— Я знаю, ты не горишь видеть меня в зятьях. — Сипло выдавил Истомин, становясь в стойку напротив, и вновь глаза в глаза. — Мне же нужна твоя дочь, ты не в силах этого изменить.
— Это невозможно…, - тихо, словно самому себе, смотря в пылающие глаза племянника.
— Она моя. — Чеканя каждое слово, чувствуя напряжение в каждой мышце и голос, ставший срываться. — Я знаю, ты хотел для нее лучшего…Я тоже хотел, Лиза заслуживает счастья. Спроси ее, и если она ответит "нет" я уйду сам. Я даю слово, что больше никогда не побеспокою ее жизнь.
Видел, как при его словах Никита вздрогнул, нервно сглотнув.
— Нет, ты не понимаешь…, - вновь мольба в глазах мужчины постарше, и словно в немом поединке они уставились друг на друга. Накаленный до придела воздух, только искра, и пространство вокруг мигом покроется завесой огня, распаленной двоими. — Ты ничего уже не сможешь изменить.
— Черт тебя побери! Где Лиза?! Что ты с ней сделал?! Ты увез ее из города?! Из страны?! — Поток желчи, вырвавшийся наружу, Андрей сам не понимал, как выработанная годами упорных тренировок выдержка дает "слабо", беря своего хозяина на крючок.
— Она здесь, она в этом доме, Андрей…, - воплощение безумных мечтаний, вот так, назвать его вновь по имени, словно и не было этих долгих лет, и словно ему вновь пять. — Андрей, ты так похож на него…
Дрожащие пальцы, испепеленные мелкой порослью морщин, едва видных на первый взгляд, а если присмотреться ближе, точно такими же была усеяна и его душа. Говорят, что по рукам можно определить возраст человека, вновь ошибка… Он был старше своих лет, мало кто знал, что в душе Никита слыл глубоким, почти древним стариком… Потеряв своего брата, утратив семью, он высек эти глубоки борозды морщин на своем сердце, разбив его навсегда.
— Вы бредите…, - почему то перешел на "вы", полностью не понимая поступков этого мужчины, стоящего перед ним с застывшей болью внутри глаз. — Ненормальный… Мне нужно увидеть ее.
Не сводя глаз, также пристально впиваясь черными зрачками в Никиту. Бессвязная речь мужчины, и новая волна непонимания и жуткой догадки, скальпелем полоснувшая нутро.
— Андрей…Андрюша…Фунтик…Ты помнишь…был совсем маленьким, вот таким…, - наглядно продемонстрировал, путаясь в собственных мыслях, пытаясь изложить все то, что сердце так рьяно кричало внутри.
"Фунтик…", — где-то внутри кольнуло, прозвище из детства, его прозвище… Так называл его отец, высокий красивый мужчина с копной точно таких же, как и у него смоляных волос. Он был для них маленьким, был мелким, взрослые дурачились, подбрасывая его в воздухе, ласково называя "Фунтик", именем любимого поросенка с одноименного мультика…
— Откуда…знаешь…?! — Новый рык из горла Андрея, и он едва сдерживался, что бы не броситься на Никиту и не затрясти в воздухе в поисках нужных ответов.
— Андрей, я любил тебя… я любил Сашку…вы были для меня частью меня самого… я же не знал…я думал, тебя нет, как и его…Верил, что ты оставил меня, я не знал… — Шок, полный, неописуемый, разрывающий все нутро и рвущий душу на части. Словно слайд шоу немого кино, перед глазами молодого мужчины стали прокручиваться события далекой давности, его детства. Вот тихий шепот матери, вот тверды тон отца, вот крепкие мужские руки, подбрасывающие его в воздухе, шепчущие ласковое: "мой Фунтик…". Напрягся, заметно отстранился от Никиты, до одури зажмурил глаза: не верить, не слышать, не знать…вновь распахнул. События того времени, словно живые, предстали перед глазами, с адской болью впиваясь внутрь.
— Этого не может быть… Ты лжешь…, - выдавил из себя Андрей, наступая на мужчину с плотно поджатыми губами, миг в глаза… его собственные глаза, так похожи на когда то родные… — Лжешь!!! Ты же все выдумал!!! Ты блефуешь, играешь!!! Но я тебе не по зубам!!! — В следующее мгновенье замер, ощущая легкое касание Никитиной руки у плеча.
— Я сожалею…, - поникшие плечи и поднятая рука, не в силах дотронуться дальше и без сил отстраниться. — Андрей, там был мальчик, в той машине был обгорелый труп пятилетнего мальчишки… я не знал…
— Как? — контрольный вопрос изнутри вперемешку с лихорадочным взглядом вмиг потемневших, уставших и ставших апатичными глаз.
— Я не делал экспертизу, не было вскрытия… Я тихо переживал свое горе, мысленно клянясь отомстить… Я не знал, ну поверь же мне, я просто не знал о твоем существовании!!! — Сорвался, перешел на крик, сам не слыша звуков собственного голоса. Только боль, и необъятный гул громких молотков в ушах. — Несколько недель назад я стал выискивать информацию о тебе, мне это было нужно…ради Лизы…
Молчание, каждый слышал шум сердца и дыхание другого, острый накал, буйство крови по венах, желание смерти, молитва, что бы умереть…
Ее имя, эхом пронесшееся в мозгу Андрея, и новые слова Никиты, которые Андрей уже и не слышал.
— Ты можешь сделать анализ, ДНК, или как его там, но это ничего не изменит… Ты моя кровь, и она взяла свое на расстоянии. — Нервно сглотнул, видя, как ранее стоящий перед ним племянник, схватившись за голову руками, медленно прижимается торсом к стене. — Я не знал…я ничего ей не говорил…Лиза многое пережила, я просто хотел узнать, кто ты… она придет…ее уже позвали…, - последнее, что слышал Андрей, прежде чем массивная дверь распахнулась, в проеме показалось до боли родное лицо… светлая челка, слегка зачесанные назад шелковые пряди волос, вмиг засиявшие зеленые глаза, блеск которых так долго являлся ему по ночам, освещая дорогу вперед… Подалась к нему, резкий, быстрый шаг, сияние лучезарной улыбки…
Нет больше дороги, нет даже мелкой тропинки, все ушло и забылось… Только раны, омывающие свежую плоть кровью, метками изрезавшие человеческие души и сердца…
Уже знал, что спустя несколько минут изумруды ее глаз погаснут, а в ответ лишь сухие, пересохшие края любимых губ, немой ужас в глазах и одно желание на двоих…уснуть и не проснуться…
Глава 18 (часть 1)
Запись из дневника:
"В тот день я узнала, кем на самом деле приходится мне Андрей. А дальше…дальше меня поглотила полная темнота, медленно сползая по стенке в своем спасительном беспамятстве, я помнила только ощущение чьих-то крепких рук, которые подхватили меня, и родной шепот на ухо. Я знала, позже я удостоверилась в этом окончательно — это был Андрей.
Я никогда не была чувствительной барышней, скорее наоборот. Сорванец, оторва, пацан в юбке — вот это было обо мне. Отец, да и мать, робея от одного только его взгляда, всю мою сознательную жизнь пытались привить мне хорошие манеры. Как ни странно, это им удалось. Только вот получился своеобразный каламбур — в обществе я была милой девочкой богатых родителей, с друзьями той же оторвой, которой и являлась в душе.
