В итоге, пока Дурсль растекался мыслью по древу, разрабатывая близкую его сердцу тему полнейшей никчёмности собственного племянника, Северус позволил своей палочке соскользнуть из рукава пиджака в ладонь и наложил невербальный Legilimens.
Больше чем через час, совершенно измотанный сеансом легилименции с тремя магглами, Северус стёр им память и вместо воспоминания о своем визите подсунул приятный вечер, проведенный у экрана телевизора, но в отместку добавил чары, провоцирующие отвратительные ночные кошмары; затем аппарировал в Хогсмид и из последних сил дотащился до замка. Он задумался, не простить ли мальчишке время, оставшееся до конца сегодняшней отработки. Но они до сих пор так и не знали, что именно было сказано в памятный вечер, а ведь те слова на серпентаго, что услышал Поттер, могли послужить ключом к опознанию пособника Тёмного лорда. Хотя, возможно, Северусу лучше оставить это Барону – пусть поговорит с Поттером, пока тот возится с ингредиентами. Похоже, призраку гораздо лучше удавалось находить общий язык с мальчиком, или, по крайней мере, они лучше подходили друг другу, к тому же у Северуса сегодня мерзкое настроение и без взвинченного Поттера.
Да, это может сработать. И ещё один довод в пользу такого решения: у Северуса останется время навестить директора и познакомить его с горькой правдой.
Potty – ночной горшок (прим. пер.)
Глава 19
Ранее
Возможно, Северусу лучше оставить это Барону – пусть поговорит с Поттером, пока тот возится с ингредиентами. Похоже, призраку гораздо лучше удавалось находить общий язык с мальчиком, или, по крайней мере, они лучше подходили друг другу, к тому же у Северуса сегодня мерзкое настроение и без взвинченного Поттера.
***
В среду утром Гарри проснулся с головной болью, которую он изо всех сил пытался не замечать, пока на уроке по защите от тёмных искусств не воспалился ещё и шрам. Он прижал руку ко лбу и зажмурился, надеясь, что от этого станет хоть немного легче – шрам жгло так, словно в голову втыкали раскалённые иглы. Настолько больно ему бывало только во время ночных кошмаров или сразу после пробуждения. Но обычно жжение быстро прекращалось, сейчас же оно, наоборот, нарастало с каждой секундой.
— Гарри, — позвал кто-то шёпотом, который отозвался грохотом в его ушах. Потом его толкнули локтем в бок.
Гарри слегка приоткрыл один глаз и увидел совсем близко от себя лицо Тедди, глаза которого говорили: глянь-ка туда! Гарри проследил за его взглядом и обнаружил, что рядом, практически вплотную, стоит профессор Квиррелл и пристально его изучает. Странно… и совсем не похоже на Квиррелла…
— Ч-ч-что в-в-всё это з-з-з-начит, П-п-поттер?
— Голова болит, — кратко ответил Гарри. – Можно, я пойду в больничное крыло?
Глаза профессора сузились, но он кивнул. Гарри поднялся, чтобы собрать книги, но колени внезапно подкосились, и он был вынужден ухватиться за край парты, чтобы не шлёпнуться на задницу.
— Идите с н-н-ним, м-м-мистер Нотт.
Тедди, который в это время складывал Гаррины книги, кивнул и быстро сгреб оставшиеся учебники, затем перекинул ремни обеих сумок через плечо и тихо спросил:
— Помощь нужна?
— Нет, — не совсем искренне ответил тот.
Гарри, пока это было в его силах, не собирался показывать одноклассникам слабость. Ему бывало плохо и раньше, и не только из-за шрама, и хотя у него не имелось ничего похожего на снейповский опыт привыкания к мучительной боли, но и его собственная жизнь была далеко не сахар. Поэтому он просто заставил себя идти, усилием воли переставляя конечности, шаг за шагом; поборол тошноту, слабость в ногах и благополучно вышел вместе с Тедди из класса.
Как ни странно, когда они удалились от кабинета ЗОТИ не больше чем на двадцать футов, боль стала спадать, а жжение в шраме практически прекратилось. От неожиданного облегчения он зашатался, хватая ртом воздух.
— Гарри, — словно издалека прозвучал голос Тедди. — Давай я позову мадам Пом…
— Нет, — резко оборвал его Гарри, нагнувшись и обхватив руками колени. – Все нормально. Боль почти ушла.
— Так ты нарочно? – спросил Тедди сдавленно.
Гарри помотал головой, убеждаясь, что боль действительно ушла.
— Нет, но… Вот странно! Похоже...
Похоже, единственная причина болевых ощущений — его связь с Волдемортом через шрам. Или же присутствие его сообщника – человека, которому известно множество чар и проклятий. Такого, как учитель по защите от тёмных искусств.
— Пойдём, — Гарри схватил Тедди за руку, — мне надо найти... — и умолк, не будучи уверенным, кому лучше рассказать о своих предположениях.
Самой очевидной кандидатурой был профессор Снейп, но Гарри всё ещё злился на него за вчерашнее. Кровавый барон... Кто знает, что ему взбредёт в голову. Возможно, о таких вещах следует извещать директора, но Гарри не хотелось отвлекать Дамблдора жалобами на головную боль.
И только Гарри решил никому ничего не говорить, как Тедди заявил:
— Нет, ты не пойдёшь никуда, кроме больничного крыла. Тебе надо полежать – такая бледная рожа хорошо смотрится лишь у Малфоя.
— Хорошо, хорошо, мамочка. Я приму зелье от головной боли.
— А я хочу в этом убедиться. Пойдём!
Мадам Помфри пришла в полный восторг от того, что он явился к ней по собственной инициативе, и Гарри поспешил как можно быстрее оттуда убраться, сконфуженный более, чем мог признать. Ну в самом деле!
Тедди усмехнулся и на обратной дороге в подземелья заставил Гарри тащить их сумки. Это было справедливо, раз он уже пришёл в себя. Едва друзья успели переступить порог гостиной, как к ним подскочила Миллисент и принялась выяснять у Гарри, как он себя чувствует и не надо ли ему чем-нибудь помочь: у неё отличные конспекты по ЗОТИ, и если Гарри хочет, она сделает ему копии для внеклассных занятий.
— Я не приду, — признался Гарри, — у меня ещё, по меньшей мере, два дня отработок у Снейпа.
— Ясно. Но если что, имей в виду.
Милли сморщила нос и сосредоточено взглянула на Тедди:
— Думаю, ты тоже можешь взять у меня копии лекции. Хотя это следовало бы сделать кому-нибудь из твоей группы.
Тедди открыл рот, приготовившись съязвить, что её конспекты ему уж точно не нужны, но в этот момент Гарри бросил ему выразительный взгляд, и Тедди просто кивнул:
— Ага, спасибо. Если никто из наших не даст мне записи, я возьму их у тебя.
Милли ослепительно улыбнулась. Тедди покраснел и притих.
***
После ужина Гарри снова отправился на отработку, но вместо Снейпа нашёл на двери его кабинета записку с инструкцией, что надо делать, пока профессора нет. На этот раз требовалось выжимать гной из стручков буботубера. Двадцать пузырьков этой дряни. Брр! Хотя Снейп был по-своему прав: задания, которые он давал на этой неделе, поуменьшили желание Гарри когда-либо вновь отрабатывать взыскания.
Шёл девятый час, и Гарри одолел уже половину работы, как вдруг почувствовал чьё-то леденящее присутствие. Он обернулся и увидел Кровавого барона, вплывающего в комнату прямо сквозь дверь.
Гарри вернулся к своему занятию, осторожно надавливая на стручок у самого кончика, чтобы тот не взорвался.
— Профессор послал вас следить за мной?
— Да, он попросил за тобой присмотреть. А также добиться, чтобы ты перевёл те слова на серпентаго, которые он услышал в твоих воспоминаниях.
— Угу, пусть он держится подальше от моих воспоминаний!
— Ты сердишься.
— И как вы догадались?! — он надавил на стручок сильнее, чем надо, и тот выстрелил на столешницу струей липкого гноя. — Чёрт!
— Ты, разумеется, имеешь основания злиться, — сказал Барон, наблюдая за тем, как Гарри пытается отчистить забрызганную поверхность. Еще чуть-чуть, и гной бы попал на одежду или кожу.
— Послушайте, вы не могли бы уйти и не отвлекать меня? Ничего личного, — немного покривил он душой, — просто я не хочу перепачкаться.
— Не очень-то это по-слизерински, Гарри Поттер, — ухмыльнулся Барон.
Гарри взглянул на него из-под чёлки:
— И как это понимать?
— Если ты хочешь, чтобы я ушёл, ты должен предложить мне что-нибудь взамен. Что-нибудь стóящее.
Гарри прищурился и, немного подумав, сказал:
— Ладно, вы же хотели получить перевод? Что если сегодня вы оставите меня в покое, а я потом вам всё запишу?
— Увы, письменное общение привидениям недоступно.
— Ну да, конечно, — то есть он должен переводить, а призрак будет торчать у него над душой. Очень заманчиво!
Гарри снова занялся стручками и игнорировал привидение, сколько смог, но потом не выдержал:
— Как же мы могли разговаривать?
