— Да с чего ты взяла?!
— Любил бы, не молчал о таких важных вещах!
Ринди покачала головой, явно раздражаясь моим упрямством.
— Следуя твоей логике, ты не любишь Сана? Ведь ничего ему не рассказываешь о себе! Правильно?
Я рассматривала улыбающуюся Ринди и вытирала слезы кулаком. Почему-то было очень обидно! На неё, родителей, Сана и… себя.
— Совсем запуталась… — честно призналась я.
— Главное не горячись! Наделаешь сейчас ошибок, в будущем исправлять придется.
— Так ненавижу себя! За беспомощность… Я ведь ничего не знала! А теперь всецело завишу от Сана.
— Не думаю, что твои родители сделали это специально, чтобы унизить тебя.
— Но они молчат! Как и сам Улард. Считают меня маленькой, да? Или глупой? Я как кукла в чужих руках. Всё, что у меня есть сейчас — этот коттедж за городом. Он подарен бабушкой и записан на моё имя. А ещё осталась небольшая подработка артистки, поющей в клубах. Я такая жалкая…
— Боже… Иди ко мне! — Ринди сгребла меня в охапку, — Море слез! Смотреть спокойно не могу, как страдает твоя гордость… Я же всегда рядом. Поддержу тебя во всём. Перестань! Ты сделаешь карьеру певицы. Так что, от голода не умрешь.
У меня, действительно, была истерика на ровном месте. Хоть доктора на дом вызывай. Я понимала, что несу всякую чушь, но остановиться не могла.
POV Ринди Нэкс:
Из тайного убежища Юны я вернулась поздним вечером. В доме уже горел свет. Вард с работы вернулся? Почему он опять находится под одной крышей со мной — своего дома нет? Но возражать вслух я бы не посмела. Все-таки, он хозяин этой недвижимости.
Подруга, конечно, удивила. Девочка неглупая, но иногда словно ребёнок — капризная и одновременно неуверенная в себе. Если дальше будет молчать, боюсь, окончательно с женихом рассорится!
В доме меня встретил изысканный аромат мясной подливы. Аккуратно заглянув на кухню, обнаружила там Варда увлеченно готовящего ужин. Я едва на месте не подскочила от удивления. Вард и стряпня? Да это два несовместимых понятия! Однако глаза подтверждали обратное — готовит да ещё как! Язык от старания высунув.
Уловив чужое присутствие, он оглянулся.
— Руки мой! Сейчас ужин подам.
И… всё? А где гневная тирада о моем столь позднем передвижении по городу? Где традиционный вопрос — почему мне не позвонила? Хм… Я аккуратно примостилась на край стула, наблюдая, как Вард разносит тарелки с лапшой.
Я осторожно сдобрила её подливой и попробовала.
— Ну как?
— Лучше, чем ожидалось. Только… специй передал.
Вард подцепил лапшу вилкой, подул и тоже попробовал.
— Фу… — поморщился он, — В следующий раз в ресторане закажу.
Я рассмеялась. Первый раз после ссоры говорим нормально! Он не напирает, а я не оправдываюсь. Приятно осознавать, что мы общаемся сейчас, как два нормальных человека.
— Ринди… давай кое-что обсудим после ужина?
— Угу, я не против.
Чего он с таким видом на меня уставился? Как брошенный щенок, вновь обретший хозяев.
Обсуждение носило весьма специфический характер. Вард сидел возле меня на диване, мял в пальцах снятый галстук и… молчал. Я не вытерпела и поинтересовалась, могу ли задать вопрос первой? Он кивнул. Ну я и задала. Давно хотела спросить напрямую.
— Ты не против, что я живу здесь так долго?
— Нет.
— А моя просьба тебя не раздражает?
Вард посмотрел на меня в упор. У него такой темный цвет глаз, что зрачки сливаются с радужкой — взгляд кажется глубокой бедной, сотканной из непроглядной тьмы. Трудно уловить выражение.
— Имею в виду, ты не против уделять мне больше времени?
— А ты как думаешь? Я же здесь.
— Ладно… спрошу прямо. Ты хочешь жить со мной под одной крышей?
— Я…
Впервые вижу смущенного Варда! Дышит неровно и глаза бегают. Так странно…
— Я… ты… очень нравишься мне, Ринди.
Признание застигает врасплох. Поэтому в ответ говорю самое сокровенное. То, что месяцами в себе держала:
— И я люблю тебя, Вард.
Он мягко улыбается, а потом целует в губы. И от этого у меня буквально мозги отключаются! Вижу, как Вард расстегивает на себе рубашку и… окончательно схожу с ума — помогаю ему раздеться. Провожу рукой по груди и прессу. У него хорошо развитое тело. Ходит в спортзал четыре раза в неделю. Поэтому от вольностей удержаться трудно. Да он и не сопротивляется. Покорно откидывается на подлокотник, позволяя гладить и целовать себя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Чувствую, как тело подо мной напрягается — Вард в мгновение ока садится, подхватывая меня на руки. А потом укладывает на диван, одновременно стягивая платье. Да и с бельем он справляется ловко — ещё через пару минут мы оба оказываемся полностью обнаженными.
— Хочу, чтобы ты забыла о прошлом, — голос Варда срывается — он дышит, как после забега, — Давай всё заново начнем?
Почему заново? Разве у нас что-то было до этого момента? Нашел время для загадок!
— Хорошо…. Давай начнём заново и забудем о прошлом, — покорно соглашаюсь я, понимая — даю разрешение на нечто большее.
Вард улыбается. И вид у него, как у счастливого ребенка. А вот действия под стать главе дикой стаи — мои ноги заброшены на его плечи, так что между нами уже нет никаких границ. Покорно отдаюсь в его власть, чувствуя текущие по щекам слезы. Я плачу от счастья. Вард нравился мне всегда. Каждый раз, натыкаясь на его холодность, чувствовала себя птицей с изломанными крыльями. Наконец могу лететь! Свободно и куда хочу.
POV Юна Диэро:
Я сидела с выключенными лампами. Только у дивана горел дежурный светильник, отбрасывающий мягкие фиолетовые блики на ближайшую стену. Разговор с Ринди расстроил. Подруга впервые не поддерживает меня полностью. Это обидно. Мы столько лет общаемся! Могла бы привыкнуть к моему характеру и образу мышления.
Понять, что без известной фамилии чувствую себя беззащитной перед внешним миром. Да, это глупо — надеяться на активы Диэро. Но кто я без них? Просто молодая ока-ри, которая может легко затеряться среди толпы таких же студенток.
Не хочу быть, как все! Я прекрасно понимаю — мыслю, как заносчивая представительница окарской знати. Но по-другому не могу. Я — это не только привлекательная внешность, хороший голос и тонкий музыкальный слух. Ещё это миллионы на банковских счетах, ткацкие фабрики и сеть магазинов готовой одежды на Ксэ-до. Это возможность арендовать гоночную трассу для езды на левецикле в полном одиночестве. Богатый гараж в столичном особняке, где бок о бок стоят новинки автопрома и раритетные авто. И ещё уйма других важных для меня моментов: заботливая горничная, приветливые слуги, возможность учиться в самом престижном университете, носить любую понравившуюся одежду и украшения.
И, конечно же, относительная свобода. Могу не притворяться благовоспитанной девушкой из знатной семьи, когда меня не видит Сан или родители. Могу бунтовать по первому желанию. Но что теперь?
Неожиданно зазвонил телефон. Я глянула на экран. Отец?
— Добрый вечер, па.
— Добрый. Как ты? Мама сказала — дозванивалась к нам в последние дни?
— Да. У меня важный разговор. Почему вы молчали?
— У нас с мамой были дела.
Сказано настолько сухим тоном, что я непроизвольно вздрогнула. Проведённая между мной и семьёй черта болезненно задела самолюбие. Как я могу быть менее важной, чем какие-то там дела?
— Хорошо, что нашёл для меня время…
— Так о чём ты хотела поговорить?
— Я видела кое-какие документы у Сана. Па, наша семья обанкротилась?
— Фабрики и магазины на Ксэ-до перестали приносить прибыль.
И это всё, что отец собирался мне сказать в своё оправдание? Почему, чёрт возьми, я узнаю об этом последней?!
— Ясно… Почему сразу не рассказали мне?
— Ты занята учебой. Пусть вопросы бизнеса решает тот, кто хорошо в нём разбирается.
Ах, ты ж чёрт! Как прямолинейно и не дипломатично. Родной отец прямым текстом говорит, что я жалкая бестолочь.
