Вивиана с опасением посмотрела на мужа. Томсон уловил этот взгляд и сказал:
– Не беспокойтесь, миссис, там нет осьминогов. Мы опустимся прямо с «Вызывающего» на открытом месте в наших водолазных костюмах. Они имеют резервуары с запасом сжатого воздуха. Кроме того, к нашим услугам будут тросы, при помощи которых нас в любую минуту смогут поднять на поверхность. Это совершенно безопасно.
– Совершенно безопасно? В таком случае я иду с вами, – решительно заявила Вивиана. Томсон был несколько смущен таким неожиданным оборотом. Но он уже знал характер Вивианы и не спорил. Попытка мужа уговорить ее осталась безуспешной.
– Но вы не справитесь с водолазным костюмом, – вступился Людерс. – Вы знаете, что он весит на воздухе двести килограммов?
– Но в воде он будет намного легче! – ответила Вивиана. – Я очень сильная. Не беспокойтесь за меня.
На другой день, рано утром, Гатлинги, Людерс, Томсон и его ассистенты надевали на себя водолазные костюмы.
Каждый раз перед опусканием Томсон объяснял матросам, оставшимся на корабле, и водолазам значение сигналов.
– Повторяю! Дернуть один раз значит: «Я на грунте, чувствую себя хорошо». Четыре раза: «Поднимайте наверх»[4]. Частое подергивание более четырех раз: «Мне дурно, тревога…» Ну, надевайте костюмы.
Вивиана не могла ступить в тяжелом костюме, как, впрочем, и остальные. Их спустили в воду при помощи лебедки. Но в воде все почувствовали себя легче и свободнее.
Путники опустились на склон подводной горы и, придерживаясь за тонкие, но прочные стальные тросы, прикрепленные к поясам, стали спускаться вниз. На глубине десяти метров уже стояли сумерки. Томсон и Людерс, шедшие впереди, зажгли электрические фонари, но скоро погасили их: свет собирал к себе обитателей моря. Было опасно привлечь внимание акулы или осьминога. Чем ниже спускались водолазы, тем становилось темнее и холоднее. Вместе с тем все больше чувствовалось движение воды куда-то вниз, как будто среди спокойных вод океана протекала быстрая река и путники шли посреди ее течения. Становилось трудно держаться на ногах. Водолазы крепче сжимали трос, который опускался сверху по мере спуска.
В зеленой полумгле промелькнуло темное тело – быть может, акулы. Неизвестный хищник проплыл мимо путников, скрылся и вновь показался с другой стороны. Все подошли ближе друг к другу. Морское чудовище уплыло. Но вдруг оно неожиданно, со страшной быстротой промчалось мимо Томсона, и, если бы он не наклонился, оно могло бы распилить его надвое, в лучшем случае порвать водолазный костюм, и Томсон был бы залит водой. Даже в подводных сумерках Томсон узнал пилу-рыбу. Он обернулся к спутникам и жестами показал на грозившую опасность. Говорить путники не могли. Людерс лег на землю и предложил всем последовать его примеру. Пила-рыба несколько раз промчалась над ними, причем один раз задела трос Тамма, сильно рванув его. К счастью, одно подергивание, которое, очевидно, было замечено наверху, означало: «Чувствую себя хорошо». Иначе его подняли бы и он мог быть убит рыбой.
Несколько минут водолазы лежали неподвижно. Рыба, не видя больше добычи, уплыла. Все облегченно вздохнули в своих металлических колпаках и стали осторожно подниматься. Но как только они двинулись вперед, их преследователь вновь появился. Людерс отчаянно ругался, хотя его никто не слышал. Положение было серьезное. Как отвязаться от хищника? Опасно было двигаться вперед, но не менее опасно и подняться наверх. Что делать?
Мюллеру пришла удачная мысль. В тот момент, когда рыба отплыла на значительное расстояние, он отошел в сторону, засветил ручной электрический фонарь и положил его на камни так, что свет падал в сторону от путников, оставляя их в тени. Затем Мюллер вернулся, и все стали ждать, что будет дальше. Хитрость удалась. К фонарю стали приближаться всевозможные рыбы. Скоро явилась туда и пила-рыба. Ее глаза, ослепленные светом, не видели водолазов, стоявших в тени. Зато среди освещенных светом рыб нашлось немало вкусной снеди, и пила-рыба начала пожирать ее.
Скоро, однако, появилась новая большая рыба – пятнистая акула, и между нею и пилой-рыбой завязалась смертельная борьба. В освещенном пространстве воды два хищника нападали друг на друга. Они расходились, сходились, гонялись друг за другом. Акула норовила подплыть снизу и, перевернувшись, вонзить острые зубы в брюхо пилы-рыбы. Но пила-рыба быстрым, как взмах сабли, движением ускользала от удара. Однако после нескольких схваток пила-рыба была ранена. Вода окрасилась кровью. Но ей также удалось нанести акуле ужасный удар своей пилой. Кровь, как красный туман или зарево пожара, наполнила поле битвы.
И вдруг сверху стали дергать трос по три раза – сигнал опасности: «Поднимаем».
Что еще могло произойти там?
Скоро водолазы почувствовали, что их поднимают наверх. Всех охватило волнение. Наверху, очевидно, происходило что-то неладное. Прошло еще несколько томительных минут. Все недовольно смотрели вверх, как будто ожидая оттуда разъяснения.
Когда водолазов подняли в шлюпку и раздели, то они узнали, что произошло в их отсутствие на Острове.
– Симпкинс и Флорес, – сказал капитан Муррей, – затеяли осаду корабля «Сивилла», где, оказывается, скрывается последнее время Слейтон с китайцем. Слейтон отказался сдаться, и теперь они начали пальбу – слышите?
Со стороны Острова действительно слышались одиночные ружейные выстрелы.
– Мы пока что держим нейтралитет, – улыбаясь, добавил Муррей.
Гатлинг взял полевой бинокль и навел его на место сражения. У края Острова, возле «Сивиллы», под прикрытием толстых мачт и накренившихся бортов кораблей засели нападающие. Осажденных не было видно. С той и другой стороны от времени до времени слышались выстрелы.
Вдруг на палубе «Сивиллы» показался китаец. Почти голый, он размахивал каким-то предметом.
Затем он подбежал к стоявшему рядом с «Сивиллой» грузовому пароходу и бросил в него бомбу. Раздался треск разорвавшейся бомбы, и вдруг с парохода начали подниматься огромные черные клубы дыма.
– Нефть! Так горит нефть! – воскликнул капитан Муррей, первый понявший опасность.
Горела действительно нефть, находившаяся в цистернах старого парохода. Языки пламени начали лизать борта парохода. Горящая жидкость спускалась все ниже, растекалась по воде, продолжая гореть. Как будто загорелось само море. А клубы черного дыма поднимались все выше, как над кратером вулкана, заволакивая солнце и покрывая все густой пеленой.
Перестрелка прекратилась. На Острове поднялась суматоха. Сирена «Вызывающего» тревожно завыла. Огненное кольцо между тем все расширялось, захватывая близлежащие корабли. Китаец бегал над пламенем вдоль борта парохода, размахивая руками, и что-то безумно кричал.
– Желтая река! Великая Желтая река!
Вдруг в дыму рядом с китайцем показался Бокко. Он схватил китайца и потащил на другую сторону корабля, к мостику. Корма «Сивиллы» загорелась. Какая-то фигура промелькнула среди дыма, направляясь к носу корабля. Это, очевидно, был Слейтон, но на него никто не обратил внимания. Прозвучал одинокий выстрел. Стрелял Флорес, но, по-видимому, промахнулся. Слейтон продолжал бежать, бросился в воду и поплыл к Новому Острову.
– Едва ли он спасется там, – сказал задумчиво Муррей. – Горящая нефть разливается на огромное пространство.
Вивиана беспокоилась за Мэгги и ее ребенка. Скоро, однако, Мэгги показалась вместе с остальными островитянами. Несмотря на пламя, распространявшееся с огромной быстротой, островитяне забегали к себе, чтобы захватить кое-что из своего имущества.
– Скорее, Мэгги, скорее! – кричала Вивиана.
Шлюпки беспрерывно подвозили островитян. Мэгги с ребенком уже были на борту. Китайца принес на руках О’Гара. Эдуард Гортван приплыл с Флоресом. Флорес был угрюм. Казалось, он один с печалью расставался с Островом. В другом месте ему не удастся быть губернатором.
– А Бокко где? – спросила Вивиана.
– Замешкался. Сейчас придет, – ответил О’Гара, придерживая вырывающегося китайца. Несчастный сошел с ума.
– Мои рукописи! – вдруг закричал Людерс, спускаясь в отъезжавшую шлюпку.
– Остановитесь, безумец! – схватил его за руку Гатлинг. – Почти весь Остров в огне. Вы задохнетесь.
– Нет, ветер относит дым в сторону! – И он отплыл.
– Симпкинса тоже нет, – волновался Муррей. – Если ветер прогонит нефть в эту сторону, путь к спасению будет отрезан.
На палубу парохода вошел Бокко. В его руках был красный узелок, из которого выглядывал кусок позумента его «придворного» мундира…
Ветер изменился, и горящую нефть быстро гнало к «Вызывающему».
