Именно эту точку зрения поддерживает Клейтон: «Как потребитель я бы хотел, чтобы Стивен Спилберг и Питер Джексон предоставляли мне разные версии своих фильмов, то есть это бы делали сами актеры и режиссеры, а не третья сторона. Мы создавали свои инструменты с целью отдать их в руки студий». Но такой исход кажется маловероятным. Корни внутреннего неприятия этого подхода Голливудом уходят глубоко. «Я очень чутко к этому отношусь», – говорит Адлер.
Trilogy также высказала идею нового семейного фильтра для телепередач и даже вела переговоры с NBC. Но один из директоров NBC сказал мне, что он не видит большого спроса со стороны семей на возможность вырезать из шоу насилие, ругательства и сцены для взрослых. «Наша компания сейчас не очень заинтересована в этой технологии. Все технологии в конце девяностых продвинулись гораздо дальше, чем им следовало бы. Люди устали и раздражены, они это чувствуют сейчас. Когда понадобятся технологии, мы об этом узнаем. В противном случае нам они не нужны».
В начале 2004 года судебные иски киностудий повлекли за собой трагедию: Trilogy закрылась и распустила персонал. Иски Голливуда отпугнули инвесторов и перекрыли доступ к дополнительному финансированию, говорит Клейтон.
Обычно история на этом заканчивается: очередной технологический стартап пал под напором адвокатов индустрии развлечений. Но эта история закончилась иначе, благодаря неожиданному вмешательству команды спасателей: Wal-Mart.
Там, где Голливуд увидел нарушение прав художника, Wal-Mart увидел возможность расширения рынка. Зверь из Бентонвилля, штат Арканзас, никогда не стеснялся демонстрировать собственные представления о морали в домашних развлечениях, отказываясь продавать журналы эротического содержания, видеоигры, в которых присутствует насилие, и CD с ненормативной лексикой. Он вмешался в битву, убедив трех крупнейших производителей DVD включить технологию Клейтона в миллионы новых DVD-плейеров. Так как Клейтон лицензировал технологию фильтрации на Trilogy, но сохранил за собой право собственности, он смог продать права материнской компании TVGuardian, которая быстро лицензировала фильтр под новым брендом: TVG Vision. Планируется включить фильтр Клейтона в четверть всех DVD, продаваемых в США, большая часть которых будет стоить всего 29 долларов.
Аналитик Ричард Догерти говорит: «У нас есть режиссерская версия, но нет семейной версии». Скоро это изменится.
Режиссеры смотрят на это по-разному. «Стивен Спилберг, Ридли Скотт и другие делают фильмы о войне, содержащие ужасающие сцены насилия, но это часть идеи, которую они пытаются донести, – говорит Адлер. – Высказывание „этот фильм не для двенадцатилетнего ребенка“ прозвучало бы из их уст совершенно справедливо. Другие компании не должны вмешиваться и заявлять: „Я собираюсь показывать очищенную версию „Рядового Райана““. Мы говорим о целостности произведений искусства, предназначенных для взрослой аудитории».
Возможно, это так. Но более вероятно, что это мнение – всего лишь пережиток аналогового века, которое может очень скоро стать таким же анахронизмом, как аудиокассеты с восьмидорожечной пленкой, куклы-тролли и дорожающие акции высокотехнологичных компаний. Мы живем в удивительное время, когда аналоговый и цифровой миры, а также их культурные стороны противостоят друг другу.
Голливудские студии, создатели фильмов и владельцы авторских прав имеют твердое предубеждение против третьей стороны, которая производит измененные версии их фильмов. (Честно говоря, эти отредактированные и уже неизменяемые видеокассеты и DVD сами выглядят пережитками аналогового прошлого.) Сегодня цифровые технологии предлагают третий способ: подход, который помогает зрителю, не попирая прав художника.
Некоторые критики ругают производителей программного обеспечения для DVD и Wal-Mart за культурную цензуру. Защитники личных свобод автоматически отвергают все, что содержит какой-то намек на ограничение свободы самовыражения. Однако у американцев никогда не было традиции, аналогичной европейскому «моральному праву», которое дает художнику возможность неограниченно управлять своей работой. Например, во Франции автор может заставить издателя прекратить продажу книги, которая перестала его устраивать. В США мы не даем авторам подобного права вето. Мы ценим индивидуальный выбор, а цифровые технологии дают нам новые возможности контроля.
Об этом очень точно высказался Клейтон: «Цензура – это когда один человек устанавливает стандарт для всех остальных. Выбор – это когда потребители имеют возможность в личном пространстве своих домов смотреть фильм, в котором нет оскорбительных для них материалов. Мы даем выбор. Выбор дает свободу, а цензура порочна».
Между тем мать семейства Диана Миллер из Юты считает, что киноиндустрия слишком мало внимания уделяла родителям, стремящимся защитить своих детей: «У некоторых людей в Голливуде искаженное представление о том, что люди хотят смотреть у себя дома. Очень жаль, что они ссылаются на творческую лицензию, вместо того чтобы начать создавать больше программ, ориентированных на семейный просмотр. Создатели фильмов должны с восторгом встретить возможность, что их фильмы увидит новая аудитория, а не жаловаться, что мы нарушаем их творческие права».
Режиссеры, продюсеры и другие люди, в чьих руках сосредоточена власть, должны признать, что их творческий контроль не распространяется на личные гостиные. То, как мы потребляем изменчивый цифровой медиа-контент, как мы взаимодействуем с ним, как меняем его и как принимаем в нем участие (почему бы и нет?), должно определяться исключительно нашим выбором.
Американцы любят инновации. Эта любовь к прогрессу, это настойчивое стремление пройти по всем нехоженым тропинкам и снова и снова рисковать записана в наших ДНК. Поэтому, когда кто-то строит барьеры на пути инноваций, это вызывает беспокойство. Каждый раз, когда федеральные структуры или суд поддерживают бизнес-модель аналоговой эры в ущерб технологическому прогрессу, мы должны относиться к этому скептически и вспоминать эту историю. Раз за разом, из десятилетия в десятилетие индустрия развлечений настойчиво противостояла изменениям, которые могли бы разрушить существующую бизнес-модель, а позже выяснялось, что эти разрушения оказывались выгодными.
«В истории интеллектуальной собственности, – говорит Джим Гриффин из Cherry Lane Digital, – вещи, которые должны были нас убить, всегда делали нас сильнее».
В самом начале XX века издатели музыкальных нот судились с производителями перфолент для механических пианино, обвиняя их в нарушении авторских прав. Верховный суд с ними не согласился, и Конгресс ввел право принудительной лицензии, которое продолжает играть на руку издателям музыки, чей годовой доход с продажи записей и билетов на концерты составляет 500 миллионов долларов.
В 1920 году постановщики водевилей подали в суд на Маркони за то, что тот изобрел радио. Они утверждали, что оно помешает собирать им доходы с живых выступлений. Водевиль умер, но виновато в этом было не радио, а многие актеры переместились в новое медиа-пространство.
В 1933 году Эдвин Армстронг (Edwin Armstrong) изобрел FM-радио. Однако звукозаписывающие компании начали вкладывать кучу денег в AM-радио и в 1945 году убедили Федеральную комиссию по связи перевести FM в другую часть диапазона, сделав бесполезными все передатчики и приемники, созданные Армстронгом за предыдущие десятилетия. ФКС также ограничила мощность вещания FM-радиостанций и запретила установку радиорелейных линий на вершинах гор, так что вещательным станциям пришлось использовать дорогие кабели. В 1954 году, после 21 года войны с медиа-гигантами, Армстронг выбросился с тринадцатого этажа.[6-3] Годы спустя FM завоевал радиоволны.
В 1940 – начале 1950-х годов киностудии относились к телевидению как к своему врагу, опасаясь, что возникновение телесетей значительно уменьшит сборы в кассах кинотеатров. Однако люди все так же ходят в кинотеатры, а студии зарабатывают сотни миллионов долларов на фильмах для телевидения.
В 1959 году издатели были взволнованы появлением первого успешного фотокопировального аппарата: они опасались, что благодаря ему распространится воровство книг, что поставит под угрозу книжный бизнес. Но фотокопирование, напротив, оказалось незаменимым для бизнеса, и издатели до сих пор процветают, несмотря на редкие случаи нарушения копирайта.
В конце 1970 – начале 1980-х годов Universal City Studios и Walt Disney Productions судились с Sony, пытаясь остановить продажу видеомагнитофонов. Голливуд утверждал, что видеомагнитофоны нарушали федеральный закон, позволяя зрителям изменять время просмотра телепередач и создавать домашние библиотеки видеокассет с фильмами без разрешения владельца авторских прав. В 1982 году Джек Валенти произнес перед Конгрессом знаменитую речь: «Видеомагнитофон для американского кинопродюсера и американского зрителя – это то же, что Бостонский душитель для одинокой женщины».[6-4] Адвокат студии сообщил Верховному суду, что видеомагнитофон создал «многомиллиардную индустрию, основанную на краже чужой собственности». Студии проиграли, хотя были на волосок от победы, но судья Сандра Дей О'Коннор (Sandra Day O'Connor) передумала, и подарила победу Sony. Активисты с восторгом относятся к решению по делу Betamax 1984 года, ставшему Хартией вольности века технологий. Однако Голливуд до сих пор ищет способ оспорить решение, даже несмотря на то что прокат и продажа VHS и DVD (технология, которую студии так же не хотели поначалу признавать) сейчас приносят индустрии 63 % всего дохода, что намного превосходит тот 21 %, который составляют продажи билетов.
