Наводчик подтвердила приказ. Под бронёй фрегата плавно запустились боевые эскалаторы, подавая в пусковые установки новые ракеты. Одновременно с ними заработали молекулярные фабрикаторы, автоматически восполнявшие потраченный боезапас. «Гедонист» создавался как перспективный рейдер и обладал поразительной автономностью, которая ограничивалась лишь биологической компонентой.
Восемнадцать зелёных маркеров устремились к противнику. Компьютер услужливо обозначил сферу эффективного оборонительного огня с Палахов. Всё это было простой потехой, на самом деле. Способ потешить уязвлённое эго Тадеуша. По-детски отомстить. Никто не смел ломать его игрушки. Когда начнётся настоящий бой, капитан сольётся со своим кораблём, и этот ужасный и эффективный симбиоз нанесёт безжалостный удар.
Но сейчас — игрища!
***
Арктурус Вил давно не испытывал страха смерти. Опытный пустотник повидал многое, поэтому сейчас почти мгновенно понял, чему противостоит. Вторая волна ракет казалось бы захлебнулась в оборонительном огне. Дарующее надежду обманчивое впечатление. Лучевые боеголовки вспыхивали ядерным пламенем, отдавая энергию для накачки лазеров. Перед распылением излучатели исторгли из себя столбы яркого рубинового света, пока что бессильно расплескавшиеся по щиту Палаха-2.
— Что с ним? — спросил Арктурус.
— Немного подскочил радиационный фон во внешних отсеках!..
Остальной доклад с сенсорного поста Арктурус пропустил мимо ушей. Его не волновали мегаватты, вложенные в луч. Инфракрасные лазеры это так, разминка, не более. Равно как и ударные боеголовки. Зверь, чьё логово они уничтожили, вернулся и теперь играется с ними.
Можно было бы избежать этой ситуации? Нет. Корпорация получает право разработки орбитальных дереликтов под обязательство уничтожить его. Создание скрытых баз в подобных местах — не новость, но всё ещё незаконно. Поэтому всё шло к закономерному итогу — к конфликту. Арктурус изначально подозревал, что это некая интрига, просто не хотел верить в очевидный исход. Его слили. И его людей. Их гибель должна как-то подстегнуть межкорпоративное взаимодействие. Чего Корпоративному сектору не хватало, так это новой войны.
О чём капитан Вил не распространялся, так это о неполадках в модуле квантовой связи. Ещё одно последствие диверсии: соединение сохранялось, но программная оболочка оказалась стёрта. Тахионная связь глушилась фрегатом. Арктурус не представлял, как это возможно, что не отменяло факта: никто не услышит их крик. А значит они должны или сразиться, или сбежать. Как сражаться на «Хароне»? Огромная станция, по недоразумения считавшаяся кораблём, имела оружие для обороны и защиты, но, например, пусковых шахт для ракет всего десять. На лёгком крейсере, который не обладал и третью объёма «Харона», пусковых установок могло быть и полторы сотни. И так во всём. Палахи всего лишь корветы, хорошие, с опытными капитанами, но тот же фрегат превосходит по тоннажу и объёму их обоих, вместе взятых.
— Лада, звездочка наша информационная, мне нужны двигатели! — тихо прорычал Арктурус, стискивая в пальцах подлокотник ложемента.
— Я работаю, — спокойно ответила женщина. — И твои вызовы работу не ускоряют.
— Ты видишь?..
— Вижу, не мешай, — Ладина даже не сменила свой рабоче-отстраненный тон. — Я нарушила несколько законов об интеллектуальной собственности, это зафиксировано моим имплантом. Мне потом предстоит комиссия.
— Ты с честью и достоинством пройдёшь любую комиссию, когда мы вернёмся, обещаю! Главное сделай так, чтобы мы вернулись!
— Я делаю. Если бы мне не мешали, я бы сделала всё быстрее. Проверяй.
На виртуальном экране капитана вспыхнул новый значок.
— Это наследство от моего увлечения орбитальными гонками… приходилось постоянно что-то рожать на коленке… в общем, двигатели скоростных ялов она сопрягала. Масштаб у нас другой, но для первичной синхронизации через центральный компьютер — единственное решение. И… нам потребуется время на разгон. Несколько часов, не меньше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Арктурус молча провалился в простое меню. Судя по всему, управлять двигателями он мог только лично, поэтому начал первичный прогон последовательностей. Он тоже повидал множество подобных программ и быстро сориентировался. «Харон» вздрогнул, когда один за другим плазменные двигатели начали включаться и уравновешивать друг друга.
— Циркулярно, всем. Приготовиться к ускорению. Техническим группам закончить проверку эвакуационных капсул. Гражданскому персоналу начать погрузку в проверенные капсулы. Эвакуация будет проведена после выхода из прыжка.
— Вил! Сколько тебе нужно времени? — вышел на связь Пал-1.
— Несколько часов, Орбан.
— Ты наивен. Мы уже в клинче, если говорить терминами спорта. Я думаю, что над нами висит как минимум усиленный фрегат. Он прожует всех нас и не подавится, — Рильт Орбан не был героем, но и к своим задачам относился с ответственностью. А жизни пары сотен его подчинённых и нескольких тысяч защищаемых были очень большой ответственностью.
— Выбора нет. Вектор прыжка заложен, да. Но тяга и скорость… ты собираешься увести корабли? — спросил Арктурус с пониманием.
— Нет, бросать детей и женщин умирать с тобой в одной могиле — это слишком жестоко.
Они использовали только аудиоканал, но Вил услышал, как Орбан ухмыльнулся.
— Рада за ваше интимное воссоединение, — подключилась к беседе капитан Пал-2, Элиза Тот. Её высокий голос казался ещё выше из-за напряжения, наполнявшего его. — Подвели итоги попадания. У меня частично повреждена внешняя обшивка, вышла из строя одна из обсерваторий. Сектор щита не даёт мощность выше 90 %.
— Царапина, до третьей свадьбы заживёт, — отмёл эти новости Орбан.
— А когда он переключит боеголовки на гамма-кванты?! — немедленно вспыхнула Элиза.
— Дорогая, тогда всё, что ты считала важным, перестанет быть таковым, — снова ухмыльнулся Орбан. А потом жёстко добавил. — Противоракеты тебе помогут!
В этот момент раздался грохот, а на ситуационных экранах вспыхнули предупреждения. Артиллерийский удар по Пал-2. Элиза выпала из канала связи, переключаясь на проблемы собственного корабля.
«Эту тварь не видят сенсоры, и он снайперским огнём садит по нам из рельсовых орудий…» — Арктурус оборвал противную мыслишку и снова открыл меню управления двигателями.
— Рильт, Элиза, я собираюсь сделать глупость, — медленно сказал Арктурус, играясь с ползунками настроек.
На его действия отзывались реакторы и двигатели.
— Кэп, ты что творишь?! — немедленно вызвал его Малка, но Вил проигнорировал главного инженера.
— Если это позволит мне перестать быть мишенью в тире, делай! — крикнула Элиза. — У меня два сквозных пробития, разгерметизированы с пару десятков отсеков! Поддерживайте движение-семь!!!
— …есть, движение-семь…
— РЭБ как будто бесполезна! Я начинаю разгон!
— Арктурус! Остановись! — надрывался Малка, закидывая друга вызовами и сообщениями. — Ты нас угробишь!!!
В этой боевой какофонии капитан Вил продолжал вводить команды и коды, игнорируя окружающих. Он тоже имел в своём жизненном багаже разные истории. Однажды это сработало, пусть кораблик был и поменьше. Уже центральный процессор начал сопротивляться указаниям капитана, но тот раз за разом вводил коды приоритета, даже те, которые, по идее, знать не должен.
— Малка, следи за реакторами. Если что — отстреливай их! — приказал Арктурус Вил и ввёл последнюю команду.
Это повлекло за собой каскад событий. Энергетические сердца «Харона» резко перешли в форсажный режим работы, отдавая в сеть в разы больше электричества. Гравитационный парус изменил конфигурацию поля, и теперь он не помогал двигаться кораблю, а наоборот старался его затормозить. Плазменные двигатели же набирали мощь, полыхая маленькими солнцами.
— Нас размажет ускорением! — в который раз постарался достучаться до капитана главный инженер.
— Только если я ошибся в расчётах… — пробормотал Арктурус.
