- Дядя Карл! Дядя Карл! - Паукер завертел головой, но откуда его зовут, понять не мог. А голос раздавался где-то поблизости - Дядя Карл! Ну, голову же поверни!
Наконец, Карл Викторович сообразил. Внизу, куда вела маленькая, узкая лесенка, открылась дверь, и оттуда его звал Василий:
- Дядя Карл! Ступай скорее сюда!
Паукер быстро спустился, мельком отметив, что Василий переоделся в какой-то новый, военизированный костюм из отменной диагонали. Он незамедлительно отвесил комплимент сыну Хозяина:
- Ну, ты, Васенька, прямо - командарм! Семен Михайлович, Климент Ефремович и ты! - и с этими словами он, согнувшись, нырнул в складское помещение ЦУМа.
Тут было царство вещей. Стеллажи с отрезами, стеллажи с костюмами, стеллажи с обувью, какие-то тюки, мешки, громоздящиеся под потолок коробки, короба, ящики... Паукер покачал головой и в восхищении цокнул языком. Вот это - да! А он-то, он... вымаливал, выклянчивал, угрожал, требовал, чтобы привезли из-за границы французское, немецкое, английское... Дурак! Вот с кем надо было дружбу заводить: с работниками Мосторга! Впрочем, еще не все потеряно... И он поспешил вперед, туда где раздавались возмущенные взвизгивания Светланы.
Ему открылась удивительная картина: посредине узенького закутка стояла крупная женщина, что называется - 'в теле'. В руках она без малейшего усилия держала штуку темно-зеленого шевиота. От штуки материи тянулся хвост, которым была по талии обмотана Светлана, а рядом суетился маленький сухонький старенький еврейчик, присюсюкивавший набитым булавками ртом: 'Вот, а теперь, барышня, сейчас повернемся... от именно... Здесь барышне удобно? А здесь?'. При этом он закалывал ткань булавками, то тут, то там подхватывая складки.
- Это что же тут такое? - начал, было, Паукер, но осекся, сообразив: здесь творится таинство одевания.
Еврейчик, тем временем, закончил суетиться, и не обращая внимания на охранника полоснув ножницами, куда-то исчез, чирикнув напоследок: 'Таки, пять минут - и барышня будет довольна'. Где-то застрекотала швейная машинка, а крупная женщина подошла к Светлане и пригладила ладонью ее растрепанные волосы:
- Вот, Светочка, а ты огорчалась: 'Юбочки нет!' Сейчас Израиль Моисеевич тебе такую юбочку сделает - все артистки от зависти поумирают.
Паукер с удивлением смотрел на Светлану, прямо-таки светившуюся от этих слов, а тетка все продолжала гладить ее по голове, приговаривая: 'сиротинушка, ты моя'. От этих слов Карл Викторович слегка обалдел, а потом рванулся к женщине и на губах его уже горел серной кислотой вопрос: 'Ты как это, тварь, смеешь товарища Сталина в покойники записывать?! А, может, знаешь что?!' Но не добежал - он налетел, словно на стену, на этого странного новенького. Тот стоял спокойно и, кажется, даже, расслабленно, но было совершенно ясно: мимо этого мальчика пройти нельзя. Разве что на танке прорваться. Да и то - не факт, что получится...
- Товарищ Паукер, вы что-то решили сказать Вере Степановне? - спросил Белов негромко. - Так вы учтите: если у ребенка нет матери, то его все сиротой назовут. Так уж на Руси повелось... Успокойтесь, и без лишних эмоций объясните тете Вере, кто такие Вася, Тема и Света. И в какой семье я теперь живу. Без лишних подробностей, идет?
Паукер ошалело кивнул. От таких речей мальчишки у него даже дыхание перехватило, а где-то под сердцем словно поселилась маленькая льдинка. А Саша между тем продолжал:
- Можете свое удостоверение показать, только не сразу. Ну, - он ободряюще улыбнулся и Карл Викторович готов был поклясться: мальчишка сдерживается, чтобы покровительственно не похлопать его по плечу, - вы же - умница: сами сообразите, как это подать максимально аккуратно. Я на вас надеюсь.
С этими словами он снова улыбнулся улыбкой взрослого человека, после чего звонко выкрикнув 'Красный, я сейчас!', устремился куда-то за стеллажи. Вприпрыжку... Паукер проводил его глазами, потом перевел дух, вытер внезапно вспотевший лоб и отправился объясняться с 'тетей Верой'.
Высокорослая кассирша сперва не понимала, о чем говорит ей Карл Викторович. Слово 'Сталин' ассоциировалось у нее с чем угодно, но только не с этими симпатичными ребятишками, которых привел собой ее Сашенька. А название 'НКВД', хотя и не вгоняло ее в ступор, все же заставляло нервно поеживаться. Но постепенно, с большим трудом Паукеру все же удалось объяснить Вере Степановне, ГДЕ теперь живет ее 'племянник' и КТО стал его приемным отцом.
Женщина испуганно махнула рукой , потом прикрыла ею рот:
- Ой! Это что же?.. Это сам Иосиф Виссарионович - другом Сашенькиного отца был?..
Паукер кивнул с видом все знающего человека. Но тут же был погребен под лавиной вопросов, который обрушила на него Вера Степановна. Где товарищ Стали познакомился с родителями Сашеньки? А кто были его родители? А что с ними случилось? А как Сашенька попал к товарищу Сталину? А почему товарищ Сталин раньше не вспоминал о мальчике раньше? А откуда деточки товарища Сталина знают Сашеньку?.. Ой! Это я глупость спрашиваю...
С последним утверждением Паукер был согласен на все сто процентов, правда он считал, что это относится ко всем заданным вопросам. Но Вера Степановна совершенно не обращала внимания на отсутствие ответов, и все продолжала и продолжала сыпать вопросами. Потом вдруг запнулась на полуслове, совершенно по-деревенски взвыла: 'О-ой, кровиночка ты моя-а-а-а!' и бросилась за стеллажи. Оттуда немедленно раздались громогласные всхлипывания и причитания. Белов отвечал то-то неразборчивое, но явно успокаивающе, а потом вдруг раздался громкий голосок Светланы:
- Тетя Вера, да что вы такое говорите? Да мы папу попросим - и вы с нами жить будете! Правда, Вася?!
Паукер хмыкнул: да, вполне возможно, что эта дамочка окажется в штате обслуги. Ну, так и еще лучше: уж с ней-то он дружеские отношения легко наладит, а через нее - с этим странным, удивительным, непонятным Беловым, который зачем-то понадобился Хозяину...
8
По существу дела Коммунистический Интернационал должен действительно и фактически представлять собой единую всемирную коммунистическую партию, отдельными секциями которой являются партии, действующие в каждой стране.
Из устава Коминтерна принятого в 1920 году.
Никита Хрущёв сидел в своём кабинете уставясь взглядом в одну точку, и тихо скулил, словно попавший в капкан зверь. С какого-то момента всё что так складывалось хорошо, вдруг начало разваливаться. Взяли курьера который вёз из области информацию и списки нужных людей. И самое главное, непонятно на чём взяли! К счастью курьера удалось выдернуть из НКВД, и тихо утопить. Но что он успел рассказать? От этого Хрущев активировал давнюю закладку на покушение, которая готовилась совсем на другой случай. Он по сигналу человека из толпы должен был оттолкнуть Сталина и заслонить его своим телом, что имело бы крайне приятные для него последствия, но ОГПУ и здесь спутало все планы, взяв стрелка живьём.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
