Во времена "хрущевщины" на Православие и Ислам вновь были обрушены ожесточенные нападки: однако на массовые репрессии власти уже не решались, ограничиваясь атеистической пропагандой и притеснениями. Глава Среднеазиатской епархии конца 50-х - начала 60-х годов архиепископ Ермоген (Голубев) мужественно противостоял атеистическому напору, сумел сохранить все православные приходы епархии, - и за это был "в административном порядке" выслан из Средней Азии.
После отставки Н. С. Хрущева советское правительство уже не столь яростно нападало на религию, проводя политику "медленного её удушения", не допуская к духовным источникам молодежь в прежнем ошибочном расчете, что "вера сама угаснет вместе со старшим поколением верующих". Однако, по Промыслу Божию, и эти лукавые планы потерпели крах.
Тем не менее необходимо сказать, что иго безбожной власти принесло Православной Церкви колоссальные разрушения. Поскольку большинство православного духовенства в период тотальных репрессий было уничтожено физически, славянские народы остались без духовных наставников, оказались в положении "овец без пастырей". Значительная часть славян утратила навык молитвы, поста, посещения храма и приобщения Таинств; многие были просто обезбожены атеистической пропагандой. Сейчас при возрождении Православия в народе остро стоят задачи не только восстановления храмов - но и возвращения значительной части славян к родной вере.
Мусульманство во времена атеистических гонений понесло значительно меньшие утраты. Стойкость Ислама обусловлена особенностями его внутреннего устроения. В мусульманстве любой сведущий в вероучении человек может возглавить религиозную общину: нет Таинства посвящений духовенства, нет иерархических степеней, без которых не может существовать Православная Церковь, нет и иных христианских Таинств, для совершения которых необходимы священник и храм. От атеистических гонений Ислам укрылся в потаенных общинах, скрылся в семьях, где роль вероучителей выполняло старшее поколение. В Туркменистане "воинствующие безбожники" оказались не в силах прекратить народное паломничество к гробницам почитаемых шейхов. На атеизм в мусульманских регионах смотрели, как на навязанную извне официальную идеологию, проводили показные "атеистические мероприятия", - но даже секретари ЦК среднеазиатских компартий и местные министры в быту выполняли требования Ислама, оставались мусульманами. Поэтому после обретения свободы совести не было необходимости "возрождать Ислам", он просто вышел на поверхность: так, в независимом Туркменистане стремительно, за 2-3 года, повсюду были восстановлены мечети - благодаря единодушному национальному порыву и при действенной государственной поддержке.
Большевизм был режимом преступным. Однако рисовать весь советский период только черными красками - значило бы отступить от истины.
Когда провалился безумный план Л. Троцкого "сделать Россию растопкой для мировой революции", - большевики были вынуждены заняться государственным строительством, восстанавливать и развивать экономику. Скованный духовно, творческий потенциал народов устремился в "идеологически нейтральные сферы" - в область естественных наук, техники, промышленности. Достижения СССР в этих направлениях - неоспоримы. В Туркменистане в течение советского периода были созданы собственные естественнонаучная и высшая техническая школы, воспитавшие плеяду крупных ученых и специалистов, созданы предпосылки для разработки и освоения новейших технологий, обещающих в будущем процветание экономики.
Большевикам не удалось "снивелировать" национальные культуры безликим "интернационализмом", о котором один из персонажей М. Шолохова скажет так: "При коммунизме все будут одинаковые и с личика приятно смуглявые".
Но - подсознательно - даже самые средние партийные чиновники понимали неосуществимость и глупость подобной задачи. Поэтому в послевоенное время "развитие национальных культур" снова сделалось одним из лозунгов КПСС. Тем более что на протяжении всех советских десятилетий туркменский (и не он один) народ хранил и обогащал свою самобытную культуру: народные художественные ремесла, изобразительное искусство, музыку, пение, танец. Даже в литературе, под гнетом жесточайшей идеологической цензуры, туркменским писателям удавалось создавать художественно ценные произведения, напитанные вечной духовностью, хранимой в гениальных творениях прошлого - героическом эпосе "Героглы" и произведениях великого Махтумкули.
Провозгласив "равноправие наций", КПСС вынуждена (подчеркнем: вынуждена!) была соблюдать приличия в этом отношении. Реальная власть в национальных республиках предоставлялась представителям местных народов, а "московские контролеры" далеко не всегда и не везде пользовались влиянием. Поскольку партия узурпировала дело государственного управления, из её рядов иногда выдвигались не только "идеологи", но и настоящие государственники, патриоты своих народов, заботившиеся об их благе. Такими государственными деятелями явились Шараф Рашидов в Узбекистане и Сапармурат Ниязов в Туркменистане.
Большевики не сумели бы обмануть массы и встать во главе революции, если бы в их программе содержались только разрушительные элементы. Главным соблазном большевизма был посул всеобщей сытости, "коммунистического рая на земле". Режим держался на материалистической "романтике" революции, "великих строек", войны и послевоенного возрождения экономики. Построение так называемого "развитого социализма", по сути, явилось тем самым "материалистическим раем", который сулили большевики. В СССР не стало голодных, раздетых, бездомных. Каждый знал, что государство обеспечит ему удовлетворение насущных потребностей, - и это социальное достижение сделалось несомненным. На этом "романтика" кончилась. И оказалось, что одной материальной сытости человеку мало, - он стремится к высшему, духовному, Божественному. Атеистический же режим обрекал народы на духовный голод. Потому в сравнительно благополучных материальных условиях государство впало в застой, народ - в апатию, власть - в бессилие.
Просуществовав менее восьми десятилетий (срок ничтожный по меркам истории), большевистский режим лопнул от собственной духовной пустоты и тем доказал нежизнеспособность и лживость материалистической доктрины.
В течение российско-имперского и советского периодов, по Промыслу Божию, свершилось внутреннее объединение туркменского народа, преодолевшего разобщенность и осознавшего свою неразделимую духовно-национальную общность. При распаде СССР Туркменистан обрел долгожданную собственную государственность и сделал это достойно, без суеты, с наименьшими нравственными и экономическими потерями преодолев сложнейший период исторического перелома. В этом проявилось и благородство туркменского народа, и тот факт, что во главе Туркменистана уже стоял заслуживший народное доверие опытный и мудрый руководитель - Сапармурат Ниязов, ставший первым Президентом независимого Туркменского государства.
Путь независимого Туркменистана - это "золотая середина", это воистину "царский путь" справедливости и милосердия, национального достоинства и уважения к другим народам, духовной свободы и строгой законности.
Новейший опыт Туркменистана уникален. Туркменистан - единственная из "бывших советских республик", где никогда не было межнациональных конфликтов, где не пролилось ни капли невинной крови. Туркменистан - одно из немногих государств, образовавшихся при распаде СССР, где реформы экономики вели к благу каждого гражданина, а не к страданиям и слезам обездоленных. Туркменистан - единственная из этих стран, у которой хватило мужества не слушать западных "теоретиков", а опереться на собственную историю, неколебимо хранить духовные и нравственные устои собственного народа.
Есть два явления, кажущиеся очень схожими, но на деле прямо противоположные: патриотизм и национализм. Первый - высокая добродетель, второй - мерзкий грех. Патриот отличается от националиста, как добрый мудрец от злого безумца. Патриот искренне любит свой народ, потому способен понимать подобные чувства других народов и уважать их. Любуясь величием родной духовности и культуры, патриот понимает и уважает подобное величие и в других нациях. Отвергая чужеродные и вредоносные влияния извне, патриот в то же время стремится перенять и обратить на благо своей Родины то ценное и полезное, что есть у других. А националист - это дикарь, бьющий себя в грудь кулаком с криками "я - ариец", "я - пуштун" или "я - представитель великого африканского племени тумба-юмба". Националист не способен увидеть в других народах братьев по человечеству, он презирает и ненавидит всех "чужаков". И в древней и в новейшей истории не счесть примеров того, какое зло несет народам душевная болезнь национализма. Но в то время, когда на просторах разваливающегося СССР бушевали мутные волны национализма, в Туркменистане буквально сразу же верх взял истинный патриотизм.
