− Простите, я знаю Вашу тайну. И не вините Вашу подругу. Я буквально вырвал у неё признание.
Оказывается, есть ещё и подруга. Болтушка к тому же. Ох, эти бабы в любом веке не умели держать язык за зубами.
− У меня много подруг, мне бы хотелось знать имя, − Алиса вложила нежность в мимолётный взгляд, а потом снова посмотрела в левый угол, потом опустила глаза, вспоминая поговорку «в угол на нос на предмет»., Она, наверно, рассмеялась бы, если бы не серьёзность момента. – Мне бы хотелось знать, кому больше я не смогу доверять.
Алиса помнила, как мама рассказывала, что многих из её ровесников забрали в армию, а потом отправили в Афганистан. Некоторые не вернулись, кто-то сошёл с ума, а кто-то вернулся калекой. А тут ещё одна чужая война.
Костьми лягу, а никуда не отпущу этого красавца.
− Простите, Лиза, но я не могу выдать имени Вашей подруги. Уверен, она хотела, как лучше для Вас. Теперь мне стал понятен Ваш отказ. А сегодня я пришёл убедиться в Вашем выздоровлении и сказать, что если мне суждено вернуться, а Вы передумаете, я буду счастлив соединить наши судьбы. Моей любви хватит на двоих.
Алиса выдохнула, чувствуя себя героиней романа Льва Толстого. Кити или Наташа Ростова?
В кого же была влюблена Лизавета? Жаль спросить нельзя. Ладно, маленькая надежда красавчику не помешает.
− Пётр, я сожалею, что расстроила Вас своим отказом. Девушкам иногда свойственно делать опрометчивые поступки, − Алиса вздохнула и опустила глаза вниз.
Пётр вскинул голову.
− Значит, у меня всё ещё есть надежда?
− При одном условии.
− Я согласен на всё.
− Но вы ещё не знаете, что это за условие, − Алиса кокетливо наклонила голову вбок, но тут же смутилась. В его глазах горел такой огонь, что казалось, он сейчас вскочит и прильнёт к её губам. И ей это казалось желанным. По телу прокатилась волна возбуждения. – Вы не пойдёте на эту чужую войну, − тихо сказала Алиса. – Иначе, если с Вами что-то случится, я буду чувствовать себя виноватой. Дайте мне руку и пообещайте остаться здесь, чтобы мы лучше узнали друг друга.
Пётр приник губами к её руке, и Алиса снова ощутила трепет внутри от прикосновения его усов.
− Я … даже не знаю, что сказать. Вы правы, это не война за Родину. Но мой долг помочь Болгарии. Вы, наверно, знаете, что баронесса Вревская продала своё имение и собирается на фронт.
− Конечно, я знаю про Юлию Вревскую и восхищаюсь её мужеством. Но вы можете помочь деньгами, а сами остаться в Петербурге. Дайте же мне слово, чтобы мне не пришлось волноваться за Вас.
Пётр всё ещё держал её руку. Алиса наслаждалась теплотой его пальцев и готова была нести всякую чушь, только бы сидеть так.
Барон выглядел сбитым с толку. Алиса отчаянно пыталась найти ещё аргументы, чтобы убедить его.
Неожиданно послышались быстрые шаги, и в библиотеке появилась баронесса Калиновская.
Алиса поспешно повернулась.
− Маменька, барон Павлищев собрался на войну и пришёл попрощаться со мной, − сказала она извиняющим тоном.
− Добрый день, баронесса, − Пётр подошёл к баронессе, целуя ей руку. – Рад, что Лиза прекрасно выглядит.
− Подождите! Вы собрались участвовать в этом? – баронесса поджала губы. – Мне кажется это опрометчивым поступком. Вы единственный сын, Ваши родители нуждаются в Вас. К тому же Вы сделали Лизе предложение, и она хоть и отказала Вам, но я пытаюсь повлиять на неё. Вы будете прекрасной парой.
− Благодарю, баронесса, − Пётр склонил голову. – Мой вопрос ещё решается, и если я так необходим здесь…
− Да, − пискнула Алиса.
− Вне всякого сомнения, − заявила баронесса.
Пётр послал Алисе такой влюблённый взгляд, и она почувствовала, как сжалось сердце.
− Отчего же ты не угостила чаем нашего гостя? Я сейчас распоряжусь.
− Благодарю, но я уже собрался уходить. «Нужно сделать ещё несколько визитов», —сказал Пётр, поклонившись.
Алиса была уверена, что барон так потрясён, что хочет остаться один. Ей тоже требовалась передышка. Она была почти рада, что маменька появилась. Её беспокоило это странное влечение к барону. Оно как будто досталось ей в наследство от Лизы. Странность заключалась в том, что Лизе Пётр не нравился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
− Дорогая, ты меня радуешь, − сказала баронесса, когда Пётр уехал. – Неужели одумалась?
− Всего лишь не хочу, чтобы Пётр шёл на войну, − уклончиво ответила Алиса. – Его могут убить, а я этого себе не прощу. Пойду отдохну. Визиты так утомляют, − сказала Алиса, забирая со стола книгу.
− Поцелуй меня, дорогая, − сказала баронесса, расправляя складки лилового платья, которое очень подходило к её пепельным волосам.
Похоже, она мной довольна, подумала Алиса, целуя баронессу в мягкую щёку.
Поднимаясь по лестнице, Алиса заметила на безымянном пальце алую капельку крови.
Предостережение?
Глава 17
Стас проснулся от того, что его гладили по волосам.
‒ Алиса? – произнёс он слабым голосом.
− Ужин готов, − послышался знакомый, но вовсе не Алисин голос, в котором была нотка разочарования. − Поглаживание прекратилось. Стас открыл глаза: даже приглушённый свет торшера казался немыслимо ярким. Молодой человек сощурился. – Настя? Откуда ты здесь?
− Ты уже это спрашивал, − Настя вздохнула. – Предвосхищая дальнейшие вопросы, напомню: ты разрешил мне пожить у тебя. Я приготовила ужин и купила водки, как ты просил. Но тебе лучше вызвать врача.
Стас закрыл глаза и сосредоточился, вспоминая. Похоже, что разрешил пожить. Неудивительно в его состоянии. Может, он просто боялся остаться один?!
− Ладно, − мужчина попытался оторвать голову, но застонал и улёгся обратно.
− Не вставай, я принесу ужин в постель, − Настя пододвинула сервировочный столик. Удобно пристроила за спиной подушку, помогла сесть.
Через минуту перед ним появились: плов и запотевшая рюмка водки. Проигнорировав еду, Стас опрокинул рюмку, наслаждаясь разлившимся теплом. – Неси ещё водки, − скомандовал он, пробуя плов. Плов оказался безумно вкусным, и он набросился на еду.
Настя принесла еще рюмку и, примостившись на краешке дивана, смотрела на него с сожалением.
− Выпьешь за моё здоровье? – предложил Стас.
− Пожалуй, − согласилась Настя и вышла на кухню за рюмкой. – Стас задумчиво проводил взглядом её обтянутые зелёными лосинами совершенной формы ноги и вздохнул. Эх, была бы на её месте Алиса. Никто и никогда не заменит её.
Настя вернулась с тарелкой, на которой сиротливо лежала крохотная порция плова и рюмкой водки.
− Что так мало? – кивнул на тарелку Стас.
− Поправилась на два кило. «Секса то нет», —заметила она. – Калории не расходуются. Фотограф сказал: на животе появилась складочка.
− Ну у такой красивой девушки не может не быть поклонников. Я тебе в этом уже не помощник. Давай за тебя! Пусть тебе повезёт, ты ж красавица, − Стас чокнулся с Настей и опрокинул рюмку, чувствуя, как боль в голове отступает.
Выпив, Настя расплакалась. Стас оторопел.
− Насть, ну, прекрати. Насть…
Девушка подняла залитое слезами лицо, которое хоть и расплывалось перед глазами Стаса, но всё равно было очень красивым. Одни карие бархатные глаза чего стоили.
− Дурак ты, Стасик. Я тебя люблю. Ждала пока ты в коме был и до сих пор не могу ни с кем. Сама от себя не ожидала, что так попаду. Люблю тебя даже такого избитого и страшного. Если бы позволил, я бы каждый твой синячок, каждую царапинку целовала, пока не прошла бы.
− Насть, ну я не могу.
− Знаю, Алиса есть. И как только она появилась, я по боку, − Настя яростно вытерла слёзы салфеткой. − Знал бы, как мне всё надоело. Надоело, что вся семья на мне. А теперь ещё и мама заболела. Работать не может. Но ведь я не рожала своих братьев и сестёр? Почему я в ответе за них? Мама даже имён отцов не помнит. Где-то нагуляла. Тоже красивая была, ни в чём себе не отказывала. А я жить не хочу. Думала ты мой счастливый лотерейный билет. Я ведь тебя не любила сначала. Пользовалась. А потом вон оно как обернулось. Любит ли тебя, так как я, твоя Алиса?
