Читаем без скачивания Педагогическая непоэма. Есть ли будущее у уроков литературы в школе? - Лев Айзерман

Сначала ЕГЭ по литературе начинался с тестов. Вот лишь несколько примеров.

Ознакомьтесь с фрагментом стихотворения Ф. И. Тютчева:

Еще природа не проснулась,

Но сквозь редеющего сна

Весну послышала она

И ей невольно улыбнулась.

Какой прием использован поэтом? 1) гротеск, 2) олицетворение, 3) антитеза, 4) сравнение.

Обратите внимание на ведущую тенденцию ЕГЭ по литературе: не постижение образов, а регистрация приемов, знание терминов становится здесь главным.

С кем из героев романа Достоевского «Преступление и наказание» Раскольников решительно порывает отношения? 1) Свидригайлов, 2) Порфирий Петрович, 3) Лебезятников, 4) Лужин (падежи оставляю в той форме, что они в самом документе).

Остановлюсь подробнее на тесте по роману Пушкина.

В рассказ о жизни одного из героев романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин» включено такое описание природы:

Уж небо осенью дышало,

Уж реже солнышко блистало.

Короче становился день,

Лесов таинственная сень

С печальным шумом обнажалась…

О каком персонаже идет речь? (Падежи не меняю.) 1) Ленского, 2) Татьяны, 3) Онегина, 4) Автора-повествователя.

Я, не заглядывая в текст, не смог ответить на этот вопрос. И тогда я стал обзванивать известных учителей и методистов, среди которых были и кандидаты наук, как педагогических, так и филологических, заслуженные учителя, вузовских преподавателей, среди которых были и профессор, заведующий кафедрой истории русской литературы, один из самых авторитетных в России и в мировой славистике специалистов по русской литературе, и журналистов с высшим филологическим образованием, в том числе двух главных редакторов толстых журналов, докторов филологических наук. Никто не сумел ответить правильно. Потом, правда, один доктор филологических наук ответил: он защитил докторскую по «Евгению Онегину».

Во второй части ЕГЭ по литературе (первую и вторую часть проверял компьютер) десять заданий, на которые надо дать собственный ответ. Несколько примеров.

Напишите, к какому жанру принадлежат произведения В. А. Жуковского «Светлана», «Кубок», «Лесной царь».

Укажите фамилию автора сказочных произведений «Дикий помещик», «Медведь на воеводстве», «Премудрый пескарь».

Укажите название поэтического течения, старшими представителями которого были В. Брюсов и К. Бальмонт (ни тот ни другой в школьную программу не входят).

Напишите фамилию героя романа М. А. Шолохова, которого называли «святым во вшивой шинели».

Ни один из тех, кого я обзванивал, ответить на этот вопрос не смог.

Уже потом я разговаривал с шолоховедом, автором главы о Шолохове в школьном учебнике, и задал ему тот же вопрос. «Не знаю. А зачем это нужно знать?»

На парламентских слушаниях в Государственной Думе, посвященных ЕГЭ, говорили о том, что тест всегда бывает трудно пройти человеку талантливому, который легко решает олимпиадные задачи, но может испытать затруднения, отвечая на вопросы контрольно-измерительных материалов. Летом 2009 года мне рассказывали о девушке, которая победила на олимпиаде на филфаке МГУ, но которой за ЕГЭ по литературе поставили очень низкую оценку.

Нас сейчас больше всего интересует, как вся эта система КИМов истолковывает художественные произведения, как проверяет их понимание. И особенно важно понять, как вписывается в эту модель экзаменов лирика. Но начать мы должны издалека. Тем более в том, о чем сейчас пойдет речь, выражено мое личное отношение к тому, что значит проверять понимание литературы в школе, о чем более подробно у нас пойдет речь в четвертой части этой книги.

Обращаясь в 11 классе к поэзии Анны Ахматовой и Марины Цветаевой, я хотел, чтобы прежде всего мои ученики почувствовали различие художественных миров этих поэтов. Вот почему последние лет десять, еще ничего не сказав об их творчестве, об их жизни, предлагаю (когда письменно за урок, когда устно) самостоятельную работу. Прошу открыть хрестоматию по литературе на странице, где напечатано стихотворение Цветаевой «Вчера еще в глаза глядел.» (это вторая часть цикла «Две песни») и на каждую парту кладу текст стихотворения Анны Ахматовой «Песня последней встречи». Напомню это стихотворение.

Так беспомощно грудь холодела,

Но шаги мои были легки.

Я на правую руку надела

Перчатку с левой руки.

Показалось, что много ступеней,

А я знала – их только три!

Между кленов шепот осенний

Попросил: Со мною умри!

Я обманут моей унылой,

Переменчивой злой судьбой».

Я ответила: «Милый, милый!

И я тоже. Умру с тобой.»

Это песня последней встречи.

Я взглянула на темный дом.

Только в спальне горели свечи

Равнодушно-желтым огнем.

Два стихотворения о расставании, разрыве, уходе. Чем отличается голос Цветаевой от голоса Ахматовой? Как о расставании, разрыве, уходе говорят Ахматова и Цветаева?

О стихотворении Цветаевой писали и говорили, что «все оно написано на надрыве, на крике», что «оно кричит», что «это стихотворение – вопль женщин всех времен», что «стон, крик, отчаяние проходят через все стихотворение».

«В стихотворении Цветаевой слышится стон, отчаяние, безвыходность. Такое впечатление, что автор стихотворения хочет докричаться до нашего сознания. Так и слышен крик: “Мой милый, что тебе я сделала?” Слышен крик, вопль, “и стон стоит вдоль всей земли”».

Короче, стихотворение Цветаевой было услышано и воспринято адекватно. Иное дело стихотворение Ахматовой.

«Оно написано равнодушно».

«В стихотворении отсутствуют эмоции».

«Мы не видим страдания, муки, душевной боли и горечи».

«Не показано той внутренней боли, кровоточащей, раненой души, как в стихотворении Цветаевой».

«Она пишет о спокойном расставании».

«Все стихотворение Цветаевой наполнено жизненной энергией, которая взорвалась после разлуки с милым. Это не унылый тон ахматовского произведения, где все угасло после последней встречи».

«В этом стихотворении все происходит гладко, без мучений и страданий».

Лишь немногие увидели напряженность и глубину чувств, не меньшую, чем в стихотворении Цветаевой, у ахматовской героини. В чем причина такой глухоты и слепоты?

Еще первые исследователи творчества Ахматовой обратили внимание на важнейшую особенность ее поэтики. Так, Б. Эйхенбаум отмечал, что «лаконизм и энергия выражения – основные особенности поэтики Ахматовой». Он писал и о характерной для Ахматовой интенсивности выражения, смысловой сгущенности.

«Мы имеем у Ахматовой обычно не саму лирическую эмоцию в ее уединенном выражении, а повествование или запись о том, что произошло» [26] .

О том, что Ахматова «не говорит больше того, что говорят сами вещи, она ничего не навязывает, не объясняет от своего имени», писал В. Жирмунский [27] .

Эйхенбаум и Жирмунский обратили внимание на эту особенность поэтики Ахматовой в двадцатые годы. Но по этому же пути идут и исследователи последних десятилетий.

«Ее любовные драмы, разворачивающиеся в стихах, – читаем мы в книге А. Павловского, – происходят как бы в молчании: ничего не разъясняется, не комментируется, слов так мало, что каждое из них несет огромную психологическую нагрузку» [28] .

Особенно обстоятельно эта сторона поэзии Ахматовой исследована в работе Е. Добина «Поэзия Анны Ахматовой». Добин показывает, как драматургическое начало вторглось в лирику Ахматовой:

«Но не ослабив, и не оттеснив, а придав ей неведомый дотоле облик и наполнение».

Это сказывается прежде всего в том, что

«редко у какого лирического поэта наблюдается такое тяготение к жесту, такое богатство жеста, как у Ахматовой. И такое тончайшее проникновение в душевное состояние через жест».

Выразительным примером в этом смысле и является «Песня последней встречи».

«Здесь выпукло проступает драматургическая природа. И это можно сыграть на сцене. Все вещно: темный дом, в спальне горят свечи, в сад ведут три ступени. Безукоризненно точно обрисовано вещное действие: “но шаги мои были легки, я на правую руку надела перчатку с левой руки.”. “Я взглянула на темный дом”. Во всем этом проглядывает душевная боль, сумятица. “Но шаги мои были легки”. Но – мучительная попытка сдержать себя. Так же как и мертвая лаконичность жеста: “Я на правую руку надела перчатку с левой руки”» [29] .

(Отмечу попутно, хотя это тема для особого и большого разговора, – я не могу согласиться с тем, что сейчас часто слышу: дескать, все беды нашего преподавания литературы идут от литературоведения. Беда наших уроков как раз в том и состоит, что настоящего большого литературоведения на них часто нет. Другое дело, что литературоведение, как говорят математики, для урока литературы условие необходимое, но недостаточное. У методики преподавания есть свои задачи, которыми не занимается литературоведение.)