— Я готов простить тебе долг, — быстро сказал агент.
— Что? — её глаза округлились от удивления. — Откуда вдруг такая щедрость?
— Зачем мне отбирать у тебя деньги? Зачем мне вступать с тобой в конфронтацию, если я всегда желал обратного?
— Не понимаю.
— Элис, — Энтони хотел взять её под руку, но девушка убрала руки за спину. — Мы очень мало общаемся на работе, и, признаться, это меня весьма огорчает.
— Вот как?
— Многие мужчины мечтают о такой девушке, как ты.
Элис была в замешательстве.
— Я хотел бы узнать тебя поближе, — продолжал Энтони. — Настолько, насколько это возможно.
Элис чуть не споткнулась. Она никак не ожидала услышать нечто подобное. Нет, Энтони, несомненно, молод и весьма хорош собой, но в её сердце нет свободного места.
Они с Джонатаном никогда не будут вместе, это ясно как день. Пройдёт время, она забудет его, как страшный сон, но сейчас она не может… не готова.
Вот только Энтони об этом не знает. Никто не знает. Ведь со стороны она выглядит одинокой и свободной.
— Но это не так, — сказала Элис вслух.
— Прости?
— Это невозможно, — её голос скатился до шёпота. — Не думаю, что это хорошая идея. Вряд ли мы… подойдём друг другу.
— То есть?.. — опешил Энтони; очевидно, он не был готов к такому повороту событий. Впрочем, это было неудивительно: он не привык к отказам.
— Извини, но я не та, кто тебе нужен. И мне пора идти.
— Подожди, Элис, — он попытался обнять её за талию. — Как ты можешь судить столь категорично? Ты ведь меня совсем не знаешь.
— Пусти меня.
— Что ты делаешь сегодня вечером?
— Пусти меня! — Элис вырвалась из его хватки и с силой оттолкнула от себя. — Что ты себе позволяешь?
— Я…
Девушка дрожала от негодования.
— Что ещё за пошловатые намёки? Не смей меня трогать! — она ступила на платформу стационарного портала, так кстати оказавшегося рядом, и взмахнула рукой.
Энтони молча смотрел, как в воздухе расцветает воронка портала.
— Я верну долг завтра же, — сухо сказала Элис, не глядя на агента. — Я была о вас лучшего мнения, сэр. Всего доброго.
Когда сполохи портала погасли в прохладном ночном воздухе, Энтони тихо прошептал:
— Ты ещё не раз горько пожалеешь о своих словах. Я об этом позабочусь.
* * *
Если бы Энтони вознамерился догнать её, прыгнув в закрывающийся портал, то понял бы, что Элис отправилась отнюдь не домой, а на восточную набережную Стоун-ривер.
Дождь, заливавший город почти неделю, закончился вчера вечером, и воздух дышал влажной прохладой звёздной августовской ночи. Уличное освещение, как всегда, было отключено, но сегодня в глянцевой поверхности реки отражались не только звёзды, но и полная луна цвета падевого мёда.
Опустив голову, Элис шла вдоль набережной, изредка поглядывая на воду. Она думала обо всём сразу и ни о чём конкретно: сознание блуждало от мысли к мысли, не останавливаясь ни на одной дольше трёх секунд, как ленивый арфист, который лишь задевает струны, не желая брать аккорды.
Она размышляла о безуспешных поисках предателя и о Зеркалах, которых с каждым днём становилось всё меньше. Она думала о своём друге, Роберте: сможет ли парень справиться с такой жизнью, и каково ему ощущать себя в новом качестве. С тревогой она думала об изменившемся мире, о трудностях, с которыми им ещё только предстояло столкнуться; с бесконечной любовью и светлой грустью — о младшей сестре и об отце.
Она думала обо всём на свете, упрямо не желая думать лишь об одном: о себе самой и своём собственном будущем.
Она боялась думать об этом.
В безоглядном стремлении сжечь старые мосты она поклялась себе забыть Джонатана Стейтона, безжалостно стереть из памяти всё, хоть как-то связанное с его именем.
Но не смогла.
Хватит ходить вокруг да около, — пора было перестать врать хотя бы самой себе. Бессмысленно.
Ну почему, почему всякий раз, когда она вспоминает о нём, лёд в душе тает, а вместо него разливается тепло, будто внутри неё встроена компактная снегоплавильная установка?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Что ж, надо признать: она всё ещё неравнодушна к нему. Их последняя встреча — живое тому подтверждение. Она не смогла нанести решающий удар, зная, что Джон может и не суметь отразить его.
И пентаграмма отреагировала на проявленную слабость.
И, что самое страшное, Энтони, кажется, что-то заметил и сделал соответствующие выводы. Иначе чем ещё можно объяснить его более чем странное поведение?
А она ещё ухитрилась проиграть ему целое состояние. Придётся завтра выпотрошить депозит, ничего не поделаешь.
Нашарив в кармане ключ, Элис посмотрела на часы. Было далеко за полночь. Миссис Браун и Эмили, естественно, давным-давно смотрят десятый сон. Медленно и осторожно, чтобы не разбудить хозяев дома, девушка повернула ключ в замочной скважине и толкнула входную дверь.
И тут же услышала громкие сердитые крики.
Похоже, опасения разбудить кого-либо оказались напрасны: в доме никто не спал.
Крики доносились из гостиной, однако Элис сознательно не стала прислушиваться: вряд ли чужим людям будет приятно, если она станет невольной свидетельницей их ссоры. Элис быстро разулась и на цыпочках скользнула к лестнице, намереваясь остаться незамеченной, но ей это не удалось.
Двери в гостиную распахнулись, и Эмили, забыв поздороваться, бросилась к Элис и разрыдалась у неё на плече.
— Эмили, что с тобой? — Элис неловко похлопала её по спине. — Что случилось?
Эмили горестно всхлипнула, её грудь сотрясали рыдания. Никогда прежде Элис не видела девушку в таком состоянии.
— Тётушка… — заикаясь, выдавила Эмили. Её лицо было залито слезами, а глаза — такие красные и опухшие, словно она проплакала несколько часов подряд. — Я ничего… не понимаю. Кажется, она сошла с ума. Она… не узнаёт меня!
— Прошу тебя, успокойся. Объясни всё по порядку.
— Когда я пришла с работы, тёти Нэнси дома не было, она вышла за хлебом, — сбивчиво заговорила Эмили, то и дело прерывая рассказ судорожными всхлипываниями. — А когда она вернулась, то очень удивилась, увидев меня. Спросила, как меня зовут и кто я такая. Как будто первый раз в жизни меня видит. А потом заявила, будто я что-то украла у неё.
Элис сосредоточенно слушала её рассказ.
— Сначала я решила, что она меня разыгрывает, — Эмили судорожно вздохнула. — Но потом я поняла, что она действительно не узнаёт меня. Юджиния, я не знаю, что делать!
— Так, — Элис решительно взяла её за руку. — Идём-ка.
В версию внезапной потери рассудка верилось с трудом: сложно было ожидать подобного даже от весьма суеверной и мнительной старушки с кучей тараканов в голове. Поэтому рассказ Эмили встревожил её не на шутку.
— Добрый вечер, миссис Браун, — громко поздоровалась Элис. — Это я.
Хозяйка сидела в кресле, губы её были плотно сжаты. Когда Элис вошла в гостиную, миссис Браун чопорно кивнула ей, пробормотав слова приветствия, но как только она завидела Эмили, лицо её моментально исказила гневная гримаса.
— Воровка! — визгливо крикнула она. — Юджиния, ты пришла очень вовремя. Эта девчонка украла у меня золотой перстень. Нет, ты только представь: фамильную драгоценность!
Эмили попыталась что-то вставить, но Элис жестом остановила её.
— Миссис Браун, — раздельно проговорила она. — Вы меня узнаёте?
— Разумеется, — с раздражением ответила старушка. — Рада тебя видеть, Юджиния. Твоё появление как нельзя кстати.
Элис быстро соображала.
— Похоже на частичную подмену воспоминаний, — пробормотала она, наморщив лоб. — Если моя догадка верна, дело плохо. Одна я не справлюсь. Здесь нужен специалист, такой, как Артур или Грейг…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Что?! Что ты такое говоришь? — ахнула Эмили испуганно. — Кто-то стёр её воспоминания?..
— Миссис Браун, вы хорошо себя чувствуете? — заботливо поинтересовалась Элис, оставив реплику Эмили без внимания.
— Разумеется, юная леди, — ворчливо бросила она. — Я чувствую себя превосходно, и отлично отдаю себе отчёт в происходящем! Всем нам известно, что творится в столице. Заводы закрываются один за другим, уйма людей осталось без работы, цены просто заоблачные, по улицам спектралы шастают, бандиты на каждом шагу, мародёры, квартирные кражи, — а властям, конечно, до этого нет никакого дела!
