Король сел, со странной тоской осмотрел пустой стол и повторил:
— Я — король.
Гринер решил, что правитель земель от Рены до Мокрых гор и от Седых отрогов до Южного моря сошел с ума, и это и есть та самая проблема, которую им с наставницей необходимо решить. Он даже почувствовал себя патриотом.
— Дори, — Тео успокаивающе похлопала своего старого друга по руке, — уверяю тебя, это не новость. Если бы каждый раз, как ты внезапно обнаруживал, что у тебя на голове корона, а под задницей — трон, ты обращался с жалобами ко мне, пришлось бы поселить тебя тут. А я не вынесла бы придворной суеты, и выставила бы вас всех через неделю самое большее. В чем проблема?
Дориан закусил нижнюю губу и умоляюще посмотрел на Тео.
— Милая моя, прости за то, что морочу тебе голову — но КАК ЖЕ ОНИ МЕНЯ ВСЕ ДОСТАЛИ!
Пчелы под окном испуганно замерли, а потом дали деру в лес — подальше от столь странного места.
Тео приподняла бровь, потом шепнула Гринеру:
— Чайник, кипяток, чай, с мятой, быстро.
И заворковала что-то королю на ухо. Он сидел, подперев рукой голову, и внимал, время от времени кивая. Потом, заметно приободренный, отпил чая, поданного Гринером уже через минуту (юноша гордился тем, что умеет вскипятить воду движением руки за несколько мгновений) и изрек:
— Отпустило.
Все расслабились.
— Дори, я ведь говорила тебе, что судьбу не переспоришь? — Тео достала любимую кружку с намалеванной на боку зверской рожей (рожа страшно завывала и норовила тяпнуть всякого, кто покушался на собственность магички) и налила себе чаю. — И я говорила тебе, что, хоть ты не создан для королевской жизни, тебе придется поднапрячься, чтобы вынести эту ношу? Говорила?
Король кивнул, соглашаясь, и судя по всему, не в первый раз уже.
— Ты покамест один из самых разумных, лучших королей, которых я… Ну так все-таки — что у вас там стряслось?
— Насчет ноши ты была права. Скажи, это только в мое правление случаются все возможные и невозможные беды или с моими предшественниками было так же? Но не буду ныть, — король горько усмехнулся, — лучше расскажу. В двух деревнях заметили восставших покойников.
— Зомби, — буркнула магичка, проводя рукой по столешнице, на которой тут же выросли миниатюрные горы и потекли миниатюрные реки, складываясь в карту королевства, — или все же привидения? Разница есть, и она важна.
Гринер часто и возбужденно задышал — шутка ли, настоящие мертвяки. Сел на табуретку, обратился в слух.
— Именно зомби. Деревни называются Шпынька и Белолес. Подняты два кладбища, целиком, но не одновременно. — Дориан помассировал виски, видимо, припоминая доклады. — М-м-м, в первой деревне сначала объявились только два восставших трупа — один совсем недавний, утонувшая женщина являлась к мужу. Скреблась в окно. Он поседел за одну ночь, но жители деревни решили, что он от горя сошел с ума, и ему привиделось. Там же местный пьяница видел уже… несвежий экземпляр — списали на то, что он надрался. Но потом, когда мертвецы буквально толпами стали слоняться по улице и лезть в дома… Жители рассказывали, что особенно страшно было, когда при ходьбе с их тел отваливались куски плоти, а вороны…
— Не так красочно, Дори, будь милостив: мой ученик сейчас лишится чувств.
— Хорошо. Хм… Во второй деревне все произошло намного быстрее. Мертвецы всем скопом заявились с утра пораньше к главной площади. Они… хм… — он покосился на бледно-зеленого Гринера, — убили священника Древа, что вышел к ним со святой ветвью в руках, население взялось за серпы, мотыги и молотилки. Потеряв еще троих своих, жители решили покинуть деревню. Но какое-то количество зомби они покромсали на кусочки.
Тео шепнула Гринеру «печенье», и юноша полез в продуктовые полки, стараясь не упустить ни единого слова.
— Покинули, говоришь… А что сказал Некс?
Тео сидела с абсолютно невозмутимым лицом, и только время от времени подправляла объемную карту на столе круговыми движениями пальцев.
— Некс раздобыл максимум информации по этим двум делам, а потом, откланявшись, заявил, что он мой генеральный префект и следователь по обычным преступлениям, а всякой чертовщиной заниматься не намерен; сказал даже, что я могу его уволить, но он к этому делу и близко не подойдет. — Король вздохнул и кисло закончил, — Он даже взял отпуск на две недели. Сказал, цитирую: "Я давненько не наведывался на ферму своей семьи, там помидоры, огурцы, капуста, надо б присмотреть за ними…" И, не испытывая ни малейшего угрызения совести, уехал, подлец. Я уверен, что это он специально, чтоб позлить меня и доказать, что я без него не справлюсь.
— Это не в его стиле, — прищурилась Тео, — ну-ка выкладывай, что ты ему наговорил?
Молодой король медленно повернул голову в сторону Гринера и уставился на него тяжелым взглядом.
— Юноша, все, о чем мы беседуем тут, никоим образом не должно стать…
— Я понимаю, сир. Обещаю, что… обещаю что никому.
Гринер от волнения даже стукнул глиняной глазурованной тарелкой по столу, ставя печенье. Ретировался на табурет и поспешно отпил чая — в горле пересохло. С одной стороны, было очень страшно, а с другой — жуть как увлекательно… Неужели он поучаствует в настоящем деле? Это было бы здорово, учитывая, что за последнее время максимально опасным занятием для него являлся спуск в подвал с заданием выпросить у подвального домового банку с соленьями. Конечно, был еще тот случай с жутким домом, но Гринер тогда ничего особенного не делал, только объедался, бегал, прятался по переулкам и гонялся за демонами в человеческом обличье. Обучение у мага он представлял себе несколько иначе, тем более что Тео обещала ему "приключения каждый день". Хотя, только попав в этот дом, он удивлялся всему — бродящим туда-сюда доспехам, плюющимся портретам, комнатам без входов и выходов, странному существу, живущему под полом в кухне, еще более странным посетителям… Но рано или поздно, все приедается, и Гринер уже через пару месяцев компанейски махал ручкой доспехам, выяснил, что домовой-подвальник обожает сладости, а также научился громко и панически вопить, попадая в комнаты без дверей. Хотелось таинственности, приключений и — да, конечно! — подвигов.
Пока Гринер предавался мечтам о том, как он с наставницей отправится на поиски опасных и прекрасных чудес (и даже представил себе, как их фигуры на резвых конях будут романтично вырисовываться на фоне огромной восходящей луны), он пропустил слова короля о том, что именно тот сказал своему префекту. Но, судя по реакции Тео, что-то очень забавное — она хихикала. Хотя полностью на ее реакцию никогда нельзя было положиться. У нее было весьма своеобразное чувство юмора. Например, она ржала, как сумасшедшая, когда Гринер выпил какое-то из зелий, стоявших в ее лаборатории, и у него на животе выросло сморщенное лицо, которое тут же принялось орать "Давай жрать, скотина!". Это было совсем не смешно. Гринер потом около месяца не мог избавиться от привычки сначала тыкать себя ложкой в живот, а уже потом есть самому, даже когда рожица пропала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
