слова, роковой ошибкой. Опрометчиво блеснув перед Софьей познаниями в области изысков интимного свойства, я будто бросил спичку в пороховой погреб. Вкусив ранее неизведанного, вдова не на шутку завелась, а разохотившись, останавливаться уже нипочем не желала.
Уже в рассветных сумерках, уставшая и умиротворенная Софья Львовна вторым заходом напитывала мой растущий организм белками, жирами и углеводами. Время от времени доставая из холодильника остатки съестных припасов, она сбивчиво делилась со мной воспоминаниями о тяготах и лишениях нелегкой вдовьей судьбы. Пока я, старался блюсти приличия и поглощать еду не слишком быстро, она поведала мне, что вот уже два с половиной года пребывает в воздержании от радости плотских утех. Сначала потому, что муж долго и тяжело болел. А потом, после его смерти и траурного карантина, ей было не с кем. Она так прямо и выразилась.
- С кем хотелось, тот был либо женат, либо еще что-нибудь. А того, кто был свободен и проявлял ко мне интерес, я сама не хотела, – бесхитростно поведала мне Софа, выставляя из холодильника очередной калорийный деликатес.
В качестве особо настырного, но постылого претендента на ее роскошное белое тело, она упомянула нынешнего начальника Волжского РОВД подпола Колмыкова. С ее слов, он и при живом-то муже не стеснялся к ней подкатываться, а после того, как она овдовела, то и вовсе как с цепи сорвался. Постепенно я начинал понимать причинно-следственные связи непростых отношений между милицейской и торговой элитой района. Не понимал я лишь одного, как устояла Софья Львовна. Сил и возможностей у начальника милиции более, чем достаточно, чтобы сломать любого директора магазина на своей территории. Почти любого.
- Зубы но об меня сломает! – фыркнула Софья, – А, если подлость какую затеет, то погон своих лишится! И он это знает, вот и гадит по мелочи.
- Ты, душа моя, внебрачная дочь министра торговли, что ли? – поинтересовался я по такому ее высказыванию.
- Глупости болтаешь! – одернула меня Софа, – Пошли лучше, я там постельное белье перестелила! – она ласково погладила меня по щеке.
- Просто спать пойдем, – быстро добавила она, очевидно заметив вспыхнувшую панику в моих глазах.
- В твоем универмаге отдел хозтоваров есть? – спросил я Софью, когда утром мы отъехали от ее дома.
- Есть, а чего тебе там надо? Если какой-то дефицит, то не факт, что он там может быть вот прямо сейчас, – честно призналась она, – Ты говори, что тебе нужно, а я попробую найти, – отвернувшись от проезжей части, она взяла меня за руку.
Машин в этом времени на дорогах было в разы меньше, но все равно, мне стало не по себе от такого пренебрежения к ПДД. Снова попадать в больничку мне не хотелось, уж больно там скудный рацион.
В отличие от меня Соня выглядела свежей и бодрой. Ее задорный румянец и блеск в глазах никак не вязался с сегодняшней бессонной ночью. Будто бы она безмятежно проспала всю эту ночь, а не неистовствовала, безжалостно тираня мое юное тело, лишая его покоя и сна.
- Ты это, ты, рули давай! – вырвал я руку, – Не дефицит. И надо это не мне, а тебе. Обычный паяльник нужен, припой, кислота, ну и батарейка с проводами. Лампочка еще от фонарика нужна. Прищепку я у тебя с веревки на балконе уже снял, – вспомнив, признался я в мародерстве.
- Вот и пускай тебя в дом! – насмешливо покосилась в мою сторону доверчивая вдова, неосмотрительно давшая мне приют на ночь. – У меня в штате электрик есть, к нему обратись, он толковый, у него все найдется. Я ему скажу, он тебе даст, что нужно и сам поможет, если понадобится.
Я согласно кивнул тяжелой головой и смежил веки. Две турки крепчайшего кофе, сваренного Софьей к завтраку, не помогали. Мне очень хотелось спать. Отомстив своей планиде за два с лишним года простоя, вдова безжалостно отыгралась на мне, за одну ночь взыскав с меня все недополученное от жизни. Или почти все…
Глава 14
Мордвинцева не стала стесняться и беречь свою репутацию. Ни вдовью, ни директорскую. Насчет моего добропорядочного имени она тоже ничуть не обеспокоилась. Ей было наплевать на высокие требования к моральному облику офицера советской милиции. Не таясь и в нарушение правил, Софья лихо подъехала к самому входу Волжского РОВД. Затормозила она ровно между застекленными стендами «Их разыскивает милиция» и «Пресса», заставив трех ментов , как воробьев брызнуть из-под ее капота. Топтавшиеся на входе коллеги сначала растерянно проводили глазами ее удалявшийся жигуль, а потом, не стесняясь, уже уставились на меня. Стоявшие отдельно от всех прочих милицейских два незнакомых подполковника, тоже смотрели в мою сторону с интересом. Взгляд одного, в сшитой на заказ фуражке, был недобрым, а второй, толстоватый и важный, взирал на меня без особой воинственности. Здороваться мне тут было не с кем. Тиунова с Осколковым здесь не было, а никого из остальных я не знал и поэтому молча побрел вовнутрь здания, на уже обрыдлую скамейку своей галеры. Сегодняшней ночью сна мне почти не досталось и я очень рассчитывал, что вот сейчас запрусь в кабинете и подремлю до десяти часов. На данном отрезке времени меня волновал лишь один вопрос, достаточно ли четырех стульев, чтобы мне удалось на них уснуть. Спать на столе, после пережитого стресса в софьином кабинете, я опасался. Даже при отсутствии пишущей машинки поблизости.
Что мои переживания о стульях были впустую, я понял, как только повернул от лестницы к кабинету. У его двери топтались двое. Он и она. Бабка по-прежнему была философски безучастной ко всем мытарствам, доставшимся ей от жизни и от милиции. А вот неуемный Лыба, он, как прыщавый подросток перед окнами женской бани, источал энергичное нетерпение, меряя мелкими шагами плохо освещенный коридор.
- Я же сказал вчера, что к десяти вас жду! Какого черта?! – расстроился я.
Гражданка Коростелева кивнула на старлея, а тот сделал вид, что
