочила. — Терпеть не могу, когда посуду моют мужчины, даже холостяки. Но вы не ответили на мой вопрос, Эллери. Какие проблемы?

Эллери покачал головой.

— Вы же сами сказали, что не хотите, чтобы вашу свадьбу испортили.

— Конечно, не хочу. Беру свои слова обратно. Можете оставить ваши проблемы при себе.

Эллери удалился в кабинет. Инспектор задумчиво посмотрел ему вслед, а Роберта слегка нахмурилась.

— Что происходит с вашим сыном, инспектор? — осведомилась она, собирая тарелки.

— Ему не дает покоя дело Гилд, — ответил старик, все еще глядя на дверь. — Эллери всегда так себя ведет, когда дело его тревожит. — Он последовал за ней в кухню, неся кофейник. — Не огорчайтесь из-за этого. — Инспектор выдвинул полочку посудомоечной машины. — Знаете, Роберта, это подало мне идею. Конечно, если вы не будете возражать…

— Против чего?

— Против присутствия нескольких гостей на церемонии.

Роберта сразу напряглась.

— Это зависит от того, кто они.

— Ну, Лоретт Спанье, Селма Пилтер, может быть, мистер Вассер, если мы сможем их отыскать. — Судя по его тону, он спрашивал разрешения всего лишь из вежливости.

— О боже! — вздохнула Роберта. — Зачем, инспектор?

— Точно не знаю, — ответил инспектор. — Можете назвать это предчувствием. Но я не раз видел, как такое срабатывало у Эллери. Присутствие всех замешанных в деле помогает ему на критической стадии расследования. Это прочищает ему мозги.

— Но ведь это моя свадьба! — воскликнула Роберта. — Жениха и невесту нельзя просить играть роль подопытных морских свинок для…

— Я знаю, что прошу многого, — мягко произнес старик.

— Кроме того, Лоретт не придет. Вы же знаете, при каких обстоятельствах мы с ней расстались. И она занята в ревю…

— Когда это шоу на Бродвее давали по воскресеньям? К тому же, мне кажется, что она придет. Возможно, Лоретт ищет шанса помириться с вами теперь, когда она добилась сногсшибательного успеха и может себе позволить забыть прошлое. Не сомневаюсь, что и вы почувствуете себя лучше, если улетите в Англию, не оставив за собой никаких ссор и обид. — Инспектор Квин сохранял старомодную веру в эффективность этого способа разрешения подобных ситуаций. — Что скажете? — спросил он, следуя за девушкой в гостиную.

Роберта молча начала собирать чашки и блюдца.

— Будьте же спортсменкой, Роберта!

— Гарри это не понравится…

— Предоставьте Гарри мне. Он профессионал и понимает в таких вещах.

— Но ведь это и его свадьба!

— Подумайте как следует. Буду вам признателен, если вы согласитесь.

Инспектор направился в кабинет Эллери, закрыв за собой дверь. Эллери развалился за письменным столом, повернув вращающееся кресло таким образом, чтобы положить ноги на подоконник и смотреть на пасмурное небо сквозь решетки пожарной лестницы.