– Ну нет, – усмехнулся Харрисон. – Мы не можем допустить, чтобы диктатор… пардон, невеста сломала лодыжку перед таким знаменательным днем.
Тру шутка про диктатора забавляла, однако слово «невеста», всякий раз употребляемое Харрисоном, будило в ней легкую тревогу. Что, если он смеется над ней? А может, доволен, что она скоро выйдет замуж?
Улучив момент, когда ноги поравнялись с землей, она притормозила и остановила качели.
– Ну вот… – В его голосе слышалось разочарование.
Она была расстроена не меньше.
– Интересно, кто установил эти качели?
– Я.
Тру остолбенела от изумления.
– Но тебя же не было здесь столько…
– Перед маминой смертью. Они радовали ее несколько месяцев, и это хоть как-то скрашивало ей жизнь.
Сердце Тру защемило от боли.
– Мне так жаль.
Они крайне редко поднимали эту тему. После кончины миссис Гембл Тру выразила свои соболезнования Харрисону в школьной столовой. Он пожал плечами и холодно ответил: «Спасибо». Похорон не было, иначе Тру бы непременно пришла. Когда неделю спустя Харрисон появился в их доме, чтобы вновь приступить к своим обязанностям, а точнее – подстричь траву на лужайке, она хотела дать ему корзинку с печеньем, но он даже не стал выключать газонокосилку, намекнув ей, что можно оставить корзинку на крыльце. Она так и сделала.
И они больше не общались до выпускного…
Лучше не думать об этом сейчас.
Харрисон посмотрел на часы.
– Да, порой такое случается. И ты это знаешь.
– Да, знаю. – Она опустила глаза, веревки слегка подрагивали у нее в руках.
– Хочешь познакомиться с членами строительной бригады? – спросил Харрисон, резко меняя тему.
– Разумеется.
Он помог ей спуститься, и они оказались непозволительно близко, друг к другу. Напряжение между ними нарастало с каждой секундой.
«Держи ситуацию под контролем, – шептал ей внутренний голос. – Держи ситуацию под контролем!»
– Нам хватит десяти минут? – отстранившись, спросила Тру.
– Наверняка.
И они быстро зашагали к стройке, не говоря ни слова.
Трейлер Гейджа переместили на другой участок.
– Винс устроил здесь временный офис, – пояснил Харрисон. – Как только работы будут завершены, эта старая развалюха мигом отправится на небеса. Кстати, Винс – автор нашей архитектурной концепции – предпочитает носить женское платье. Говорит, мужская одежда лишает его вдохновения.
– Чем бы дитя ни тешилось… – пробормотала Тру.
Он с любопытством покосился на нее.
– Художник за художника горой. Ты по-прежнему мастеришь свои коллажи?
– Нет… этот этап уже пройден.
– Вот как. – В его тоне не было интереса или желания узнать причину, вероятно потому, что на пороге трейлера появился Винс.
Тру он напомнил плейбоя за сорок, который с помощью бега поддерживает себя в форме: загорелый, подтянутый, волосы взъерошены. На нем было серое платье с орнаментом и короткими рукавами, походившее на модели из каталога «Атлет». Ремень плотно обхватывал его тонкую талию, а финальным штрихом служили черные гладиаторские сандалии. По правде говоря, смотрелся он недурно: изящный туалет подчеркивал спортивное телосложение, а главное – чувствовал он себя в нем не только удобно, но и уверенно.
Подойдя ближе, он с интересом посмотрел на Тру.
– Боже ты мой, это Ив Сен-Лоран? Платье в духе Мондриана,[20] блиставшее на обложке «Вог» в шестидесятые годы?
Тру улыбнулась.
– Да. Оно принадлежало тетушке моего отца.
Пристально рассматривая наряд, Винс лишь минутой позже обратил внимание на Харрисона.
– У меня все схвачено, мистер Кантри. Мне нужно показать тебе несколько фотографий, прежде чем я приступлю к воплощению проекта.
– Ладно. Добрался благополучно?
– Без эксцессов никогда не обходится. Служба дорожной безопасности давно точит на меня зуб.
Вслед за этой репликой он вновь переключился на Тру.
– Держу пари, тебе и в голову не приходила нынешняя стоимость этого платья. – Обращение на «ты» в его устах казалось настолько естественным, что совершенно не шокировало Тру, поэтому она ответила ему в том же духе:
– Ты прав. Но оно мне нравится, и я не позволю ему пылиться в шкафу.
– Счастливая. – Склонив голову, Винс восхищенно оглядел ее. – И красивая.
– Благодарю.
Винс пришелся по нраву Тру: энергичный и никого из себя не строит.
В этом он определенно схож с Уизи.
Тру все еще помнила, как учила сестру общению с окружающими, умению постоять за себя, чтобы впоследствии никто не мог обидеть, для того чтобы, когда придет время, она могла найти работу и обрести независимость и чтобы всегда оставалась верна принципам и традициям Мейбенков. Ведь именно эта верность семье помогала Тру оставаться на плаву последние десять лет. Поэтому ей не за что себя винить.
Харрисон наконец представил их друг другу. Оказавшись внутри трейлера, мужчины принялись активно обсуждать детали строительства. Предметом их дискуссии являлась гостиная, а именно ее расположение: на первом или втором этаже? И Тру прислушивалась к их разговору, когда наконец-то пришла эсэмэска от Дабза.
«Нью-Йоркские прокуроры трудятся в режиме нон-стоп: суетятся с рассвета до позднего вечера. Теперь мне ясно, почему этот город никогда не спит. Работа безумно интересная, но уделить время себе никак не получается. А еще я волнуюсь за тебя, мой сладкий пирожок».
«Пирожок». Брр. Старомодный эпитет для любящих дам заставлял Тру чувствовать себя Бетти Пуп,[21] обделенной умом и талантом. Ладно, она не станет его за это пилить, по крайней мере сегодня.
Ее пальцы ловко заскользили по экрану:
«Не беспокойся, работай в свое удовольствие. Я скучаю, но и у меня тут дел невпроворот. Надеюсь все уладить к твоему возвращению».
Детали своих хлопот Тру сознательно решила опустить. Не стоит упоминать о том, что на днях они лишились банкетного менеджера и места для проведения свадьбы.
«Замечательно. Слышал, мама уехала в Англию? Уверена, что справишься сама?»
Душа провалилась в пятки.
«Конечно».
«Я так тобой горжусь! Скучаю, но пора приниматься за дела».
«Люблю тебя».
«Целую».
Харрисон отвлекся от эскизов и взглянул на Тру с той самой улыбкой, которую она помнила с юности. И ее сразу же охватил внезапный приступ слабости.
Лицо его вмиг стало серьезным.
– Что-то случилось?
– Все в порядке. – Она поспешно запихнула телефон в сумку. – Мне надо позвонить.
Выйдя на улицу, Тру с наслаждением вдохнула полной грудью. Воздух, пропитанный дивным ароматом хвои, был чудесный.
