По возвращении из первой поездки в Париж П.А. Игнатьев прибыл в штаб Юго-Западного фронта и был принят генерал-квартирмейстером генералом Духониным. Примечательно, что в разговоре с графом тот даже не скрывал своего вывода о том, что Россия катится к военной катастрофе. Он заслушал доклад ротмистра и дал ему указание встретиться с рядом военнопленных австрийцев, среди которых был некий Милич, и допросить их.
Милич был молодым человеком, лет 23, уроженцем Хорватии, владевшим двенадцатью (!) иностранными языками. Ранее он входил в тайную организацию в Боснии и Герцеговине, аннексированной Австрией. Эта тайная организация «Черная рука» боролась за независимость славянских земель от Австрии и осуществляла диверсионные акты в тылу австрийских войск. Милич добровольно сдался в плен русским войскам. Он вручил П.А. Игнатьеву бумаги этой организации, в которых сообщалось, что предъявителю их поручено стать связным между ней и штабом Юго-Западного фронта. «Черная рука» изъявляла готовность работать вместе с русской разведкой против Австрии и предлагала подготовить серию взрывов на ее военных заводах.
Милич вместе с заместителем П.А. Игнатьеваштабс-капитаном Лещинским выехал в Цюрих через Петроград с паспортом на имя российского подданного Иванова. Отсюда он установил связь со своей организацией, но вскоре попал в поле зрения французских спецслужб как подозрительное лицо, имеющее непонятные контакты с агентурой Фрау Доктор из германской разведки. Французы утверждали, что Фрау Доктор удалось подвести к Миличу русскую женщину по имени Мария К., которая пыталась взять под контроль его разведывательную работу, привлекая хорвата к себе ложными обещаниями вывести его на германскую агентурную сеть в Швейцарии.
Разумеется, Милич был срочно отозван в Париж к П.А. Игнатьеву. Что же касается Марии К., то попытка русской военной разведки перевербовать ее и использовать в качестве двойного агента успеха не имела: немцы ликвидировали ее, инсценировав самоубийство Марии.
Секретная организация, созданная Миличем, действовала до конца войны. Члены ее отличились в диверсионной работе в тылу противника, устраивая взрывы на оружейных заводах, заводах боеприпасов, взрывали мосты и туннели, нанося тем самым заметный урон австрийскому тылу. Сам Милич, он же Аболин, он же Апсид (это все псевдонимы агента Игнатьева) после Первой мировой войны стал министром в правительстве независимой Югославии. Имя его так и осталось нераскрытым, хотя на этот счет высказывались различные версии.
Что же касается Фрау Доктор, то агентура Павла Игнатьева не раз сталкивалась в Европе с ее воспитанниками, в том числе в Испании. О ней стоит рассказать отдельно.
ФРАУ ДОКТОР
Настоящее имя ее — Элизабет Шрагмюллер. Родилась она в семье отставного прусского офицера, до войны много путешествовала по Европе под именем баронессы д'Аспремонт или графини де Лувен, неоднократно посещала Францию, Голландию, Великобританию, выдавая себя за бельгийскую аристократку, что было не таким уж трудным делом: Элизабет безупречно владела французским языком.
Ее путь в германскую разведку остался невыясненным. Достоверно известно только то, что в годы Первой мировой войны она основала и руководила первой в истории тайных служб разведывательной школой в оккупированном немцами бельгийском городе Антверпене, который стал центром германского шпионажа в Европе. В ту пору ей было примерно сорок пять лет. Здесь ее ученики обращались к ней по имени Фрау Доктор. Она не только обучала и тренировала германских разведчиков, но и руководила сетью германских агентов, заброшенных в Англию и Францию. Позднее ее шпионская сеть охватила также нейтральные скандинавские страны и Испанию.
Вскоре, после того как Фрау Доктор возглавила разведывательную школу в Антверпене, она убедилась, что многие немецкие разведчики плохо подготовлены к будущей шпионской работе. Некоторые из них уже успели провалиться буквально в первые месяцы войны, и это неудивительно: руководство германской разведки считало в тот период, что у нее нет «отбросов», есть только кадры. В разведчики набирались в основном наемники, целью которых было заработать на этом ремесле.
Для наведения порядка в подведомственной ей школе Фрау Доктор решила положить в основу подготовки шпионов принцип короля Пруссии Фридриха II, который не раз говорил, что солдат должен бояться палки капрала больше, чем неприятеля. В этом деле безжалостная немка весьма преуспела. Стоило ей только заподозрить кого-нибудь из «учеников» в недобросовестности или малейшей неискренности, как его настигало возмездие. Этого агента посылали во французский тыл с простым заданием. Едва он оказывался на территории противника, как Фрау Доктор делала так, что он тут же проваливался. В годы Первой мировой войны во Франции разоблаченных агентов Германии расстреливали или гильотинировали, а в Англии вешали или расстреливали. О провалах недобросовестных агентов становилось известно всем подчиненным Фрау Доктор, которая таким путем добивалась от них прилежания и послушности, ибо для немцев порядок — превыше всего.
Разумеется, разведки стран Антанты, включая и русскую, пытались проникнуть в школу Фрау Доктор. После многочисленных усилий им удалось внедрить туда одного бельгийца, которому вроде бы удалось завоевать ее доверие. Как-то раз в беседе с бельгийцем Фрау Доктор обмолвилась, что в Шотландию был ею заброшен один из лучших агентов. Из Шотландии он должен добраться до Парижа. Бельгиец срочно сообщил об этом в Лондон и Париж. Германского агента решили не трогать, и он отправился в Париж. Но по пути произошло недоразумение: агент был арестован в Дюнкерке французским офицером, который ничего не знал об этой оперативной игре своей контрразведки.
Какими-то известными только ей путями Фрау Доктор узнала об аресте своего агента. Она пригласила бельгийца в свой кабинет и рассказала ему эту историю, подчеркнув, что о засылке агента в Шотландию знали только он и она. Не дав бельгийцу оправдаться, Фрау Доктор достала из ящика пистолет и пристрелила его.
Рассказывают также, что Фрау Доктор первой узнала о намерении союзников применить на Западном фронте новое оружие — боевые бронированные машины пехоты, которое в зашифрованной переписке называлось «танки». Эту ультрасекретную информацию Фрау Доктор получила от своего особо ценного агента Лиззи Вертхайм. Об этом изобретении англичан она трижды докладывала начальнику германского Генштаба генералу фон Фалькенхайну, однако его эксперты объявили ее рапорта «фантастическими и не заслуживающими внимания». Один из технических экспертов генерала расценил танки как трюк и в комментарии написал: «Этот так называемый танк бесполезен в бою против артиллерии и мощных мин».
Вскоре информация Фрау Доктора подтвердилась. В битве под Камбрэ англичане использовали три сотни танков и разгромили Вторую германскую армейскую группировку. Многие эксперты считают, что эта битва стала поворотным пунктом Первой мировой войны. А что же Фрау Доктор? Она просто послала подробный агентурный отчет о битве при Камбрэ именно тому эксперту, который дал негативное заключение на ее рапорта. К отчету она приложила револьвер. Рассказывают, что эксперт понял намек и застрелился. Правда это или же байки — историки так и не выяснили, тем более что о Фрау Доктор и без того ходило много легенд, которые не стоит здесь повторять.
После окончания Первой мировой войны Фрау Доктор осталась не у дел, разведывательная школа в Антверпене закрылась. Она поселилась в небольшом городке в Баварии и жила на скромную пенсию. Про нее вроде бы забыли, хотя отдельные журналисты и печатали порой интервью с нею, но на самом деле все это было плодом их досужего воображения: Элизабет Шрагмюллер никаких интервью никому не давала.
О ней вспомнили нацисты после прихода Гитлера к власти, сделав Фрау Доктор легендой германских спецслужб, кумиром гитлеровской молодежи. Она даже была принята на службу в СС в качестве консультанта и некоторое время занималась тайными операциями против спецслужб потенциальных противников гитлеровской Германии. Об одной из таких операций мы расскажем в главе, посвященной руководителю французской военной разведки в годы Первой мировой войны капитану Жоржу Ладу.
Скончалась она в 1940 году в Мюнхене, где была профессором местного университета.
Во время первой проездки в Париж П.А. Игнатьев с помощью одного англичанина, которого он использовал в качестве агента-вербовщика (вероятно, речь идет о его агенте Дарлингтоне-Ярошинском. — Лет.), познакомился с некоей мисс Дэзи В., американкой по национальности. До войны она уже несколько лет жила в Германии и теперь собиралась выйти замуж за немца. За ежемесячную плату в шесть тысяч швейцарских франков она согласилась выполнять задания русской разведки и через Цюрих выехала в Германию. Здесь ей удалось получить вид на жительство. Как пишет в мемуарах П. Игнатьев, в Берлине Дэзи В. познакомилась с голландцем Ван дер Г. (на самом деле — Вандербортом. — Лет,), который поставлял продукты питания Берлинскому гарнизону. Ей было поручено собрать через него сведения стратегического характера, в частности, о фронтах, на которые направляются резервы, находящиеся в германской столице, о наличии новых военных формированиях и многое другое. Знакомый голландец, по признанию самого П.А. Игнатьева, серьезно преуспел в этом деле и оказался весьма полезным.
