– Мужчины, – кивнула она. – Разве стоят наших слез?
– Этот – стоит, – обиделась женщина, и глаза ее вмиг просохли. – Он стоит всего, что потребуется. Один на миллион. Таких больше нет.
– Неужели? – осторожно поинтересовалась Василиса. Что-то в поведении женщины было очень странным. Куртка – грязная, на несколько размеров больше – скорее всего, вообще не принадлежит этой женщине. А кому? Собутыльнику, который бросил?
– Ты не понимаешь. – Незнакомка вдруг оживилась, и в глазах появился блеск. – Мне был глас божий. Промысел сошелся на мне. Мы должны быть вместе. Это очень важно. Понимаешь? Судьба всего мира зависит от этого. Ты знаешь, что он должен быть со мной.
Василиса откинулась назад, на стенку беседки, и поняла, что очень устала, промокла и продрогла и хочет домой. Незнакомка подскочила и встала в проходе.
– Кто вы? – спросила Василиса слабым голосом.
– Это же ты, да? – Незнакомка вытащила из-под куртки листок – А4, тонкий, мокрый, вдруг выпал из руки женщины и полетел по ветру.
– Что? – Девушка вздрогнула. На листе была распечатана мутная фотография – ее лицо, хоть и размытое, и нечеткое, но вполне узнаваемое. Кадр из последней программы их шоу. Ярослав только что поцеловал ее, и она стоит, потрясенная и счастливая, улыбается в камеру.
– На тебе печать зла! – зашипела женщина.
– Что вам надо?! – Василиса судорожно оглянулась и прикинула, сможет ли перепрыгнуть через ограждение беседки. Высоко и скользко, можно упасть.
– Я жду тебя уже много дней. Сама подошла – тебя привела судьба. – Глаза горели ненормальным светом. – А ты знала, что ОН спас мне жизнь.
– Правда? Расскажи. – Девушка говорила спокойным голосом, надеясь протянуть время. – Как ОН спас тебе жизнь?
– Знаешь. – Лицо незнакомки вдруг перекосилось от недовольства. – Саша там была. Только не делай вид, что не помнишь. Я умирала. Они пришли за мной.
– Кто – они? – спросила Василиса, тихонько отходя. Сапоги хлюпали от набранной воды. Почему не пошла домой сразу!
– Ты должна была уйти сама. Мне был голос. Слышу его, он говорит со мной. Хочет, чтобы помогала ему. Без меня ничего не получится. Я – особенная. Родилась в очень редкий день. Это было предопределено.
– Верю, – кивнула девушка, но эта короткая фраза почему-то только обозлила женщину.
– Никто не верит. А он говорит со мной. Каждую ночь. Ненавидит тебя. Ты держишь его. Как? Сделала ритуал? Я знаю, на что ты способна!
– Как тебя зовут? – спросила Василиса, надеясь перевести мысли этой явно сумасшедшей женщины в другое русло.
– Думаешь, позволю тебе завладеть моим именем. Ведьма! – Женщину трясло, словно в лихорадке. Девушка пыталась вспомнить, как можно повлиять на настроение психически больного. Ведь это шизофрения? Ярослав много раз говорил, что эзотерика – как магнит, как путеводная звезда для людей с отклонениями. Все, что существует в паранормальной культуре, кормит их – биополя, звездные карты, инопланетяне, голоса умерших, всемирные заговоры и биологические эксперименты – все порождается и подкрепляется в их обостренном сознании.
– Дай мне уйти – и он будет твоим, – произнесла Василиса, делая маленький шаг назад. Она была почти уверена, что сможет перемахнуть перила в два прыжка. Успеет ли добежать до подъезда? Пожалуй, да. Но времени на то, чтобы набрать код, не будет.
– Ты врешь! Я-то уж знаю, как ты умеешь это, – забормотала женщина. Девушка была уверена, что никогда раньше не видела ее. Она могла быть на какой-нибудь передаче. Но могла и придумать все это – целая история от начала до конца. Конец, однозначно, близок. Кульминация, развязка.
– Да. Он всегда был твоим. Ты права. Это было предопределено, – проговорила Василиса, и на лице ненормальной появилось подобие улыбки. Вася отступила еще немного в противоположную входу сторону, как вдруг женщина напряглась, вытянулась, как струна, и пристально вгляделась во что-то за спиной у девушки.
– Позвала своих? – Лицо женщины ожесточилось, и злая улыбка перекосила ее. Она по-прежнему смотрела в одну точку. Та даже оглянулась назад, уверенная, что сумасшедшая увидела кого-то из знакомых. Но за спиной не было никого.
Галлюцинации. Дело плохо.
– Я знала, что эта тварь ходит с тобой, – продолжала сумасшедшая. Она опустила левую руку в снег, лежащий на подоконнике беседки, зачерпнула целую пригоршню и швырнула – но не в девушку, а немного левее.
– Кого ты увидела? Там никого нет, – спросила Василиса и тут же пожалела об этом. Лицо женщины исказила гримаса бешеной ярости.
– Это твой демон, знаю, он помогает тебе. Высосал твое сердце, – кричала сумасшедшая. – Но я не дам тебе высосать сердце Ярослава. Спасу его! – Ждать больше было нельзя ни минуты. Девушка подпрыгнула, одна нога на лавочке, другая – на подоконнике. Секунда – и она была бы по ту сторону беседки. Снег падал с небес с еще большей силой, и зона видимости – не больше метра.
– Помогите! – закричала Василиса, когда почувствовала, что рука сумасшедшей вцепилась в ее ногу и потянула вниз, на пол. Как же быстро она налетела. Дикая, с бешеными глазами, и вдруг…
Резким движением женщина высвободила правую руку из-под бесформенной серой куртки, и Василиса успела заметить в ее руке нож. Обычный кухонный, с зазубринами. Не самый длинный, но с широким лезвием. Она примерно таким разрезала овощи, чтобы сделать Ярославу салат. Вегетарианцы едят много овощей.
– Я спасу его. Прочь, твари! – шипела психичка, замахиваясь на Василису. Та отбивалась голыми руками, била ненормальную ногами. Болоньевая куртка почти не сдерживала сильных, яростных ударов ножа. Первыми пострадали руки. Затем чокнутая окончательно стащила девушку на пол, запрыгнула сверху и ударила по ноге. Острейшая боль пронзила сознание, удесятерив ее силы. Она скинула психичку, ударила ногой в живот, и та охнула, отлетела в сторону, но тут же собралась и бросилась на нее снова.
– Убивают! – в последний раз набралась сил девушка. Крик не получился громким. Скорее, сдавленный хрип.
Затем еще один удар, разорвавший сознание яркой, почти непереносимой болью. Она почувствовала, как нож разрывает материю куртки, замедляется, зацепившись за молнию, и входит в мягкие ткани, лишая способности думать и даже дышать.
Затем тишина, мерзкая тишина, подползающая с разных сторон, как черный паук. Василиса смотрела в одну точку, на стену под сиденьем в беседке, и ждала, когда эта чернота сменится ярким светом и летящим вдаль четырехмерным тоннелем. Согласно убеждениям Ярослава, там, за границами физического тела, не было ничего, кроме пустоты. Девушка молила, сама не зная кого, чтобы он ошибался. Ее глаза оставались открытыми, она не шевелилась, оставленная лежать, истекая кровью, на грязном полу беседки прямо около дома Страхова.
