— Желаете избавиться от слова-паразита? — переспросил он.
— Нет… это просто часть речи, которую я употребляю немного больше остальных. Мне необходимо, чтобы вы заменили "ну", на "мур"…
Он не улыбнулся. Складки лица даже не дрогнули. Серьезно кивнув, он, наконец, убрал от ее лица свой вселяющий уныние взгляд и шаркающей походкой отправился настраивать аппаратуру.
— Это будет легко. Можно совместить эту задачу с операцией по укреплению психоблока, защищающего ваш разум от нелегального вторжения…
Не обращая более на его бормотания никакого внимания, Сандра села на кожух одного из странных агрегатов, и открыла папку, которую шеф предоставил для ознакомления с операцией.
В двух словах, ей предстояло знакомство с неким гражданином, обладателем тупого имени Саймон Сэт. Необходимо втереться к нему в доверие, произвести оценку его главным образом моральных качеств, а потом вместе с ним погрузиться в военный транспорт.
Изображая такого же, как и он, попавшего в переплет бедолагу, следует контролировать его и прохождение всей операции "изнутри". Ее роль предполагала образ хрупкой девушки, окруженной грубыми вояками, нуждающейся в постоянной защите и ободрении — а кто может справиться с зашитой девушки лучше, чем главный герой, такой сильный и отважный — студент, так любящий приключения в виртуальном пространстве?
Бесспорно — он на это поведется.
Касаемо операции по внедрению в круг знакомых объекта, — тут так же все было продумано. Этот тип — заядлый игроман. Управлению необходимо лишь подтасовать результаты его игры, и он станет чемпионом города — а она, соответственно чемпионом с приставкой вице. Ей станет интересно, кто и как смог ее обыграть, и она найдет его, и задаст этот вопрос напрямую. А дальше дело техники… После того, как она составит о нем впечатление и восполнит пробелы в его личном деле, операция перейдет во вторую фазу.
Их двоих, предварительно снабдив билетами в мифический город Китай, посадят в Левиафан. Якобы их целью является участие в мировом чемпионате, какой-то дурацкой игры, подробности о которой ей еще предстояла прочесть. То, что Левиафан окажется доверху набитым вооруженными до зубов десантниками, объекта волновать не должно — до самого начала непосредственной операции он не должен ничего знать.
Она проведет его к воротам завода-станции, и деактивирует систему защиты. После того, как военные техники разберут завод по винтикам, объект, в целях поддержания секретности, будет уничтожен…
Сандра задумалась. В принципе этого типа можно было бы и не убивать, в конце концов, он узнает лишь о заводе, а не об истинном устройстве мира. Впрочем, приказ есть приказ.
— Вы готовы? — подал голос, закончивший наладку, доктор Сармат. — Пожалуйста, ложитесь на кушетку.
Отложив папку, она смело шагнула к пластиковому столу, который доктор по недоразумению назвал кушеткой, и грациозно уложила на него свое тело.
— Нервничаете? — спросил доктор. — Неужели впервые проходите процедуру?
— Нет. Ну, просто не очень верю в действенность нейропрогрмирования… Не принимайте на свой счет, доктор.
— Вам всё это кажется фокусами, а дело, которому я посвятил всю жизнь, простым шарлатанством? — поинтересовался он, нисколько не меняя тона.
Стол, на котором она лежала, повинуясь упавшим на сенсор старческим пальцам, покатился к угрожающего вида аппарату, занимающему пространство в треть кабинета.
— Не поднимайте голову, — добавил он, перед тем как стол вместе с Сандрой целиком заехал в утробу заурчавшего агрегата.
Центрифуга перед ее лицом закружилась, синие лампы принялись попеременно ослеплять ее, невзирая на закрытые веки.
— Нет, — сказала она, — я не думаю, что вы адепт лженауки, однако…
— Закончили, — перебил он ее.
Пляска света остановилась, центрифуга перестала урчать, а кушетка выкатилась на свободу.
— Теперь полежите десять минут — иначе у вас может закружиться голова.
— Хорошо… Так вот, доктор, не думаю, что ваш аппарат может что-то поменять. Человек может изменить сам себя, или его могут изменить внешние обстоятельства: облучение каким-то светом не может изменить его поведение и психологический портрет. Вы не сможете сделать никого лучше, убрать комплексы или исправить речь….
— Вы так считаете?
— Мур… Что за хрень?!
— Знаете что, я, пожалуй, схожу за кофе, а вы можете идти через десять минут.
— Мур, я… Твою мать! Доктор! Доктор Сармат постойте!..
Дверь кабинета закрылась, и Сандра оказалась предоставлена сама себе.
Прикусив губу, она покосилась на лежащую на столе папку, и едва не упала с кушетки, когда попыталась до нее дотянуться. Нарушить предписание доктора отнюдь не хотела — со старого хрыча станется устроить ей лоботомию, после того как она потеряет сознание от того, что поднялась с кушетки на пять минут раньше положенного.
Тем не менее, папка оказалась у нее в руках, и, закинув ногу на ногу, она стала читать содержимое лежа. Начала с личного дела объекта.
— Саймон Сэт, — произнесла она вслух, — что за идиотское имя.
Она открыла глаза и, сильнее прижав руку к пульсирующей ране, совершила рывок. Боль вспыхнула с новой силой — но эта боль помогла ей выбраться из грез о прошлом. Ей необходимо подняться и продолжить путь.
Еще недавно казавшаяся безграничной зеленая пустошь сильно изменилась за время проведенное ею в кратком беспамятстве: густорастущие луга, не знающие поступи стад жвачных животных, стали разнообразить проплешины — камни и галька не давали растениям заполонить весь мир, и валуны попадались на встречу все чаще.
Она продолжала истекать кровью и не забывала каждый миг проклинать Саймон Сэта. Но даже образ самого ненавистного ей человека блек и размывался с новым пройденным шагом, и очередным вытекшим из раны миллилитром жизненной силы.
В конце концов, она потеряла нить, связывающую её с этим миром — забыла во имя чего продолжала так яростно бороться за свою жизнь. Ее нога будто бы подломилась, она упала на колено и холодная галька с размаху ударила ей в лицо.
Она перевернулась на спину. В ушах звенело, краски мира угасли — трава больше не была зеленой, небо — синим, а солнце — оранжевым. Лишь белые как мел пальцы из последних сил сдерживали скользящий по груди красный ручеек.
"Небо серое, как сахар, в нем расплывается белый круг. Белый — как ванильный шоколад. Это сумрачный мир — мне предстоит умереть здесь. Кто я? Как здесь оказалась? Почему так холодно?… Мне говорили в Академии. Я уже отвечала на этот вопрос… Надо лишь вспомнить. Образы. Еще более размытые, чем раньше. Но эти голоса…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
