— Мне всегда было страшно любопытно, что джентльмены вкладывают в понятие «дружеский поединок», — задумчиво протянула тетя Франческа, нарушив неловкое молчание. — Мне кажется, что даже в спортивном состязании один соперник может ранить другого.
— Мы профессионально обучены, — ответил Годфри и посмотрел на Вайолет так, словно требовал, чтобы она тоже вступила в разговор. — Мы надеваем специальные куртки, набитые ватой, перчатки и маски.
— Я это понимаю, — сказала Франческа. — Но профессиональное обучение не стирает все нюансы, присущие мужской гордости. Что, если один из вас выйдет из себя? Приступы гнева не исключены и во время поединков между друзьями, вы не находите?
— Маэстро Фентон этого не допустит, мадам.
Вайолет наклонилась вперед, делая вид, что ей ужасно понравилась пара лошадей в соседней карете. Лучше ей в этот разговор не вступать. Любое ее высказывание о маэстро Фентоне может вызвать подозрения.
— В свое время мне нравилось наблюдать за тем, как фехтуют мастера своего дела, — с мечтательным выражением лица сказала Франческа. — Это искусство, должна признать, будоражит кровь.
— Тетя Франческа, — с улыбкой пробормотала Вайолет, — мне странно слышать это от тебя. Если бы я сделала такое признание на людях, ты бы всю жизнь меня за это отчитывала.
— Я думаю, что настала пора мне признаться в том, что я перестаралась, пытаясь воспитывать тебя в строгости.
— Я с вами не соглашусь, — сказал Годфри вполне миролюбиво. — Вайолет — превосходный пример того, как должна быть воспитана женщина ее круга. Ее манеры делают вам честь, мадам.
Вайолет смотрела вдаль. Она думала о том, что они с Годфри совсем не знали друг друга. Он хотел безупречную жену, ту, которая служила бы декорацией в его версии безупречного мира. И осознание этого факта испортило ей настроение. Она представила себя у свадебного алтаря в ожидании того, что в последний момент прискачет рыцарь на белом коне и спасет ее. Сколько раз в прошлом Кит спасал ее и Элдберта от Эмброуза или какого-нибудь еще из их воображаемых врагов! Но Годфри не был врагом. И он не был воображаемым персонажем. Он был живым, настоящим.
— Надеюсь, я никогда не поставлю вас в неловкое положение, Годфри, — пробормотала она.
— Вам это и не удастся.
Экипаж свернул в парк, влившись в оживленное движение по Роттен-роу. Вайолет смотрела на проезжающие элегантные фаэтоны, на ухоженных, красивых коней и слуг в ливреях, на прогуливающихся по зеленому газону нарядных дам в шляпах с покачивающимися на ветру перьями.
— Куда они все направляются? — спросила тетя Франческа.
— Понятия не имею, — ответила Вайолет.
Но она солгала. Она заметила Кита, одетого в белую рубашку и плотно облегающие панталоны.
Кучер сэра Годфри остановился позади ландо. Кит обернулся и посмотрел на Вайолет, после чего быстро перевел взгляд на Годфри.
Пульс ее участился до опасного предела.
От одного его вида — воплощенной мужественной элегантности — сердце ее пустилось в галоп. Один его вид горячил кровь.
Лакей помог тете выйти из кареты, и Вайолет заставила себя двигаться с приличествующей хорошо воспитанной леди неторопливостью, в то время как ей хотелось бегом мчаться к Киту, к которому ее тянуло с неодолимой силой.
Что бы она ни делала, она не должна показывать, что ее влечет к нему.
— Кто этот человек, Вайолет? — спросила тетя Франческа таким властным голосом, что даже Господь побоялся бы проигнорировать ее вопрос. — Высокий мужчина, вокруг которого собралась целая толпа леди и джентльменов? Тот гибкий и быстрый в движениях молодой человек, что сейчас надевает защитную куртку и маску? В нем есть что-то знакомое, — продолжала тетя с возрастающей подозрительностью. — Мне определенно кажется, что я его где-то видела.
— Это мой учитель фехтования, мадам, — сказал сэр Годфри с гордостью, которая странным образом тронула Вайолет. — Он — тот самый мужчина, с которым Вайолет открывала бал позавчера вечером.
Франческа воспрепятствовала попытке Вайолет снова взять ее под руку.
— Да, — протянула она. — Должно быть, так оно и есть. — Но что-то во внешности Кита не давало ей покоя. Она еще раз искоса посмотрела на него. Похоже, она подозревала, что видела его не только на балу. И подозрения ее были оправданы. Если бы только Франческа знала, на кого она смотрит!
И он действительно притягивал взгляды, он был как магнитное поле, зажатое между двумя полюсами, двумя мирами. Не ангел и не демон. Человек, который страдал и который доказал, что в силах преодолеть страдания. И она, Вайолет, не станет делать его слабым. Она будет верна их договору так же, как до сих пор был верен ему он.
— Давайте отойдем в тень, — рассеянно предложила Вайолет тете. — Нам оттуда будет все достаточно хорошо видно.
— Как пожелаешь, Вайолет.
Нет, не этого она желала. Ее желания немыслимы, запретны. Ей хотелось бы подойти к нему и поделиться с ним своими мыслями. И узнать, что думает он. Она хотела ощутить прикосновение его губ, его рук. Она бы хотела задохнуться от его поцелуев. Она хотела бы быть ему лучшим другом, она хотела бы принадлежать ему.
Вайолет проводила тетю в тень и заставила себя сосредоточить внимание на Годфри, который перед поединком разминался на лужайке. Никто не сочтет предосудительным то, что леди уделяет внимание джентльмену, которому вскоре предстоит стать ее мужем. И тогда исчезнет искушение сравнить мускулистые плечи и непринужденную легкость движений другого мужчины с более массивными и более знакомыми формами ее нареченного.
Но был ли Годфри ей знаком больше? Вайолет непроизвольно выпрямилась, когда Кит подбросил в воздух рапиру. Вайолет могла бы поклясться, что услышала со своего места, как он поет. Беспечная легкость его движений будила воспоминания.
Не одну ее впечатлял ловкий дьявол. Несколько леди и джентльменов, до тех пор оживленно беседовавших друг с другом, разом замолчали, зачарованно следя за его финтами. Даже тетя ее сделала шаг вперед, чтобы лучше видеть, рискуя получить солнечный удар. Вайолет была потрясена до глубины души, когда Кит повернулся, посмотрел прямо на тетю Франческу и отвесил ей изящный поклон.
— А мне нравится этот шпажист, Вайолет, — сообщила тетя. — Но этот поклон не собьет меня с толку. Он предназначался тебе.
— Он даже не смотрел на меня.
— Именно так.
— И на нем маска.
— Тем удобнее скрывать чувства к тебе, — сухо констатировала Франческа. — Должно быть, ты пробудила у него романтические чувства на балу.
— А ты, должно быть, подмешала хересу в свой утренний чай, — сказала Вайолет, покачав головой. — Более того, если он и оказал мне честь своим вниманием, то лишь в качестве любезности по отношению к Годфри. Давай обсудим Годфри, ты не против? Согласись, фехтовальный костюм ему идет.
