Читаем без скачивания Меняла Душ - Дмитрий Самохин

После убивающей разум рутины родной дом тоже не радовал. Можно было посидеть с бутылочкой пива перед головизором и посмотреть очередной (рутинный!) голливудский боевик, можно было обзвонить друзей, собраться большой компанией и посетить (рутинный!) боулинг-клуб или покатать шары на (рутинном!) бильярде, можно было почитать книгу, но последнее время все они тоже казались ему рутинными, с будничными сюжетами, скучными двухмерными героями и закоснелым разумом автора, который, пыжась придумать какой-то новый ход и даже найдя его, повторяет успешную придумку из сюжета в сюжет, из книги в книгу, отчего всё его творчество напоминает одно большое рутинное произведение, где меняются лишь имена героев, а характеры, сюжетные завязки, поворотные фишки и финал книги продолжают быть одними и теми же.

Вспоминалось творчество одной известной детективщицы, которая кропала в жанре «иронического женского чтива», хотя вооруженного ее книгой мужчину можно было легко обнаружить где-нибудь в вагоне флаеробуса или подземки. Популярность автора была настолько ошеломительной, что книжки расходились в мгновение ока, а потребитель тут же взывал о дополнительном тираже, который находил свое продолжение через месяц в новом тираже и следующей книге. Дама оказалась весьма плодотворной, и, как она сама призналась в одном интервью, в издательстве находится свыше восьми рукописей, которые стоят в очереди, и число этих рукописей в очереди не сокращается, потому что стоит издательству коснуться неприкосновенного запаса, как он тут же пополняется новым опусом. Но если прочесть несколько книжек автора подряд, то натыкаешься на рутинную фишку, придуманную на заре творческой карьеры. В итоге обнаруживается, что у убитого (подозреваемого) или второстепенного персонажа оказывается брат (сестра) близнец, который и повинен в преступлении. Хотя, если вспомнить, у Шекспира большинство комедий построено по такому же принципу.

Рутина изо дня в день. Из месяца в месяц. Из года в год. Из пятилетки в пятилетку. Из десятилетия в десятилетие. Из начала жизни в деревянный ящик на кладбище.

Жизненные этапы делятся на отрезки. Короткие — от зарплаты до зарплаты. Средние — от отпуска до отпуска. Длинные — от повышения до повышения. Глобальные — от начала рабочей деятельности до пенсии. Хотя и пенсия в сущности еще более жуткая рутина, чем работа.

Леонид Ферзей или, как часто его называли друзья, Лео почувствовал тиски рутины на своей шее несколько месяцев назад. Однажды, проснувшись утром, он понял, что медленно сходит с ума. Слезы неконтролируемо текли из его глаз, заливая подушку. Он скатился с простыней, прошлепал в ванную, открыл кран с холодной водой и сунул под нее голову. Наступило временное облегчение, но слезы не пропали. Поток увеличился, слился с водой из крана. Лео выключил воду, вытер голову полотенцем и прошел на кухню. Слезотечение не прекращалось. Сварив себе кофе, он перелил его из джезвы в чашку и с упадническим видом сел напротив нее. Вперившись глазами в чашку с дымящимся напитком, Лео задумался. Зачем он живет? К чему все эти метания? Никому не нужное перекладывание бумажек из стороны в сторону. Вся сущность его работы и пользы обществу сводится к тому, что он занимается сортировкой нужных документов и уже утративших свою значимость. Это не может сделать машина, потому что искусственный интеллект пока не изобрели, а произвести оценку документа по разным параметрам может только человек. Но кому это нужно? Какая польза от этого ему и людям? Разве что работодателям! Но от своей работы он не получает удовольствия, а если не получать от девяноста процентов своей жизни удовольствия, то зачем жить?

Мысли были настолько черными и упадническими, что Лео и сам не заметил, как сдобрил кофе львиной порцией соленых слез.

Рутина скрутила его. Она утомила Лео своей обыденностью, каждодневностью. После приступа слезотечения и философского бреда о смысле жизни наступила глухая пора черной меланхолии. Всю работу, которая попадала к нему на рабочий стол, Лео выполнял скрипя зубами, иногда о чем-то забывая, где-то пропуская подписи на ответственных документах. Он был поглощен процессом самоуничижения, чтобы заметить такую мелочь, как подпись под платежным документом, отправленным на завод в Симферополь. Документ ушел по адресу, но вернулся оттуда с гневной отпиской о непроставленной подписи. Работа на заводе остановилась. Продукция не поступила на склады фирмы. Фирма оказалась в убытке, и никто не мог понять, по какой причине произошел сбой в системе и кто виноват. Началось служебное расследование, которое тут же указало на Леонида Ферзея, а он был — ни сном ни духом! Он даже не подозревал и не знал о том, какой фурор произвело отсутствие его подписи под документом.

К тому моменту как служебный видеофон Ферзея подал позывной, оповещая о том, что его жаждет видеть директор, Лео достиг предельной точки кипения. Он чувствовал, что стоит на грани, за которой либо пропасть, либо духовное просветление, и ждал знака судьбы, чтобы избрать свой путь. Он мечтал разорвать цепи рутины. Он хотел избавиться от собственной однообразной скучной жизни клерка. Он мечтал о чем-то невообразимом: оказаться бойцом спецназа и пробираться сквозь джунгли, где каждый шорох щекочет нервы и вызывает приток адреналина, а появление противника — прилив сумасшедшей радости, вводя душу в состояние неистовства.

Высокие ощущения — он жаждал их! Он искал их, но в его серой жизни ничего похожего не было. Флибустьер, грабящий торговые корабли и спасающийся от преследований королевского флота, бравый мушкетер, соблазняющий камеристку королевы и пьющий литрами шампанское на виду у неприятеля в бастионе Сен-Жерве. Лео привлекали книжные герои, которые в отличие от него, его сослуживцев, друзей и знакомых жили настоящей жизнью, а не высосанным из пальца суррогатом. Читая вкусную, обволакивающую, чарующую сознание книгу, он мечтал раствориться в искусно созданном автором мире, порою более живом, чем реальность, которую Лео видел за окном.

Он поднял трубку и услышал сухой, предельно сдержанный голос начальника:

— Ко мне в кабинет! — И короткие гудки брошенной трубки. И Лео всё понял. Он услышал сигнал, который ждал так долго. Он дико расхохотался, чем вызвал недоуменные взгляды коллег, сидящих за рабочими столами по соседству, но его это уже не смущало. Он знал, как ему поступить. Он понял, что всё, что он видит вокруг, это иллюзия, которую создали вокруг него для неведомых целей, и он может разрушить эту иллюзию. Он увидел выход.

Лео, мерзко подхихикивая, поднялся из-за стола и направился к выходу из зала. По пути к лифту он заглянул в туалет, где, запершись, достал из-за пазухи револьвер «Бульдог» с коротким дулом и массивной рукоятью, его пропуск в реальный мир. Вот уже три недели он носил этот «пропуск» с собой. Теперь настала пора его использовать. Проверив наличие патронов и боеготовность оружия, он вышел из туалета и направился к лифту.

Навстречу ему шла Светлана Громова, самая красивая женщина в фирме. Она работала с Лео в одном отделе, сидела за соседним столом и держалась в отношении к Ферзею неприступно и высокомерно. Она всегда соблюдала дистанцию и если удостаивала его взглядом, то только мимолетным. Светлана, столкнувшись с Лео в коридоре, презрительно усмехнулась и доверительно сообщила:

— Держись, шеф тебя сейчас иметь будет. — Лео ответил ей дерзкой ухмылкой, резко схватил за плечи, притянул к себе и насильно поцеловал взасос.

Поцелуй длился недолго. Сообразившая, что в сегодняшнем дне что-то явно не заладилось, Светлана отреагировала на поцелуй сильным ударом коленкой в пах сослуживца. Лео согнулся от боли, выпустил Громову и расхохотался.

— Ты больной! — выдохнула она возмущенно.

— А ты прыткая, сучка! — выдохнул Лео. — Тем слаще будет!

Светлана передернула плечами и, оправив одежду, продолжила путь, а Лео с усилием выпрямился и направился к лифту.

Шеф встретил Ферзея недружелюбно. Он набычился и поднял крик, едва лишь завидев подчиненного на пороге:

— Ты понимаешь, во сколько фирме обошлось твое разгильдяйство?!

Лео в ответ гнусно ухмыльнулся.

— Чего ты лыбишься, урод?! Была бы возможность, пристрелил бы тебя, сволочь!

Заявление босса развеселило Лео еще больше.

— У тебя такой возможности нет, а у меня… — Договаривать Ферзей не стал.

Он показал дуло пистолета, которое тут же нацелилось в голову начальника.

— Ты сбрендил?!

— Считай, что так, — равнодушно согласился с боссом Лео.

Он нажал на курок. Выстрел разорвал тишину офиса. Пуля расколола голову начальника, и он повалился на стол, заливая документы собственной кровью и мозгами.

— Наш патрон потерял голову. Какая неприятность! — пробормотал Лео.

Не выпуская пистолет из рук, он вышел из кабинета поверженного начальника.