— Я… — Обэрто запинается, качает головой, смущенный, — я подумаю, синьор Аральдо. В самом деле, спасибо за совет и участие.
— Всегда пожалуйста, мессер. Когда-то давно я имел честь называть другом одного законника… это старая история, полузабытая и, пожалуй, не слишком интересная. Важно вот что: с тех пор я видел многих братьев вашего ордена — и магусов, и других. Увы, большинство из них предпочитает не покидать яйцо даже тогда, когда вырастает из него. Другие же разбивают скорлупу и оказываются совершенно неподготовленными к миру, который ожидает их по ту сторону белых выпуклых стен. Вы мне симпатичны, мессер, поэтому я бы хотел, чтобы вам удалось выбраться из скорлупы если и не безболезненно, то без роковых последствий.
— Я постараюсь, синьор Аральдо… постараюсь. — Он все-таки берет себя в руки и вспоминает, зачем пришел к призраку. — Позвольте один вопрос?
— Внимательнейшим образом слушаю.
— Вы ведь знали о Фантине? С самого начала знали?
— Это очевидно любому, кто видел несколько поколений Циникулли — хотя бы на портретах.
— Но зачем?..
— Месть, мессер, месть. Сладчайшее удовольствие — и, кстати, единственное из немногих, доступных призракам. Не скрою, была еще причина: хотел, дурак недальновидный, помочь пареньку устроить свою жизнь; но это уже потом, когда я познакомился с ним поближе, а сперва единственное, что двигало мной — желание как следует насолить… даже не нынешним Циникулли, а тщеславцу Бенедетто, всегда оч-чень беспокоившемуся о чистоте крови и не терпевшему упоминаний о незаконных отпрысках. Потому что сам он (открою вам тайну) был именно бастардом. В те времена, кстати, к побочным сыновьям относились не в пример суровей, чем сейчас. Нынешний папа, я слышал, даже объявил нескольких своих бастардов племянниками, дал им внушительных размеров наделы — и ничего, слова никто поперек не сказал. В прежнее-то время доброжелатели устроили бы из этого зна-атный скандал!.. Воистину, прав был древний мыслитель, когда восклицал: "О tempores, о mores!"
Обэрто, конечно же, не может с этим не согласиться.
Также пообещает он выполнить просьбу, которую, прощаясь, выскажет призрак. И выполнит, потому что, даже перестав быть полноценным законником, Обэрто остается человеком своего слова.
3
Седьмой, последний удар колокола отзвенел в вечернем воздухе — и вот Обэрто уже возле ювелирной лавки.
«Голос» Папы, как ни странно, ждет магуса у входа. Сидит на низеньком табурете, потягивает винцо, душой отдыхает. Рядом примостилась симпатичная девица, и они вполголоса воркуют о каких-то глупостях, им одним интересных и понятных. Девица, кстати, та самая, из «Стоптанного сапога». Оказывается, Папа Карло прислал ее, узнавши про ресурджентов: сказал, на всякий случай, вдруг нужно будет весточку передать.
Как в воду глядел! Обэрто тут же велит девице возвращаться в «Сапог» и передать дону Карлеоне некую просьбу. Выясняется {«Vox» сообщает), что и «крестный отец» тоже хотел бы попросить Обэрто об услуге: по возможности узнать, зачем явились в Альяссо воскрешатели.
— Разберемся, — кивает тот. Пока «голос» и девица прощаются, он идет в лавку, где маэстро Иракунди с подмастерьем как раз заканчивают выполнять обещанное. «Подождите, я позову вас, мессер!» — почти рычит Тодаро — что же, магус возвращается на улицу и проводит время в беседе с «голосом», уточняя кое-какие детали. В частности, расспрашивая о том, кто владеет верфью, в которую поместили севшую на мель «Цирцею».
Наконец заказ выполнен, можно двигаться дальше, теперь — в порт. Магус удивляет своего спутника: заявляет, что нужно торопиться, времени мало — но при этом делает крюк, чтобы зайти на рынок и купить два меха дорогого вина. Вручает их «голосу» и велит беречь, как зеницу ока.
Контора хозяина верфи — здесь же, в порту, чтобы далеко не ходить. Сам хозяин — взъерошен и сердит, на приветствие визитеров он рычит нечто невразумительное, явно враждебное, но магус после общения с маэстро Иракунди готов к такому приему. Да и «голос» быстро усмиряет уважаемого Риккардо Барбиаллу, шепнув ему на ухо пару слов. Видимо, авторитет Папы Карло значит для верфевладельца не меньше, чем для ювелира: Обэрто готовы выслушать, хотя принять угрюмое «Ну-с, так что вам, любезный?» за искреннее внимание или душевное расположение способен только совсем уж наивный.
Сьер Барбиалла даже не потрудился сесть — встал у стола, уперся волосатыми кулачищами в учетную книгу, набычился. Молчит, но всем своим видом показывает: недосуг мне о всякой ерунде трепаться, и так хлопот немеряно; словом, давайте поскорей: выкладывайте, зачем пожаловали, и проваливайте подобру-поздорову.
— Я здесь, чтобы помочь вам.
— Да ну? — иронически вопрошает сьер Барбиалла. — А с чего вы взяли, что я нуждаюсь в помощи?
— Если не ошибаюсь, в одном из ваших доков несколько дней назад начали происходить досадные… назовем их, случайности.
— У меня, любезный, досадные случайности происходят каждую неделю. Жизнь, чтоб вы знали, не только из удач состоит!
— Я говорю о том доке, куда поместили «Цирцею».
Сьер Барбиалла тяжело вздыхает и, прищурив глаз, спрашивает наконец:
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду пропажу инструмента, порчу снастей, протухшую питьевую воду, а также прочие мелкие пакости, которые способен сотворить разгневанный пуэрулло.
— Пальцем в небо! — то ли радуется, то ли огорчается верфевладелец. — Я же вызывал специалистов, советовался. Говорят, все чисто, пуэрулли здесь ни при чем.
— Если быть точным, они заявили, что ни один из известных им пуэрулло не причастен к происходящему.
— Да, — растерянно подтверждает сьер Барбиалла. — А какая, собственно?..
— Разница, видите ли, заключается в том, что вы имеете дело с представителем той ветви мелкого народца, которая почти неизвестна у нас, в Средиземноморье. Они обитают преимущественно на севере, а сюда если и попадают, то случайно.
Верфевладелец мигом соображает, что к чему.
— Во сколько мне обойдется ваша услуга, синьор…?
— Обэрто, но без «синьора».
— Так во сколько мне обойдется ваша услуга, многоуважаемый Обэрто?
— Деньги не важны. Проведите меня в док и велите, чтобы оттуда ушли все…
— Сейчас вечер, на ночь я их и так отпускаю…
— Тем лучше. Я закроюсь в доке и пробуду там, по-видимому, до утра. Никто не должен беспокоить меня, стучать в дверь или даже просто пытаться подсматривать. Раффаэль проследит за этим, верно? — «Голос» кивает. — Далее. Утром, возможно, мне понадобится осмотреть другие доки. При этом по первому моему требованию из них уйдут все рабочие…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
