Читаем без скачивания Чужая война - Наталья Игнатова

Шефанго подобрался, вцепившись взглядом в гонца и не замечая нахмурившегося Ахмази.

– Ходят слухи, что «Бичи» собираются наведаться к нам целым отрядом. Я боюсь, они наконец-то поняли, кто мы такие. Прости, что беспокою тебя, но, кажется, нам сейчас очень нужна твоя помощь. Мне жаль, что так вышло. – Эльрик отчетливо различил в бесстрастном голосе посланца чуть смущенные интонации Алана. – Но, пожалуйста, постарайся приехать. Если успеешь. Алан Серый.

Гонец замолчал.

Ахмази махнул рукой, и он выскользнул за дверь.

– Два дня! – бросил ему вслед евнух.

– Велика твоя щедрость. Ахмази, – машинально съязвил де Фокс. – Он скакал без передышки больше месяца, а ты даешь ему целых два дня отдыха.

– Хороший гонец должен работать. Кто он, этот Алан из страны готов?

– Оборотень. – Эльрик потянул ленту, удерживающую волосы. Тряхнул рассыпавшейся по плечам гривой и начал заплетать косу.

– Кто такие «Бичи»?

– Люди, которые убивают оборотней.

– Зачем? Из перевертышей выходят отличные бойцы.

– Я не знаю зачем, Ахмази.

– Ты поедешь?

– Да.

– Ты нужен мне здесь.

– Да.

– И тем не менее…

– Да.

– Знаешь, Секира, иногда ты бываешь удивительно многословным. Я скажу магу, чтобы он построил «коридор».

– Спасибо.

– Не за что. Там, на Западе, не забудь, что твой дом в Эннэме.

Принц улыбнулся. Перетянул конец косы кожаным шнурком.

– Я постараюсь вернуться пораньше, Ахмази. Но ничего не обещаю.

– Лучше бы обещал. – Евнух поднялся на ноги. Посмотрел на сочащийся соком персик и сунул его в рот целиком.

– …Угу у ой оои! – промычал он в закрытую дверь, вытирая о роскошный халат липкие пальцы. За дверью поняли. Зашуршали удаляющиеся шаги.

– Я сказал: «мага в мои покои», – перевел Ахмази озадачившемуся Эльрику. – Скажи, когда соберешься. – Он покрутил пальцами над блюдом с фруктами. Выбрал очередной персик и, поклонившись, ушел.

«Значит, „Бичи“ пронюхали. – Эльрик натянул кольчугу. Застегнул наручи и наплечники. – Как, интересно? Наверняка донес кто-то. Говорил я Алану, уезжать из империи надо. Говорил… Да когда ж меня кто слушал?» Он вышел из «коридора» на опушке хмурого леса. Вывел упирающуюся лошадь. Оглянулся. Совсем близко был просторный двор его дома в Аль-Бараде. Напряженно вытянувшись, стоял у радужно мерцающего тоннеля пожилой маг в домашней одежде. Ему потребуется теперь не меньше недели, чтобы восстановить силы. Чуть поодаль маячил Ахмази. Смотрел выжидающе: может, вернешься?

Эльрик сел в седло и поехал к дороге, мелькавшей в просветах между деревьями. Больше он ни разу не обернулся.

Алан вышел из ворот, едва лишь шефанго проехал околицу убогой, маленькой деревушки. Пошел, почти побежал навстречу. Лошадь под Эльриком шарахнулась от неожиданности, раздувая ноздри. Принц успокоил ее. Спрыгнул на землю.

– Здравствуй. – Он разглядел желтые огоньки в глазах оборотня и нахмурился. – Что произошло?

– Берту убили, – тихо прорычал Алан. – Два дня назад. Я нашел ее в лесу. Она в людском обличье была, Эльрик, понимаешь?

– Понимаю. Пойдем в дом. – Принц огляделся, и торчащие над плетнями головы любопытных словно срезало его взглядом. – «Бичи» способны убить женщину?

– Они на все способны. – Алан открыл перед шефанго дверь в сени. Эльрик перешагнул порог и замер: в доме плакал ребенок.

– Дочка у нас. – Оборотень оскалил острые зубы. – Анни. Полгода ей… Я начинаю «меняться», Эльрик. И не могу остановиться… Два дня я думаю только о том, чтобы сохранить вид человека. Два дня. А Берту завтра хоронить… М-мать. Опять…

Он зарычал, отворачиваясь к стене. Вцепился пальцами в почерневшее дерево, и медленно удлиняющиеся когти с хрустом процарапали в древесине свежие борозды.

– Иди… – выдавил Алан совсем уж нечеловеческим голосом, – в дом…

Принц кивнул и открыл вторую дверь.

Берта лежала на столе посреди большой – и единственной – комнаты. Холст, которым ее накрыли, был сброшен на пол и изодран. Видно, приступ ярости и трансформация застали Серого прямо здесь. В подвешенной к потолку колыбели басовито и недовольно гудел ребенок. Не заходился плачем. Не визжал истерично. Именно гудел, сдержанно недоумевая, почему его до сих пор не услышали.

Эльрик смотрел на Берту.

Она никогда не была красавицей. К тому же в последний раз он видел ее лет сорок назад, а тогда в той девчонке было намешано человека и волчицы в равной пропорции. Алан жил в те времена совсем в другой деревне – оборотням часто приходилось переезжать, чтобы не вызывать подозрений слишком долгой жизнью и почти вечной молодостью, – и то, что они с Бертой встретились, иначе как счастливой случайностью назвать нельзя.

Да. Красавицей Берта не была. Но она была оборотнем. И это накладывало странную прелесть на то, как она двигалась, смотрела, говорила. На все, что делала она в человеческом облике. А человечность странно шла ей-волчице. Разум в горящих желтых глазах. Легкая кокетливость, которой и в помине не было в Берте-человеке. Сознание своей красоты…

Эльрик поднял с пола изодранный холст. Смял в руке и бросил обратно. Потом стянул с плеч свой просторный плащ и накрыл им лежащее на столе тело.

Он не знал эту Берту.

Он не знал этого лица, искаженного болью, ужасом и ненавистью. Лица, изуродованного начавшейся трансформацией. Врут те, кто говорит, что убитые оборотни становятся людьми. Врут, потому что правда отвратительна. Убитый оборотень останавливается на полпути между зверем и человеком. И как полуночный кошмар – удлинившиеся вперед челюсти, длинные клыки на тонком девичьем лице. Как бред – заросшие шерстью когтистые руки, переходящие в белоснежные плечи. В тонкую, стройную шею.

– Вот так. – Алан подошел сзади. – Я не знаю… Я нашел ее в лесу… Если кто-то видел ее такую или видел, как я ее уносил, они придут.

– Сколько их было?

– Убийц?

– Да.

– Двое. И они очень спешили.

– Собирайся, – бросил Эльрик, не отводя взгляда от накрытого плащом тела. – Нам нужно уезжать.

– Нельзя. – Обротень покачал головой. – Ты же знаешь, что нельзя. Она оборотень, а три дня еще не прошло. Души не покинули тело. Не разделились.

– Алан, они поехали за подкреплением. Среди «Бичей» не много найдется желающих схлестнуться с оборотнем вдвоем против одного. Два дня назад… Они могут быть здесь с минуты на минуту.

– Я не могу оставить ее так.

– Можешь! – Эльрик зарычал не хуже самого оборотня и встряхнул Серого за плечи. – Можешь! Или ты еще тупее, чем я думал. Бери девчонку и едем. Ну! Оставь Берту Рилдиру, он позаботится о ней. Я буду драться за тебя, Варг, но здесь на нас ополчится вся деревня. Тебе ли не знать, как это бывает?

Алан молчал. Покорно болтался в руках шефанго.

– Дурак. – Принц отшвырнул его от себя.

– Дурак, – согласился Серый. – Я покормлю Анни. А ты, если не сложно, оседлай Шутника.

– Так-то лучше. – Эльрик угрюмо посмотрел на колыбель. Хмыкнул. – Хоть на настоящего ребенка близко гляну. – И вышел во двор, к своей нерасседланной кобыле.

Он так и не смог потом объяснить себе, почему не надел доспехи из лунного серебра. Были какие-то мысли о том, что не стоит привлекать лишнего внимания. Была надежда на то, что они успеют уехать до появления «Бичей». Было опасение, что завернутая в пеленки Анни на скаку может коснуться серебра своей нежной кожей. Девочка-оборотень. Этот ожог мог бы оказаться для нее смертельным.

Было.

Ни лук, ни арбалет не пробили бы кольчуги из лунного серебра.

Было…

Только оправдания не было. Не нашел он потом оправдания.

Когда вскинуло чувство опасности, Эльрик рыкнул:

– Алярм. – И, не дожидаясь Алана, дал кобыле шенкелей, устремляясь к просвету в смыкающемся вокруг них кольце. Рыцарей оказалось много. Больше, чем он рассчитывал.

Анни, удобно разместившаяся у него на руках, вздохнула, пуская пузыри. Она даже не проснулась.

Когда свистнули за спиной и сбоку арбалетные болты, принц машинально пригнулся, прикрывая ребенка. Сдвоенный удар выбил его из седла. Прошили кольчугу стальные острия. В короткой вспышке гаснущего сознания мелькнуло кровавым взрывом маленькое тельце…

Навстречу высыпавшим на дорогу рыцарям взметнулось серое, косматое тело. Волк был страшен в своем безнадежном бешенстве. Он метался от врага к врагу, рвал, кусал, молча принимал удары мечей с серебряной оковкой. Его хватило надолго. Но в конце концов «Бичи» добили оборотня. Завернули в плащ изуродованное тело получеловека-полузверя.

– Сэр Магнус. – Командир двадцатки брезгливо ткнул в сторону стоящей над разорванным трупом младенца испуганной золотистой кобылы. – Поймайте лошадь. И принесите сюда эту падаль.

– А шефанго? Нам эдакую громадину не утащить.