плату, то я ухожу прямо сейчас и другого шанса залезть мне в трусы у тебя больше не будет, — её полные губы дрогнули в какой-то злой улыбке, после чего Оксана снова перешла на "вы", — вы ведь хотите меня до безумия… Но принуждать не будете… Не ваша тема… Девочки должны сами вешаться и пищать от такого красавца… Это ваш фетиш… Я ведь угадала? Угадала, вижу по глазам… Решайте, Роман Сергеевич. Ответ жду прямо сейчас.
От всепоглощающей ярости, застилавшей мне глаза, я почти ничего не соображал. Еще десять минут назад я был уверен, что припер эту сучку к стенке, но она всё поняла и обыграла меня.
Какая-то сопля обхитрила Мороза! Пи*дец…
Она реально уйдет и я не смогу удержать… Не потому что слабый, а потому что есть эти гребанные, впитанные с молоком матери принципы, которые я и так уже почти нарушил, когда захотел секса за деньги… Мне изначально было плевать на эти бабки, я дал бы за нее гораздо больше, если бы того потребовала ситуация. Только вот просчитался — деньги были рычагом давления совсем недолго…
Кажется, мы простояли друг напротив друга целую вечность, а напряжение только росло, и уже во всю искрило, заполняя собой большую гостиную. Мысли крутились в голове, но среди них не было ни одной, которая помогла бы мне удержать девчонку. Я понимал, что она реально уйдет. В любом случае.
— Одна ночь? — наконец, прорычал я, впившись в побледневшее лицо Оксаны голодным взглядом.
— Только так и только сейчас, — прошептала она и прикусила губу.
— Я согласен.
Глава 26
— Одна ночь? — наконец, прорычал Роман Сергеевич, впившись в мое побледневшее лицо голодным взглядом.
— Только так и только сейчас, — прошептала я и прикусила губу.
— Я согласен, — глаза Морозова горели каким-то диким огнем, а почерневшие зрачки почти закрыли собой янтарную радужку. Весь его обезумевший вид не просто пугал, он по-настоящему ужасал меня. Неужели это не сон? Разве о таком первом разе я мечтала?
На какое-то мгновение я сдрейфила и даже дернулась в сторону двери, но на запястье тут же обручем сомкнулась большая ладонь:
— Передумала?
— Нет, — облизала пересохшие губы и, задрав подбородок, замерла под пристальным, тяжелым взглядом.
Вопреки моим опасениям, он просто стоял рядом, но даже пальцем меня не трогал, только иногда шумно вдыхал раскалившийся воздух, как будто пытался ощутить мой запах. Тишина была очень неловкой и с каждой новой секундой угнетала все больше. Теперь мне не хотелось убежать. Хотелось провалиться скозь землю.
— Может вы… ты передумал? — наконец выдавила я из себя, и шумно сглотнула, не понимая как вести себя дальше. Чего он хочет? Мучить меня взглядом? Снова выпороть? А может, и вовсе, выгнать взашей?
Вместо ответа, Роман слегка качнул головой из стороны в сторону, продолжая сверлить меня мрачным взглядом, а потом всё таки подал голос:
— Сама.
От осознания того, что оказалась права, я даже забыла как дышать.
Ну, конечно. Этот красивый мужчина привык купаться в женской любви и энергии. Морозову нужно, чтобы женщина сама пришла, вверила ему себя и приняла всё, что он решит с ней делать…
На какой-то миг в голове снова пронеслась мысль о побеге, но я тут же отмела её, замерев, как зверек перед хищником.
— Ну? — голос мужчины был очень тихим и низким, но от его звука все равно спустился холодок от затылка до поясницы. Я, как загипнотизированная, сама не поняла, как сделала робкий шаг вперед, а потом еще один… Он не поощрял и не осуждал… Просто неподвижно стоял и молча наблюдал, прожигая во мне огромную дыру. Шумно сглотнув, я остановилась в паре сантиметрах, робко подняла и приложила свои ладошки к массивной мужской груди. Морозов замер и на мгновенье даже показалось, что он оттолкнет мои руки, но этого не произошло.
Наверно, в этот момент я вообще перестала что-либо соображать. В ушах стоял сильный гул, а сердце словно сорвалось в галоп и с невероятной силой барабанило по ребрам. Подняв голову, я встретилась с тяжелым мрачным взглядом Морозова и по-настоящему испугалась того, что увидела. Янтарную радужку снова почти полностью закрыли собой черные зрачки, а тяжелая энергетика мужчины словно вырвалась наружу и заполнила собой всю комнату, сделав воздух тягучим и густым. Из-за этого каждый вдох был подобен глотку раскаленной лавы, которая кипящим потоком стекала по горлу и оселала внутри.
Я не знала, чего конкретно он хочет, но, словно одурманенная, против собственной воли скользнула руками выше и поднялась на носочки. Даже став выше, не доставала до массивного мужского подбородка и на какое-то время просто замерла, испуганно глядя в красивое суровое мужское лицо.
Наконец, Морозов пошевелился и, словно решив что-то для себя, наклонился, почти соприкоснувшись своим лбом с моим. Я знала, на подсознательном уровне чувствовала, что ему нужно больше. Создавалось ощущение, что мужчина ждет от меня первого и единственного шага в пропасть, после которого он заберет всю инициативу в свои руки.
Ну же… Только один шаг… Только одна ночь…
Продолжая смотреть в черные горящие глаза, я потянулась и едва коснулась приоткрытым ртом плотно сжатых в одну линию мужских губ. Это было легкое еле уловимое касание, даже не похожее на поцелуй, но именно оно явилось спусковым механизмом для всего, что произошло потом.
Морозов набросился на меня и впился в губы таким жестким и глубоким поцелуем, что я потеряла равновесие, после чего была похвачена под ребра сильными мужскими руками. Он не целовал, он пожирал и выпивал меня, как злой дух, набросившийся на невинную душу. Все вокруг настолько сильно поплыло и закружилось, что я даже не сразу поняла, как оказалась в одной из спален, пахнувшей парфюмом Морозова.
Он был голоден, и это дико пугало, но вместе с тем заставляло голову кружиться ещё больше. Черное платье в мгновение ока было снято с меня, а за ним, словно по щелчку пальцев, на пол полетел бюстгальтер.
Опытность и жажда читались в каждом четком движении Морозова. Он был тем, кто привык снимать с девушек одежду и белье. И это неприятно кольнуло. Что для него эта ночь? Очередная хотелка, плата за долг и удачно завершенная охота, о которой он уже застра забудет. А для меня же это самая первая ночь, которая никогда не сотрется из памяти.
Словно почувствовав то, что я начала трезветь от ласк и постепенно приходить в себя, Морозов подхватил меня на руки и прорычал:
— Поздно.
Уже на кровати я лишилась последней одежды и, несмотря
