class="p1">Я постараюсь, мам. Я всегда стараюсь.
29.
Марджани, кажется, замечает, что со мной что-то не так, и вполне логично списывает это на то, что я сегодня оказался на грани смерти. Она правильно оценила ситуацию, но лишь частично, хотя я и сам все не до конца понял. В любом случае: мне нужно поспать.
– Вы тут справитесь? – говорит Трэвис. – Мы с Дженнифер завалимся в бар «Манхэттен» в центре, может, пропустим по стаканчику перед сном.
– По-твоему выпить в десять вечера это «перед сном»? – говорит Дженнифер, дернув его за отворот рубашки. – Да ты старик.
Она подходит ко мне. Я уже в пижаме, лежу в кровати, сегодня под дополнительным одеялом. Снаружи не холодно, но я мерзну. Я весь замерз. Дженнифер не смущает моя уязвимость или то, что мы совсем недавно познакомились, или что она сегодня почти стала свидетельницей моей смерти, даже не успев узнать мое имя. Она кладет руку мне на грудь.
– Ты крутой, чувак, – говорит она, наклоняется и целует меня в лоб. – Нам нужно больше таких людей.
Марджани улыбается и кладет еще одну подушку мне под голову, когда они уходят.
– Ты в порядке? – спрашивает она. Сев рядом со мной, она начинает легонько поглаживать мою левую ногу. Этот вопрос задан скорее для нее, чем для меня. И, честно говоря, я больше беспокоюсь за нее. Я уверен, что пока она ездила со мной из кампуса в больницу, а оттуда домой, ей пришлось отпроситься с одной из других ее работ. Я не могу быть полностью ее ответственностью. Она делает намного больше, чем требуется.
Я в порядке. А ты?
Мне лучше. Я просто так испугалась.
Я тоже. Все еще напуган. Но не из-за этого. Не совсем.
– Я переночую здесь, Дэниел, если ты не против, – говорит она. – Мне нужно будет отправиться на уборку рано утром, поэтому будет проще, если я просто посплю здесь.
Я ощущаю облегчение.
Я ощущаю облегчение.
Я хочу, чтобы ты осталась.
Я знаю, тебе еще есть чем заняться.
Я благодарен.
Что за день, Дэниел.
Могу поспорить, меня ожидает письмо от него. Но я не могу сейчас справиться с этим. Я должен поспать. Я должен отдохнуть. Марджани выключает мой компьютер и берет пульт, чтобы выключить телевизор. Только что закончился футбольный матч старшеклассников, и теперь начинаются вечерние новости того же филиала NBC в Атланте, со всеми моими утренними друзьями.
– Студенты Атенс сегодня устроили бдение по пропавшей студентке, – говорит энергичная дамочка за столом, – И в вечер матча в этом поучаствовала футбольная команда. Передаем слово нашему Джимми Долерио.
Десятилетний ребенок с микрофоном шире, чем его торс, появляется на экране. Через десять лет репортерами будут работать младенцы, скажу я вам.
– Спасибо, Мэриэнн. В пятницу гражданка Китая, изучающая ветеринарию в университете Джорджии, по имени Ай-Чин Ляо, направлялась на утренние занятия, когда исчезла где-то в районе кампуса. И теперь группа студентов пытается ее найти.
Мы видим запись с митинга, собравшихся студентов, свечей, бдений. А затем наша подруга, Ребекка, оказывается на экране, и она разговаривает с десятилетним Джимми. Ее обозначили как: «РЕБЕККА ЮЙ, ОБЕСПОКОЕННАЯ АЗИАТКА», что, эм, может, не лучшие титры, которые я видел в своей жизни.
– Ее родители здесь, и мы пытаемся оказать им теплый прием, – говорит Ребекка. – Очевидно, это ужасная ситуация.
Снова Джимми:
– Мне выпала возможность поговорить с главным тренером команды Джорджии, Кирби Смартом, чьи «Бульдогс» сыграют с командой университета Среднего Теннесси в воскресенье на стадионе Сэнфорд. Он рассказал мне, что просто пытается помочь общине, ищущей ответов.
Смарт, как и все футбольные тренеры, немного излишне требовательный и немного чересчур самоуверенный, но в остальном вроде бы приличный, говорит:
– Мы надеемся, что они найдут девушку. Мы верим в местные правоохранительные органы и молимся, что девушку найдут. Я просто хотел быть здесь, чтобы показать кампусу, что мы с ними. – я почти ожидал, что он прямо в тот момент выбежит на поле.
Потом мы видим монтаж с Обеспокоенными студентами и Небезразличными посторонними, и короткое интервью с шерифом округа Кларк, который говорит, что они расследуют «все возможные зацепки» и больше ничего интересного. Потом снова монтаж, еще больше грустных студентов, а потом длинный ряд студентов-азиатов, держащихся за руки в знак солидарности, а затем…
СРАНЬ ГОСПОДНЯ
СРАНЬ ГОСПОДНЯ
СРАНЬ ГОСПОДНЯ
Я корчусь так сильно, что почти выпадаю из кровати. Марджани бросается ко мне и хватает меня, словно я собираюсь выпрыгнуть из окна.
– Дэниел, что такое, что происходит? – говорит она с настоящей паникой в глазах.
Я таращусь в телевизор.
Ммммммгггм. Ммммммгггм. Ммммммммггггггггг!!!!!
В длинной цепочке студентов, по большей части азиатов, берущихся за руки в поддержку Ай-Чин, стоит мужчина. Цепочку снимают с расстояния, поэтому лиц не видно, но он белый. Он хорошо одет, как ассистент преподавателя или студент магистратуры, и он в шляпе. Похоже, они все поют песню, а он поет вместе с ними, участник бдения, один из убитых горем студентов университета Джорджии, пытающийся принять трагедию, произошедшую на этом кампусе. Он обнимает одной рукой одну азиатку, а другой – вторую. Он – часть цепи.
На нем голубая кепка «Трэшерз». Я уже видел этого мужчину.
СРАНЬ ГОСПОДНЯ
СРАНЬ ГОСПОДНЯ
СРАНЬ ГОСПОДНЯ
Я смотрю, наверняка безумным взглядом, на Марджани, затем снова на телевизор, затем снова на нее.
Ммммммгггм. Ммммммгггм. Ммммммммггггггггг!!!!!
Пятница
30.
Вот вам история о Трэвисе:
Примерно десять лет назад, когда я учился в старшей школе, моя мама забирала меня на своем старом фургоне, где еще не было подъемника, поэтому ей всегда приходилось звать одного из уборщиков или физруков, чтобы они помогли ей поднять меня с креслом в багажник, прямо как старый громоздкий диван. Что бы у нее ни происходило, она всегда забирала меня после школы и никогда ни на минуту не опаздывала. Многие дети с СМА ходят в специальные школы, где нет «обычных» детей, но мама хотела, чтобы у меня была как можно более нормальная жизнь. В старшей школе СМА у меня развивалась не так быстро. Тогда я еще мог говорить, поэтому меня можно было вкатить в класс и позволить мне скучать наравне с остальными.
Так вот, в тот день она на несколько минут опоздала. Она появилась такой растрепанной, какой я раньше ее не видел, со взъерошенными волосами, потекшим по щеке макияжем и двумя неправильно застегнутыми пуговицами на блузке. Моя мама организованная, собранная и всегда,
