комнате, на одной кровати и остаться верной своим принципам будет ну очень сложно.
Сборы были долгими, суматошными, но в целом прошли без каких-либо крупных эксцессов, кроме одного. Неприятность случилась перед самым отъездом. Мы загрузили вещи в повозку. Туда влезли даже три моих чемодана с обновками. На них Арион фон Расс косился с какой-то особенной ненавистью, будто бы не он сам велел мне все это приобрести. Или думал, что я ограничусь тремя платьями? Эта мысль раньше не приходила мне в голову. Возможно, зря?
Нас вышел провожать весь персонал, включая кухарок и садовника, которого до этого дня я видела всего один раз. Видимо, отъезд ректора из академии случался крайне редко и воспринимался как событие уникальное. Нам готовились махать вслед платочками. Я прижимала к груди горшок с Васиком, которого побоялась оставить в академии. Ни разу не бросала его надолго и не была уверена, что попечительство шушеля пойдет моему цветочку на пользу.
Арион фон Расс раздраженно отмахнулся от герры Сибиллы, которая читала ему какую-то нотацию. Дал последние указания профессору-личу (создавалось впечатление, что ректор уезжает не на несколько дней, а как минимум на месяц) и направился к водительской двери. Я поспешила к пассажирской, и тут случилось непредвиденное. Массивная солидная повозка, на которой мы в прошлый раз ездили в город, внезапно подпрыгнула, издавая непонятные звуки, ускакала на несколько метров вперед и там замерла.
– Какого шушеля? – возмутился ректор и бросился следом, пока я соображала, что вообще происходит.
Повозка мерзко, очень знакомо хихикнула и кинулась нарезать круги по двору, при этом сигналя и выпуская из выхлопной трубы струи густого вонючего дыма. Народ с воплями шарахнулся в стороны. Платками, приготовленными для махания, закрыли носы.
– Ах ты, паршивец пакостный! – завопил ректор, видимо, сообразивший, в чем дело.
Он ухватил белый, расписанный розово-красными маками шарфик герры Сибиллы, которым та прикрывала от палящего солнца полные бледные плечи. Завладев шарфом, герр Расс словно тореадор кинулся наперерез задорно сигналящей повозке.
Повозка с шушелячьим визгом кинулась на ректора. Видимо, сочетание красного и белого безотказно действовало на демоненыша, каким-то образом проникшего в повозку. Такой захватывающей корриды я не видела никогда. Помнится, в детстве папа пару раз брал меня на стадион, но там было не так занимательно. Ректор все же сумел подобраться к повозке ближе. Сначала лихо заскочил на крышу, вцепился руками и осторожно свесился головой вниз с задней стороны. Повозка в это время подпрыгивала и сигналила, я прижимала к себе оживившегося Васика, а герра Сибилла бегала кругами и причитала.
Женщины громко охали, мужчины неумело пытались подобраться к повозке ближе, лишь один профессор-лич сохранял невозмутимое спокойствие и неторопливо плел какое-то заклинание.
Пришлось стукнуть по горшку с Васиком, чтобы наглец не превратился в лиану и не рванул по направлению к заныкавшемуся в повозке приятелю. Цветочек обиженно щелкнул зубами, сжался, мелко напоказ задрожал, когда я на него шикнула, и спрятался в горшке. Наружу осталась торчать только ярко-зеленая пульсирующая почка.
Ректор тем временем с руганью, от которой, кажется, вздрагивали стены, добрался до выхлопной трубы и, пошарив там рукой, начал медленно, за хвост, вытаскивать грязного и верещащего шушеля. И без того всклоченную и неопрятную шерстку покрывала копоть, твареныш цеплялся за машину лапами и вопил, словно его режут, пытался изогнуться и укусить, но зато повозка замерла.
После очередного рывка твареныша ректор не удержал равновесие и все же сверзился с крыши повозки на землю. Мигом повеселевший и радостно хихикающий шушель с видимым удовольствием рухнул сверху, демонстративно оттопырил зад и пошире растопырил лапки, стараясь плюхнуться филейной частью ректору на лицо. То, что его держат за хвост, кажется, шушелю совершенно не мешало.
Прежде чем ректор успел брезгливо столкнуть с себя твареныша, лич закончил читать заклинание, и шушель с обиженным воплем исчез в вонючем облаке дыма. Все выдохнули с облегчением.
Правда, отправиться в путь мы смогли только через час. Ректору пришлось переодеваться, потом какое-то время настраивать повозку и поправлять вещи, которые растрясло во время бешеных скачек. Но зато, устроившись на переднем сиденье, я наконец выдохнула. Второй раз на повозке ехать было интересно и не страшно, а впереди меня ждали насыщенные дни, за которые предстоит выяснить, кто же из моих одногруппников не любил меня так сильно, чтобы испортить жизнь.
Глава 11. Вернуться в прошлое
Нас так измотала последняя потасовка с шушелем, что почти всю дорогу мы молчали. Я сидела в обнимку с Васиком и смотрела в окно, ректор ругался сквозь зубы и вел повозку так, словно за нами гнались все демоны преисподней. Я сначала боялась, так как елки за окном мелькали с бешеной скоростью, но сделать замечание не решилась. Реакцию моего начальника предугадать сложно. Высадит еще где-нибудь в лесу, и придется топать пешком. С него станется! К тому же, похоже, Арион фон Расс вполне справлялся с управлением, поэтому я решила: единственное, что могу сделать в этой ситуации, – довериться ему и постараться отключиться.
Как ни странно, когда я закрыла глаза, то быстро задремала. Движение убаюкивало, в салоне было нежарко и едва уловимо пахло жасмином. Спалось хорошо. Проснулась уже на подъезде к городу. За окном вечерело, но столица жила своей жизнью.
– Сегодня нас уже не примут, – достаточно холодно отозвался ректор, который снова непонятно на что злился. – Заночуем у меня.
Я едва не застонала от открывшихся перспектив. Говорить ничего не стала, но, видимо, мое лицо было красноречивее слов.
– Тебе так противно, Мира? – зашипел он. – Если хочешь, отвезу в гостиницу. У меня нет привычки навязывать свое общество. Особенно женщинам. Не думай, что будешь исключением. Нравится меня дразнить? Знаешь ли, я не люблю провокации.
Вообще, можно было бы поспорить, но я не стала.
– Нет-нет… – Я сглотнула. – Все нормально. Я не пытаюсь вас дразнить. Ваша кровать… она достаточно широкая. Думаю, мы уместимся. В прошлый же раз уместились.
– Я рад, что ты помнишь прошлый раз.
Это прозвучало так двусмысленно, что я покраснела и опять промолчала, не понимая, из-за чего он на меня обозлился. Но у меня была целая ночь, чтобы это выяснить.
Сейчас к нашему приезду подготовились. Швейцар мило улыбался и сразу же достал ключи. В холодильнике нашлась еда, в квартире было убрано, и на столе стояла тарелка с фруктами. Видимо, ректор сообщил о своем прибытии заранее. А меня внезапно накрыло. Точнее, сомнения начали одолевать еще по дороге, но сейчас стало совсем страшно.
– Знаете… – робко начала я и присела в кресло. – Я тут подумала и решила…
– Неужели? – Ректор взял из вазы на столе яблоко и с хрустом вгрызся в румяный бок. – Вообще, думать очень полезно, но не всегда, Мира. И почему-то мне
